огрессии, поэтому к тридцати трем годам он уже не думал о деньгах как о цели, исключительно как о средствах, которые должны работать.
Не подвела его чуйка и когда он приехал на Ольхон, хотя в планах изначально этого не было. Все изменилось после одного сообщения на телефон. На него можно было бы не обратить внимания, глупое бабское, скорее всего, сообщение, но Даниил не стал этого делать. Так же правильным оказалось решение не лезть сразу в поселок ученых и проводить допросы с пристрастием, а понаблюдать со стороны. Да и сейчас интуиция просто кричала: Даня, все не так просто, как кажется.
Вот еще и Тимур, человек, с которым Даниил заключил бизнес-партнерство по работе в порту города Владивостока, тоже парень непростой. Сейчас вроде произошло обычное действие – приехали еще два туриста, молодая девушка, эдакая болтушка-блогерша, ищущая смысл жизни, и тюфяк преподаватель, решившийся первый раз сбежать от жены, чтоб посмотреть на то, про что рассказывает на своих уроках, а молодой предприниматель из Владивостока словно бы увидел привидение. Надо сказать, они были плохо знакомы, их свели нужные люди, и Даниил решил лично обговорить детали. Порт Владивостока был важен в новом грандиозном проекте, поэтому было необходимо с помощью чуйки проверить надежность партнеров. Было время, было желание, и он делал на этот проект большую ставку. В регионах же, он знал, до сих пор очень ценят личное отношение и для них важно работать не с человеком с экрана, а с приятелем, с которым был выпит коньяк под обсуждение российской политики.
Когда же Данил сказал, что полетит на Ольхон, то Тимур сам вызвался составить ему компанию, спросив разрешение прихватить свою Барби, довольно красивую и, как положено, глупую девицу. Даниил отнесся снисходительно к желанию молодого бизнесмена похвастаться перед ним своей девушкой. Он это все прошел – красивые, очень красивые, модели, королевы красоты города Тьмутаракань и так далее, таких женщин было множество, они проходили незаметно по его жизни, и в конце концов Даниил Бровик так пресытился ими, что перестал их просто замечать. Он наигрался в кукол Барби, но другого не ждал и не хотел, это была цена за дьявольскую чуйку, цена за слезы под кроватью. Эти красотки хотя бы были честны, они не играли, они не скрывали, что им важны только деньги. Другие же, строившие из себя порядочных, днем кричат о высоком, а вечером предпочтут тебе кого-то покруче. Поэтому Даня по-прежнему время от времени пользовался очередной Барби, но не задерживался ни с одной слишком долго, в отличие от Владивостокского бизнесмена.
Он же только начал в это играться и оттого очень гордился своей Ксюшей, как ребенок в детском саду своей поделкой. Ему хотелось быть похожим на таких, как Даниил, ему хотелось стать своим. Но у них с Даней было одно большое отличие: Тимур папенькин сынок, которому все это пришло с фамилией, а вот Даниил вырвал это у судьбы самостоятельно. Поэтому и смотрят они на жизнь по-разному, первый хочет быть как другие, а второй, наоборот, не хочет быть как все.
И вот сейчас на ровном месте Тимур, который примерял на себя роль крутого бизнесмена, вдруг перестал себя контролировать, и весь его пафос, лоск и показные повадки молодого хозяина жизни слетели одномоментно. Вместо всего этого Даня увидел растерянного мальчишку, хотя что его могло так обескуражить, он пока так и не понял.
– Дарья Дмитриевна, – сказал Даниил в телефонную трубку, когда на другом конце ответили, – вы сделали то, что я вам сказал?
– Да, Даниил Васильевич, все, как вы сказали, – ответил женский голос немного недовольно.
– А что с голосом? – уточнил он. Раньше она не позволяла себе с ним так разговаривать. – Что-то еще случилось?
Женщина словно опомнилась и начала учтиво тараторить:
– Нет, в лаборатории у нас все отлично, да и в прошлый раз случилось не у нас. То, что произошло на острове, никак не относится к экспедиции. Я поэтому и вздохнула, что считаю, вы зря забеспокоились. Разбиралась бы полиция сама с этими убийствами, мы тут совсем ни при чем. Исследования идут по плану. Все пробы взяты, мы пытаемся сделать детальный анализ и самое главное, сравнить его с предыдущими, сделанными в прошлой экспедиции нашими коллегами.
– Я сам, Дарья Дмитриевна, решу, что мне делать, – мягко сказал он, – поэтому давайте больше фактов и меньше недовольства в голосе. Именно деловые качества меня привлекли в вас. Больше дела, меньше бабских вздохов и ваших личных мнений. Кто прилетел, куда и что они уже сделали, если это так?
– Прилетели четверо, – сухо отрапортовала Дарья Дмитриевна, видимо, немного обидевшись на сравнения ее с женщинами, – двое у нас в городке, а двое к шаману в гостиницу устроились, это в пятистах метрах от размещения экспедиции. Те, что сейчас у меня, знакомятся с коллективом под видом новых работников. Зачем им этот цирк, я не знаю.
– Кто у них главный и как вы с ними связываетесь? – спросил он строго, ему не нравилось настроение и поведение этой выскочки.
– Главная девица, такая молодая, что я очень сомневаюсь, что они на что-то способны. Лет двадцать пять ей, невзрачная, рыжая, – описала она девушку, которая пять минут назад на крыльце в разговоре строила из себя юную блогершу, – она у шамана, ну, в гостинице местной, она так называется, я вам говорила. И вообще связываться я с ними не собираюсь, зачем мне, если вы говорите, что они такие крутые профессионалы, то сами разберутся.
– Докладывайте мне, как только будут новости, – сказал Даня и отключился, не прощаясь. Сказать, что Даниил Бровик был удивлен, не сказать ничего. Оказывается, два этих нелепых человека кривлялись здесь, а сами крутые детективы. Первый раз за долгое время он был озадачен по-настоящему. Удивлен и заинтригован.
В этот момент на террасу вышел Тимур. Он пришел в себя, вновь улыбался и обнимал свою глупую Ксюшу, правда, некая растерянность все же осталась у него на лице. Все встало на свои места, словно и не было полчаса назад явного шока.
– Нам сегодня обещают знатный обед, – сказал он Даниилу, улыбаясь.
– Ты когда-нибудь обращался в детективное агентство «Дилетант»? – спросил его Даня, не обратив внимания на информацию об обеде. – Считается лучшим в Москве.
И вновь по побелевшему лицу Тимура Даниил понял, что попал в точку.
– Рассказывай, – спокойно, но настойчиво сказал он ему, а непонимающую ничего девушку попросил: – Ксюша, милая, сходи попроси принеси нам чаю, только без молока, лучше того, что пахнет корицей и ромашкой.
Глава 9
– Сволочь, – с брезгливым выражением лица сказала Дарья, когда убедилась доподлинно, что телефон отключен. Она вообще была очень дотошная во всем, именно это и помогло ей сделать себе имя в научных кругах так рано, а не отец, как думали многие. Хотя, возможно, именно это до сих пор и не дает ей найти и спутника жизни.
– Что-то случилось? – в комнату, которую Дарья называла своим кабинетом, заглянула ее помощница. Эта курица страшно бесила и раздражала, но ничего поделать было нельзя, ее тоже навязал этот самодовольный мешок денег. Если бы он ей был не нужен, то Дарья давно бы послала его подальше, плюнув при этом в его наглую ухмылку. Потому и помощницу эту пока придется терпеть.
– А что, Марта Виссарионовна, стучаться вас в детстве не учили? – Дарья повысила голос, что позволяла себе очень редко. Обычно она все и всегда контролировала, свои эмоции в том числе, но сейчас словно все катилось к чертовой матери.
– Мне показалось, вы меня звали, – сказала женщина, смутившись. Вообще она была какой-то непутевой, что ли. Как учительница начальных классов, которая была у Даши в школе. Ученики ходили на головах, смеялись и играли прямо на уроке, а она только тихо повторяла: «дети, успокойтесь». У нее даже вид был такой же, волосы, собранные в нелепую шишку, и постоянные деловые костюмы. Здесь, на острове, в небольших быстровозводимых коробках, больше похожих на строительные вагончики, нежели на дома и лабораторию, эти наряды смотрелись очень нелепо.
Дарья уже чувствовала, как из нее пытается вырваться ругательство, но в этот момент в кабинет ворвался Никита и, силой вытолкнув любопытную помощницу в коридор, закрыл дверь.
– Она ожила, – сказал он шепотом Дарье, округлив свои и без того огромные глаза.
– Кто? – непонимающе уточнила она.
– Маруся ожила, – по слогам так же шепотом сказал Ник и добавил: – Мы сделали это.
– Не может быть, – Дарья вскочила и начала ходить по маленькой комнате. Так как делать было это неудобно, она постоянно натыкалась на разные предметы и сбивала их с места. Видимо, отреагировав на постоянный звук падающих вещей, назойливая помощница постучалась в дверь и, не открывая ее, спросила:
– Дарья Дмитриевна, у вас все в порядке?
– Да, Марта Виссарионовна, – прокричала она в ответ и, чтоб отослать подальше назойливую тетку, попросила: – Сходите, пожалуйста, в столовую, принесите мне пару бутербродов, что-то я проголодалась.
– Ну конечно, уже обед, а вы еще маковой росинки во рту не держали, – недовольно пробубнила помощница и вышла из домика, служившего для группы офисом.
– Так, – сказала Дарья, – давай по порядку.
– В тот день, когда у нас пропал препарат, я делал укол Марусе и ее парализовало, ну просто лежала и смотрела в одну точку, что не свойственно, как ты понимаешь, для крысы, – говорил сбивчиво Ник, – она не умерла, все ее рецепторы работали нормально. Маруся была словно пластилин. Ее можно было положить, посадить, да хоть что с ней сделать, так она прожила два дня, а потом сдохла.
– И я сказала тебе ее закопать где-нибудь подальше, – напомнила молодому человеку Дарья.
– Да, но как только ее сердце остановилось, я ввел ей препарат еще раз.
– Вот этого я не знала. Слышишь, Ник, а может, он у нас и не пропадал, может, ты просто заколол до смерти им бедную Машку? – сделала предположение Дарья.
– Обижаешь, – ответил молодой человек, – ты же меня сто лет знаешь, я бы никогда.