– Если у брата нет дара, то и мне тоже не надо, – резко отказался Ванжур.
– Так не получится, – грустно ответил отец, – я в свое время тоже не хотел принимать дар. Кричал отцу, что это пережитки прошлого, и я буду летчиком, но ничего не получилось. Шаман – это не дар, шаман – это обязанность. Если человек с даром отказывается и пытается жить обычной жизнью, то шаманская болезнь убивает его.
– В смысле? – не понял тогда маленький Ванжур.
– Если духи дали тебе такие способности, ты обязан помогать людям, иначе шаманская болезнь унесет тебя в нижний мир. Если ты шаман, ты уже не можешь жить как хочешь, ты себе не принадлежишь. Пойми, сынок, шаман – это и чародей, и священнослужитель, и доктор, и просто советчик по главным вопросам в жизни. Он пытается найти, что человек делает неправильно, и поставить его на путь истинный. Шаман в ответе за этот мир, за людей, на нем живущих, за будущее. Ведь чем больше счастливых людей будет жить на нашей планете, тем мир станет правильней, светлей. Это неправда, что добра и зла в мире одинаково, нет, добра должно быть всегда чуть больше, потому как оно слабее, и, если зло захватит половину, оно захватит мир. Шаман, если хочешь, стоит на страже баланса между добром и злом. Так что лучше порадуйся за брата, за то, что он сможет жить обычной жизнью, и неси достойно свое звание и свою ношу.
Позже брат долго плакал, Ванжур его успокаивал, и наконец они помирились. Единственное, брат взял с него слово, что тот будет делиться с ним всем, что увидит Ванжур, общаясь с духами, и что будет рассказывать интересного отец».
Шаман так и делал вплоть до того времени, как брат уехал в Москву и словно канул в Лету. Больше он не прислал ни одного письма и ни одной весточки, пятьдесят пять лет.
Все эти годы Ванжур знал, что брат жив, он спрашивал периодически у духов о нем, и они утверждали положительно, но год назад почувствовал, что осиротел. Шаман физически понял, что маленького брата, за которого Ванжур был готов отдать жизнь, больше нет, его забрали духи, и не хотел им верить, что забрали они его в нижний мир. Его братик, тот, которого он помнил, заслуживал только верхнего. Поэтому каждый раз, встречаясь с духами, старался замолвить словечко за родного человека.
Ванжур очень хотел сейчас ошибиться, очень хотел, может, больше, чем тогда, сидя на поляне с отцом.
– Только не пугайтесь, – услышал он с заднего сиденья женский голос и непроизвольно вздрогнул.
– Ну я староват, чтоб пугаться молоденьких девушек, особенно таких хорошеньких, как вы, Зина, – ответил он ей, придя в себя. – Зачем этот спектакль с прятками на заднем сиденье?
– Я была уверена, что вы не возьмете меня с собой, – сказала та виновато, – а поехать с вами очень хотелось.
– Ну почему тебе так хотелось поехать, мы поговорим позже, – метрах в пятистах от пожарища он увидел машину пропавшей женщины и остановился, – а сейчас пошли, посмотрим, может, она в машине.
На стоянке стоял внедорожник Дарьи Дмитриевны, дверь водителя была открыта, но в самой машине никого не было.
– Двигатель еще теплый, – сказал Ванжур, потрогав капот.
Они заглянули осторожно внутрь, оглядев салон. Зине что-то резануло взгляд, что-то, что было неправильным в автомобиле, но думать об этом было некогда, и она догнала шагающего обратно в свою машину Ванжура.
– А сейчас мы куда, мы не будем ее здесь искать, может, она где-то недалеко от машины? – задала множество вопросов Зина оглядываясь. Ванжур только еще больше нахмурился и нехотя сказал:
– Если она здесь, ей ничего не грозит. Главное, чтоб ее не было там.
Зина не стала уточнять, боясь, что он ее просто бросит здесь и не возьмет в то страшное место. Но Ванжур уже в машине сам продолжил объяснять:
– Сейчас наш путь лежит на мыс Хобой, северную точку Ольхона. Это очень эффектная столбовидная скала, напоминающая внешне острый клык, выглядит со стороны моря как профиль женской головы. Вплотную до него доехать на машине нельзя, некоторое расстояние придется все же пройти пешком.
Ванжур заглушил машину, открыл дверь и осторожно вступил на землю, словно боялся кого-то напугать.
– Вы поехали именно сюда, потому что здесь было третье убийство в 49-м году, и вы думаете, что это повторение? – спросила она шамана, но ее слова разнеслись и вернулись уже другим многоголосьем, где они разными голосами произнесли ее вопрос и разбили слова на буквы.
– Это особенное эхо, – объяснил вместо ответа Ванжур испугавшейся Зине, – многоголосное, оно сливает воедино множество звуков и делает из них совершенно другое. Поэтому давай пойдем в тишине.
Ванжур спешил и, несмотря на возраст, шел быстро, делая огромные шаги, поэтому девчонке ничего не оставалось, как бежать сзади, постоянно догоняя его. Шелест, стук, шорох скала смешивала и превращала все в странную музыку, совсем не похожую на простые шаги. Не дойдя несколько шагов, Ванжур резко остановился, так что Зина от неожиданности воткнулась ему в спину. Он вновь оказался прав. «Обо» – священное место было осквернено. Шаманисты не имеют храмов, почитая и обожествляя природу. Именно поэтому каждый создавал свой «Обо» на полянах, на скалах, в степях. Мыс Хобой было одно из самых сильных мест на Ольхоне, это было «Обо», где Ванжур отдавал дань Байкалу, принося жертву, обычно это молоко, водка или монета. Но что за человек принес эту жертву, страшную жертву. К «сэргэ» – ритуальному столбу, что был установлен рядом с «Обо», был привязан человек. Он словно стоял на земле. Тело его было плотно прижато к столбу толстой веревкой, снизу до самого горла. Девчонка, что стояла рядом и тяжело дышала, кинулась туда.
– Не стоит, – тяжело выдохнув, сказал Ванжур, – ты не поможешь, души здесь уже нет, – и сел на землю, словно упал от бессилия.
– С вами все в порядке? – забеспокоилась Зина, не зная, что делать, то ли помогать Ванжуру, то ли бежать к столбу, ему стало ее очень жаль, ведь она не понимает, что за всем этим стоит. Хотя, может быть, именно она, девочка со странным свечением, должна помочь шаману предотвратить беду. Ведь почему-то она задала духам свой вопрос, сама не понимая, как он сейчас актуален.
– Кто-то хочет раскрыть веер китайской шаманки, кто-то свой, и это плохо, очень плохо, – сказал Ванжур и схватился за голову.
Глава 15
Конец мая на Ольхоне странное время. С одной стороны, лед уже практически полностью сошел с Байкала, с другой, природа все еще спит. До сих пор нет туристов, чтоб разбудить ее. Все как будто томится в ожидании, в ожидании пробуждения и рождения, в ожидании чуда, но только не сегодня. Сегодня обычно голубое небо заволокло тучами, словно природа была солидарна с людьми, находящимися на острове.
– Я хочу уехать отсюда! – почти визжала девушка где-то на втором этаже дома. Все, кто собрались в кухне, молчали, и получалось неловко, словно они подслушивали чужой скандал. Это милая Ксюша с самого утра, узнав о новом убийстве, не могла остановиться. Вчера, когда все побежали на пожар, она не пустила Тимура под предлогом, что ей плохо, и почти упав в обморок, требовала заботы. Сегодня же под тем же предлогом заставляла улететь с острова. Постоянный визг девушки играл на нервах окружающих, которым и без ее истерик было плохо. Первым не выдержал Даниил, он, глотнув горячего чая, решил все же завести разговор, чтоб не слушать женский концерт на повышенных децибелах.
– Может, расскажете, Дарья Дмитриевна, где вы вчера вечером были? – спросил он притихшую ученую, вмиг вдруг переставшую быть красавицей. Сейчас она была похожа на разочарованную жизнью женщину, которой страшно не везет.
– А может, вы расскажете, Даниил Васильевич, что делаете на острове? – в ответ без всякого злорадства и язвительности спросила она.
– Мне написала Марта Виссарионовна и сказала, что вы не занимаетесь тем, на что были выделены деньги, а у вас тут свой тайный интерес. Мне захотелось проверить, взглянуть, так сказать, на вашу работу со стороны, благо я был недалеко и завернуть на Байкал мне было почти по пути. Потом случилось первое убийство, и я остался. Я вам объяснил – с улыбкой, но железным тоном спросил миллионер, – хотя, в общем-то, не должен был, теперь ваша очередь.
Женская истерика на втором этаже продолжалась, иногда заглушая слова за столом. Хоть там и собрались все члены экологической экспедиции и почти все туристы из дома шамана, но они не решались вклиниться в напряженный диалог двух людей, от которого, казалось, скрипел воздух, и тихо завтракали.
– Я ходила на пепелище искать крысу, – ответила Дарья Дмитриевна, обойдя тему с исследованиями.
– Вам не кажется странным, что вы искали не машину, которой, как оказалось, воспользовался убийца, а крысу? – усмехнулся Даниил, оглядев сидящих за столом, словно ожидая реакции, но все молчали.
– Я тогда еще не поняла, что машина пропала, – Дарья отрешенно продолжала объяснять, словно учительница глупым ученикам. – Она стоит обычно немного дальше, не вплотную к нашим домикам. Проезд плохой, вот я и оставляла ее на дороге, в десяти минутах ходьбы. От вагончиков ее не видно, и я была в полной уверенности, что она там благополучно продолжает стоять.
– Ну и что, нашли крысу? – поинтересовался Даниил. Было видно, что это ему неинтересно и он просто из вредности достает ее.
– Нет, – ответила та совершенно серьезно, – причем очень странно, клетка-то не могла сгореть. Если Никита сказал правду, и она стояла под столом в лаборатории, то там должны были остаться обожженные звенья клетки.
– Совершенно точно под столом, – сказал Никита почему-то виновато, – я потому ее и не спас, что не видел на столе и забыл.
– Ты должен был первым делом спасать ее, а не свою задницу, – грубо сказала Дарья Дмитриевна, даже не удостоив его взглядом.