– Ладно, дальше, – смилостивилась над ним девушка.
– Ну так вот, чуда не произошло, и Машка так и лежала бездыханно. Я ее в клетке поставил в коридор у двери, решив, что сделаю это завтра. А на следующий день первое убийство, полицейские со своими вопросами. Затем мы погружались в Байкал за новыми экземплярами, чтоб не останавливать эксперимент, потом выделяли вещество. Следом второе убийство на острове, короче, честно, я забыл про Машку. Сегодня утром услышал жуткий писк, выхожу, а она живехонька. Голодная и визжит, еды просит. Когда она ожила, в тот же день или только что, я не знаю.
– А это точно она? – засомневалась Даша. – Никто из группы над тобой не подшутил?
– Да ты что? – обиделся вновь Ник. – Я Машку знаю как облупленную, это же я ее специально отбирал, нет, это точно она.
– Ну тогда Машку надо резать, – сказала Дарья Дмитриевна, и в ее красивых миндалевидных глазах загорелся дьявольский огонек. Глава 10
Никита Чиж никогда не хватал звезд с неба. Вернее, не так, он-то сам всегда был уверен, что гениален, но почему-то никто и никогда этого в молодом человеке не видел. Даже в том, что после института его взял к себе в лабораторию самый светлый ум современности, была не его заслуга.
Аленка, соседская девчонка, которая, как он думал, была с детства в него влюблена, попав в эту лабораторию, замолвила за Никиту словечко. Его взяли, но по-прежнему не замечали гениальности молодого человека. Кстати, и там же пришло разочарование – Аленка, оказывается, была влюблена в этого светилу и даже ходили слухи, что состояла с ним в любовной связи, но Никита не верил, он был уверен, не могла молодая девчонка быть с этим стариком. На Аленку молодой человек не обиделся, а даже наоборот, дружба с девушкой была для него даже привлекательней, нежели любовные отношения. Да и вообще, Никита был Аленке безмерно благодарен – именно там, в лаборатории, он познакомился с самой красивой женщиной на земле – Дарьей. Она стала его звездой и его мучительницей. Девушка быстро заметила влюбленного поклонника и, приблизив его на безопасное расстояние, держала на привязи, как собачку. Никита оказался нужен, удобен и легок в обращении. Надо отдать должное, красавица никогда и ничего не обещала молодому ученому, но как только он пытался порвать с ней, словно наркоман слезть с иглы, она вновь давала ему мнимую надежду на взаимность. Когда же умер ее отец и Дарья мечтала возглавить лабораторию вместо него, Никита стал надоедливой мухой, от которой девушка отмахивалась, скривив свой красивый носик. Девушка уже примеряла на себя роль профессора, роль мирового светила, и в этих мечтах не было места Никите.
На счастье неудачливого поклонника, у Дарьи Дмитриевны начались плохие времена. Сначала ей отказали от должности, а потом и вовсе институт принял решение закрыть лабораторию, а исследования, что проводил ее отец, заморозить до лучших времен. Вот тут и понадобился Никита. Она пришла к нему поздно вечером в холостяцкую однушку, принесла бутылку вина и так смотрела в глаза и гладила его волнистые волосы, спадающие на лицо, что ему на миг показалось, что счастье возможно. Та ночь была лучшей в жизни тридцатилетнего мужчины. И хотя Никита был недурен собой и всегда пользовался популярностью у женщин, с тех пор как в его жизни появилась Дарья Дмитриевна, он чувствовал себя ничтожеством.
Утром как тяжелое похмелье пришло осознание, что ей надо от него нечто больше, чем ночь любви. Дарье Дмитриевне было необходимо, чтоб Никита пошел на преступление. Ей срочно понадобились записи отца, хранившиеся в лаборатории.
– Они и так принадлежат мне по праву, – говорила она елейным голосом, – просто если я сейчас пойду к директору института и попрошу их, то он заподозрит, что там что-то важное, и не отдаст мне. Присвоит мысли моего отца себе, а мне же эти записи дороги как память, – бессовестно врала красавица, и Никита это отчетливо понимал.
Молодой человек всегда знал, что Дарья не ладила с отцом, особенно что касалось работы. Нет, он ее очень любил, помогал, выручал, устраивал, но всегда говорил, что его пугает в ней одержимость славой, потому и не подпускал близко к своим экспериментам и особенно записям. Все это Никита понимал, но близость счастья не давала ему сил сопротивляться, мозг тут же отключался, как только он слышал: «Ник, милый, помоги!» И он помогал. Не случилось исключения и сейчас.
Никита Чиж пошел на преступление, как он в душе сам себя уговаривал, во имя любви, он все же украл записи профессора. Да еще и сделал это так, что никто не смог бы его в этом заподозрить. Никто, кроме Аленки. Она очень сильно переживала смерть любимого преподавателя, наставника, а если верить сплетням, и любимого человека, но именно она была тем человеком, кто был посвящен во все его дела и открытия, именно она была его доверенным лицом.
Поэтому, когда Дарья, не соизволив выдержать даже несколько месяцев, выставила на грант идею из записей своего отца, Аленка пришла к Никите. Она потребовала взять ее в проект, иначе обещала выставить на суд общественности некие документы, доказывающие кражу данных открытий.
Как тогда психовала Дарья, Никите было страшно вспоминать даже сейчас, но она все же взяла к себе Аленку. Что поражало молодого человека в Дарье, недаром ее называли Снежной королевой, вела она себя с девушкой все равно свысока и подчеркнуто по-деловому, ничем не показав, что она поддалась на шантаж, а наоборот, делала вид, что в память об отце сделала Аленке огромное одолжение. Никите же девушка загадочно сказала, что после экспедиции на Байкал она сотрет Аленку в порошок, потому как никто не имеет права шантажировать саму Малохину.
Вроде бы все вошло в колею, хотя и проиграли грант, но их заметил один богатый человек, и случилась эта экспедиция на Байкал, где было множество планов не только по защите природы, но и из тетрадки Дашиного отца, в которой было множество возможных открытий и прорывов.
При всем этом видимом благополучии у Никиты кошки скребли на душе. Повторения той ночи так и не случилось, а Дарья все дальше отдалялась от молодого человека, словно и не было у них ничего, словно это был сон. Лишь только в такие минуты, когда в экспериментах намечался прогресс, она становилась ближе и словно таяла. За это он готов был часами сидеть в лаборатории, часами проводить опыты и эксперименты. И из-за этой жертвенности, из-за этой самоотдачи Никита даже представить не мог, на что он способен, если она его предаст, если найдет себе кого-то другого. Возможно, из-за излишней ревности ему казалось, что с меценатом, который оплачивает им экспедицию, у Дарьи Дмитриевны роман, ну или только намечается, на худой конец он влюблен в нее, потому и дал денег. Потому как можно не любить такую шикарную женщину, Никита понять не мог. Дарья была просто создана для поклонения.
– Что, Машка, – сказал он крысе, что металась по клетке, – тебя надо резать.
Крыса еще больше засуетилась, словно поняла его слова, и внутреннее чутье ученого просто умоляло его ослушаться королеву и дать Машке еще несколько дней. Подумав, Никита Чиж поставил клетку под стол и занялся другими делами.
Глава 11
Зина сидела на кровати в маленькой, но довольно уютной комнате, пытаясь восстановить дыхание и унять свое сердце, которое колотилось, грозилось выпрыгнуть из груди, словно решив, что уже не нужно своей хозяйке. В кармане зазвонил телефон, милостиво решив спасти Зинку от ее собственных мыслей.
– Привет, шеф, – сказал Алексей, лишь только она взяла телефон, – у меня новости.
– У меня тоже, – вместо приветствия произнесла Зина, – здесь Тимур.
– Ну, мои новости теперь не так неожиданны, как я думал раньше, – растерянно ответил ей помощник и, немного помолчав, добавил: – Ну может и хорошо, поможет вам с расследованием.
– Все очень плохо, – по слогам произнесла Зина, стараясь не впасть в истерику. – Во-первых, ты не хуже меня знаешь, что нарушать работу дилетантов нельзя, а во-вторых, он здесь с девушкой, знаешь, такой красивой, высокой и блондинистой. Поэтому как бы я не провалила нашу миссию самостоятельно, без какой-либо помощи со стороны. Сначала мама, я еще не придумала, как выйду на разговор с ней. Эндрю сегодня должен все узнать о моей предполагаемой родительнице и доложиться. Теперь Тимур, я в растерянности и даже не знаю, что теперь делать.
– Как он отреагировал на твое появление? – спросил Алексей. Зина понимала, что интересуется помощник не из праздного любопытства. Ее заместитель был чрезвычайно хороший логик и сейчас, видимо, в уме уже просчитывал, насколько под угрозой новая миссия. В агентстве было такое положение вещей, что каждое дело было исключительным и важным. Редкие поражения воспринимались как личный провал каждого. Агентство «Дилетант» для Зины, Алексея и Эндрю было не просто работой, оно было их общим детищем.
– Никак, – честно ответила Зина, – был растерян, но даже не показал вида, что знает меня. Это не всё. С ним в компании не только юная красотка, но и спонсор наших ученых Бровик Даниил Васильевич собственной персоной. Что удивительно, без охраны и сопровождения, отдыхает как простой турист.
– Может, охрана где-то поблизости прячется, – предположил Алексей.
– Ну если и прячется, то очень хорошо, – не стала спорить Зина. – Живут они у шамана, где и мы, в обозримой близости от быстровозводимой деревни ученых, вот я сейчас вижу ее в окно. Более того, я так поняла, что эта троица здесь уже неделю, и убийства, и первое, и второе, случились при их непосредственном присутствии на острове.
– Ну я даже не знаю, мои новости так, мелочь по сравнению с твоими, – произнес Алексей, что-то обдумывая, – но послушать их стоит. Я нашел следователя, который ведет ваше дело, и у нас в базе оказались ниточки к нему. Дядька в летах и работал еще с Савелием Сергеевичем, поэтому пошел на контакт хорошо. В этом деле много вопросов. Первый – оба трупа связаны с нашими учеными. Первая жертва, шаманом он подрабатывал лишь в туристический сезон, когда перебор с гостями, жаждущими чуда, и на всех развлечений не хватает, потому как он никакой не шаман, а попросту ряженый. Местные все, конечно, об этом в курсе, но относятся лояльно, всем надо зарабатывать, кормить семью. Следовательно, сейчас, когда туристов еще или уже нет, он подрабатывал,