Шардаш надеялся, что Ионафан не добрался до деда Мериам первым. Воспользоваться магией и открыть пространственный коридор профессор не мог: экономил силы для поединка. Шардаш догадывался, какую опасность представлял младший сын Наитемнейшего, и реалистично оценивал свои возможности. Победить Ионафана можно, только шансов самому выжить немного. Зато есть орден, который довершит то, что начал профессор.
Лес обрёл зримые очертания. Показалась деревенька, манившая запахом еды. Трезво рассудив, что голодный усталый воин - заведомо труп, Шардаш свернул туда и через полчаса устроился с горшком мясной похлёбки в трактире. Коня профессор решил оставить здесь: животное и так намучилось, а проку от него в лесу мало. Лучше перекинуться.
Кроме Шардаша в трактире никого не было. Хозяин, лысоватый низкий мужичёк, то и дело с интересом поглядывал на профессора. Оно и понятно: места глухие, чужие редко забредали. Профессор делал вид, что не замечает взглядов. Стараясь ни о чём не думать, заглатывал и пережёвывал пищу. Но мысли упорно возвращались к Мериам и её семье. Почему не сообщили родителям? Или директор соврал?
Внезапное чаепитие тоже казалось подозрительным. С другой стороны, на ловушку не похоже. Или Белая стража подготовила западню, а Крегс в последний момент отказался? Шардаш хорошо знал директора: на подлость тот не способен. Иначе бы не пошёл за Крегсом в кабинет.
Не выдержав, хозяин подсел к Шардашу и с простотой крестьянина осведомился, что привело в их края 'такого важного господина'. Профессор хмыкнул, представив реакцию мужичка на честный ответ. Тот, видимо, по мечу и осанке принимал Шардаша за аристократа. Профессор не стал разубеждать, задумавшись, не использовать ли трактирщика себе во благо. Как зовут деда Мериам, Шардаш не знал, как и того, хорошо ли относились к магу в деревне. А вот ведьма - женщина важная. К кому, захворав бегут, или если зверь подрал? Правильно, к ведьме.
- Тут у вас Ики одна живёт... Повидать бы.
- Ведьма, чё ли? - оживился трактирщик. - Дык недалеча, за Коровей лепёшкой над логом.
В ходе разговора, что Коровья лепёшка - это выжженный под поля лес, по форме напоминавший означенный продукт жизнедеятельности. От деревни около часа пешим ходом.
- И как ведьма, хорошая?
Шардаш сверлил мужичка глазами, подкидывая на ладони монету. Взгляд трактирщика, как зачарованный, следовал за блеском металла.
- Очень! Хоть не из наших краёв, но такая баба! Ежели чё, муж енный поможет, он учёный, волшебник.
- Что в глушь-то такую забрался?
Монета звонко упала на стол между хозяином и гостем. Профессор усмехнулся: купил с потрохами. Трактирщик и за конём последит, и язык за зубами держать будет. Жалко, конечно, денег, других не предвидится, но жизнь Мериам дороже.
- А мы не спрашивали. Тока напуган мужик был, людей чурался. Всем жёнка его, Власелена, занималась. Должно, напроказил муж ейный по волшебной части, - захихикал трактирщик. - Потом обжились, детишек наплодили. Видал я сыночка на днях: тоже лица не было.
Шардаш напрягся, ухватился за ниточку и принялся теребить мужичка: здесь ли ещё отец Мериам, один ли приехал? Оказалось, что нет - уехал в тот же день, не заночевал даже. Значит, не добился того, чего желал, либо поссорился с родителями.
Решив, что узнал достаточно, профессор расплатился и направился к дому старого Ики - так он мысленно окрестил алхимика.
Ещё на подходе в нос ударила невообразимая смесь запахов. Алхимик до сих пор практиковал прежние занятия, иначе откуда вонь, которая перебивала травы? Что же варил старый маг, что пытался изменить - собственную ошибку? В тот момент Шардаш ненавидел алхимика, виновного в гибели стольких людей.
Профессор обогнул дом и, стараясь не шуметь, направился к сарайчику. Именно от него исходил неприятный запах. Нюх подтверждал - внутри, человек.
Поседевший Бардис Ики дрожащими руками смешивал ингредиенты, сверяясь с собственными записями. Не считая этого проявления старческой слабости, алхимик был ещё крепок телом, даже не сутулился. Впрочем, и руки тряслись от волнения.
Камень, который Бардис для проверки погружал в кипящую зелёную смесь, никак не желал светлеть. Алхимик ругался, искал ошибку, но не находил. Однако зелье не действовало. Бардис проверил всё, каждый значок, каждую чёрточку, но результат не радовал. То ли потерял сноровку, то ли хранилище ауры опустело.
- Так вот куда вы её засунули.
Бардис вздрогнул от звука этого голоса. Говоривший не скрывал неприязни и угрозы. Обернувшись, алхимик увидел Шардаша с волшебной палочкой в руке. Глаза профессора горели алым в полутьме лаборатории: рвался наружу оборотень.
- Кто вы? - Бардис потянулся за собственной палочкой, зарытой под ворохом пожелтевших листов.
- Что, совесть замучила? - рыкнул профессор и, не сдержавшись, 'воздушным кулаком' выбил палочку из рук алхимика. Тот кинулся её поднимать, попутно рванув на шее шнурок амулета, но замер, услышав: - Значит, о внучке знаешь.
Бардис сел на пол, со смесью недоумения и страха глядя на Шардаша. Тот продолжал стоять у порога, плотно сжав губы. Ноздри нервно подрагивали, палочка в любой момент готова была взорваться снопом искр.
- Кто вы, что вам от меня нужно? - взяв себя в руки, алхимик встал и отряхнулся. - Уходите.
- Да не раньше, как расскажите, как обманули сына Темнейшего. И, главное, зачем. Давайте, пока Ионафан не объявился. Или хотите, чтобы вашу внучку казнили?
Бардис закрыл лицо руками и зашептал: 'Я не думал, что всё так обернётся!'. Шардашу пришлось встряхнуть его, чтобы прервать поток самобичевания.
Камень, над которым колдовал алхимик, профессор забрал. Вещица фонила так, что не оставляла сомнений в своём назначении. Именно туда заключили ауру погибшей демоницы. Пригодится в качестве доказательства.
- Я не подозревал, что оно вырвется, только сейчас понял, что натворил, - прошептал Бардис. - Тогда мне казалось всё безопасным. Глупая беспечная молодость! Лучше бы я отказался ему помогать!
- Знаете, - задумчиво протянул Шардаш, - вы всё ещё живы благодаря любви Мериам. Если б не она, разорвал бы в клочья безо всякой магии. И артефакт, который вы активировали, не спасёт. Он только на людей действует.
Алхимик вздрогнул и рванулся к волшебной палочке. Профессор опередил его, легко поднял над головой и отбросил к стене.
Палочка Бардиса вспыхнула и исчезла, чтобы не соблазнять владельца.
Склонившись над притихшим алхимиком, Шардаш поинтересовался:
- Ну как, добавить, или поговорим?
- Оборотень, - прошелестел губами Бардис. - Да, я просчитался, решил, что полукровка. Кто-то из родни Зарины?
Зариной звали мать Мериам.
Профессор промолчал. Устроился на полу рядом с потиравшим ушибленный бок Бардисом. Шардаш догадывался, что двигало алхимиком, и ждал, когда тот самый признается. Бардис вызывал брезгливость и ещё раз доказывал, что люди ради собственной выгоды пойдут на любое преступление.
- Ту демоницу звали Синтия, - глядя поверх головы профессора, нарушил тишину алхимик. - Она, как я понял, занимала одну из низших ступеней в иерархии демонов. Представительница проклятого рода. Но младший сын Наитемнейшего полюбил её. Я никогда не верил, что демоны способны любить, но видел его глаза. Такую боль и нежность не подделать. Это я понимаю сейчас, а тогда видел лишь высшего тёмного, врага. У них не бывает чувств - так учат с детства. Он появился, когда мы с друзьями возвращались из прибрежного кабачка. Жил я тогда на Островах северного ветра, не знал недостатка в деньгах, потому что был лучшим в местной Школе волшебства. Клиентов не искал - они приходили сами. Молодой, амбициозный, мечтавший затмить всех магов на свете.
Бардис грустно усмехнулся и покачал головой, осуждая собственную глупость. Шардаш не торопил, понимая, что алхимику тяжело признаваться в преступлении.
- То, что это демон, понял не сразу: был пьян. Взволнованный, он тянул меня куда-то, сулил бешеные деньги, если соглашусь. Я отказался, но демон соблазнил другим: званием придворного мага лаксенского короля. Куда там Островам северного ветра! Они по сравнению с королевством - ничто. Взамен надлежало попробовать оживить какую-то девушку. Любой бы отказался. Любой! Но я мнил себя всемогущим, который наравне с великими способен возвращать дух в плоть. Такое возможно, если провести труднейший ритуал. Демон перенёс меня в спальню какого-то дома, где на кровати лежала она. Он называл её любимой, стоя на коленях, вымаливал прощение за то, что не уберёг. Тогда-то я и понял, кто меня призвал: рога не скроешь. Да и девица лежала, раскинув крылья. По всему видно - убили, такие раны сами по себе не возникают. Нет, я не отказался от задуманного. Если бы! Треклятое тщеславие нашептало, что я прославлюсь.
Алхимик снова сделал паузу и попросил воды. Шардаш отказал: 'После'. Он опасался, что алхимик сбежит.
- То, что вы провели ритуал, вернее, попытались провести, потому что демоница не ожила, знаю. Хроники читал: там всплеск энергии зафиксирован. Меня интересует, зачем вы украли часть ауры Синтии.
- Ради того же тщеславия, - вздохнул Бардис и стыдливо опустил глаза. - Видя, что ритуал провалился, решил прославиться иначе.
Шардаш брезгливо поморщился:
- Думали, что сила демоницы перейдёт в вас, поможет стать самым великим? Или полагали, что за такой материал вас приблизит к себе Магистр магии?
- Понимаю, сам понимаю, что гадко, но неужели у вас никогда не возникало подобных мыслей?
- Никогда. Что такое 'честь' и 'честность', знаю не только из клятв. Ну?
- Я вырезал кусок ауры и заточил его в тот камень, - Бардис указал на опустевшее хранилище. - После собирался вырастить духа, который бы во всём мне подчинялся. Но... но у меня что-то не вышло. Оно не желало принимать тело, которое я выбрал.