Питер стремглав помчался выполнять поручение. Про себя он решил, что ему страшно повезло: щенкам не так уж часто позволяют копаться в палисадниках!
Он выбрал круглую клумбу посередине цветника «Тут, правда, что-то посажено, — подумал щенок, презрительно взглянув на цветы, — ну, да неважно!» И он с восторгом принялся за работу. Накопал уйму ямок, а уж измазался с головы до ног!
Когда щенок прибежал обратно в хижину, Кэтти как раз вернулась из лавки. Она принесла от мистера Смайлакса какой-то длинный пакет. Перигрин торжественно развернул его. Внутри оказались макароны, тонкие и жесткие, как палочки.
— Уф! А это зачем? — задыхаясь от бега, крикнул Питер. — Разве они помогут бедному Вилли?..
— Погоди, щенок, — прервал его Перигрин.
В углу хижины над очагом свистел и фыркал большой черный котел. Пингвин поднял крышку и опустил жесткие белые палочки в кипящую воду.
Прошло несколько минут. Перигрин снова поднял крышку и зачерпнул макароны большой суповой ложкой. Они стали мягкие и свисали с ложки.
— А ну-ка, щенок, — сказал Перигрин, — на что теперь похожи макароны?
— На червей, — проворчал Питер. — На длинных, мягких червей.
— Вот именно, — подтвердил Перигрин. — Этого я и добивался.
— Может быть, они с виду и похожи на червей, — вмешалась Кэтти, — может быть, они даже на ощупь похожи на червей, но как сделать, чтобы они пахли, как черви?
— Сущий вздор, дорогая Кэтти! — ответил пингвин. — Питер закопает их в ямки на клумбе. Забирай макароны, щенок, по-моему, они уже остыли, — и марш в цветник! Да смотри зарой их хорошенько!
Перигрин и Кэтти вышли из хижины и направились через сад к дому Мафина. Там их нагнал взволнованный Питер. Лапы у него были грязные-прегрязные!
— Перигрин, я все закопал! — гордо кричал он. — Хорошо закопал! И глубоко!
Все трое подошли к ящику киви-киви. Там стояли встревоженные Мафин и Луиза: как раз в эту минуту крышка чуть-чуть приподнялась. Из ящика высунулся тонкий, крепкий клюв.
— Все в порядке, Мафин и Луиза! — прошептал Перигрин. — Пусть просыпается. Все готово.
Пингвин и Мафин подняли большую квадратную крышку. В ящике лежало престранное существо. У него была круглая головка, длинный клюв, длинная шея, перья, похожие на мех, внимательные глазки и две жесткие, будто роговые, лапы. Существо поднялось и с тревогой смотрело на животных, собравшихся вокруг ящика.
Мафин заговорил первым:
— Добро пожаловать, киви-киви! Надеюсь, ты хорошо выспался? Тебе у нас понравится, я уверен! Познакомься: это мои друзья!
И ослик начал представлять птице своих товарищей. Они по очереди выступали вперед и с любопытством заглядывали в ящик. Мафин называл их. Только Освальд не сдвинулся с места. Он лишь на мгновение привстал с подушки — ведь за ней прятался червячок Вилли.
Знакомство состоялось. Странная меховая птица вылезла из ящика и сказала:
— Меня зовут Кирри. Мне здесь очень нравится! Но... я немного проголодалась, — робко прибавила она.
— В таком случае, — живо отозвался Перигрин, — позвольте мне проводить вас в цветник. Там вы сможете закусить.
Пингвин направился к круглой клумбе. Следом шла Кирри, немного позади — остальные друзья. Все, кроме Освальда: он остался охранять Вилли.
— Мне кажется, — сказал Перигрин, подойдя к клумбе, — мне кажется, здесь зарыта недурная пища. Прошу вас отведать!
Киви-киви была, по-видимому, очень голодна. Она сразу начала рыться в земле. Своим острым, страшным клювом птица вытащила много длинных, тонких червей — то есть макароны. Кирри набросилась на них с жадностью. Когда она наелась досыта, все вернулись домой. Киви-киви обратилась к новым друзьям:
— Большое спасибо! Я прекрасно пообедала. Никогда в жизни не было так вкусно!
— Очень, очень рад, — вежливо ответил Перигрин. — Позволю себе сказать, что эта чудесная пища называется «макароны». Можете получать по целой тарелке три раза в день.
— Ур-р-р-а-а-а-а! — завопил страус Освальд и соскочил с дивана. — Раз так, познакомьтесь: мой лучший друг — червячок Вилли!
— Очень приятно! — сказала Кирри червячку. — Вы разрешите угостить вас когда-нибудь макаронами?
Вилли с восторгом согласился.
Мафин и огородное пугало
Сэмюэл, огородное пугало — большой друг ослика Мафина. Сэмюэл стоит посреди поля, рядом с сарайчиком, где живет Мафин, и пугает птиц. У него круглое белое лицо, на голове — соломенная шляпа, одежда вся в лохмотьях.
Когда прилетают птицы клевать семена и молодые всходы, Сэмюэл машет руками и кричит: «Пош-шли отсюда! Пош-шли!..»
Мафин любит навещать Сэмюэла. Он садится рядом и с удовольствием слушает его рассказы о фермах и фермерах, об урожаях и сенокосах. Сэмюэл уже очень давно охраняет поля от птиц и побывал на многих фермах.
— Мне бы тоже хотелось побывать на какой-нибудь ферме и посмотреть, что там делается, — сказал однажды Мафин. — Я бы помог фермеру, потому что я большой и сильный. Хорошо познакомиться и с животными на ферме, особенно с красивыми большими лошадьми, которые ходят в упряжке.
Сэмюэл одобрительно кивнул головой.
— Я знаю одну очень большую ферму неподалеку отсюда, — сказал он. — Я уверен, что фермер будет рад тебя видеть, потому что на ферме всегда найдется работа. Я охотно пойду вместе с тобой и покажу дорогу. Может быть, и моя помощь там пригодится.
Мафин пришел в восторг от этого предложения. Он сбегал домой и взял несколько бутербродов с морковкой на завтрак. Он завязал их в красный с белыми крапинками носовой платок, надел узелок на палочку и перекинул через плечо. После этого он почувствовал себя настоящим мальчишкой с фермы.
Потом он помчался посмотреть, готов ли Сэмюэл. У пугала был очень опечаленный вид.
— Боюсь, что не смогу пойти с тобой, Мафин! — сказал он ослику. — Тебе придется идти одному. Посмотри-ка сюда!
Он показал рукой на деревья, и Мафин увидел, что все ветки покрыты маленькими толстыми птичками. Сэмюэл объяснил ослику, что эти птички прилетели всего лишь несколько минут назад и что поэтому он никак не может уйти: ведь они сожрут молоденькие ростки, которые появились совсем недавно. Он должен остаться и отгонять птиц.
Мафин сел. Он был очень расстроен. Конечно, идти на ферму одному не так интересно, как с приятелем. Вдруг ему в голову пришла хорошая мысль. Он побежал обратно в сарайчик и принес оттуда чернила, перо и бумагу. Вдвоем с Сэмюэлом они принялись писать письмо. Это заняло довольно много времени. Они посадили несколько клякс и сделали порядочное количество ошибок.
Потом Мафин взял письмо и опустил его в почтовый ящик на двери хижины, в которой жил пингвин Перигрин.
После этого он отнес перо и чернила на место и стал терпеливо ждать. И вот наконец он с восторгом услышал знакомое шуршание: суич-суич... Это были шаги Сэмюэла. Мафин выглянул в дверь сарайчика. Да, это действительно был Сэмюэл.
— Все в порядке, Мафин, — сказал он, весело улыбаясь. — Перигрин уже появился! Значит, мы можем сейчас же отправиться на ферму!
Они пошли по тропинке и, поравнявшись с полем, на котором только что сторожил Сэмюэл, заглянули через забор.
Посреди поля стоял пингвин Перигрин. Маленькие толстые птички порхали вокруг него. Как только какая-либо из них подлетала слишком близко, Перигрин начинал размахивать цилиндром и зонтиком, пугая их точно так же, как это делал Сэмюэл. Но только вместо того чтобы кричать: «Пош-шли отсюда!.. Пош-шли!», Перигрин восклицал: «Здравствуйте! Здравствуйте!», но так как птички слов не понимали, то им казалось, что это одно и то же, а потому они пугались и улетали.
Мафин и Сэмюэл добрались до фермы и чудесно провели там время. Фермер был так рад их видеть! Сэмюэл тотчас занялся своим обычным делом: он стал посреди большого поля и начал пугать птиц, а Мафин принялся бегать взад и вперед между рядами молодых посевов, таща за собой грабли и взрыхляя ими землю.
И каждый раз, пробегая мимо Сэмюэла, ослик весело помахивал хвостом и кричал: «Здравствуйте! Здравствуйте!», и оба они весело смеялись.
ДОНАЛЬД БИССЕТЗАБЫТЫЙ ДЕНЬ РОЖДЕНИЯСКАЗКИ, А ТАКЖЕ БЕСЕДЫ АВТОРА С ТИГРОМ
БЕСЕДА ПЕРВАЯ
Что такое вода?
Ученые ответят: «Н2О».
А Дональд Биссет:
«Алмазы на траве».
— Желтеньких, пожалуйста! — сказал До́нальд Би́ссет своему любимому тигру Рррр. — Белых не надо, только желтеньких.
Но Рррр и ухом не повел. Он знал, что Дональд говорит это просто так: а вдруг рябая курочка снесла им на завтрак яички? Желтенькие.
Желтый был его любимый цвет. Желтые листья, желтое солнце, желтый песок, желтое мороженое.
Желтое даже лучше, чем золотое.
— И тигр желтый, — сказал Рррр. — А черные полоски не считаются, ладно?
— Согласен, — сказал Дональд Биссет. — Но ты мне нравишься и в полоску.
— Уррр, уррр, сладкий я тигр, да?
— Не сладкий, а славный.
— Нет, сладкий! А все сладкое — славное. И получается одно и то же. Не верите, спросите собаку!
Дональд Биссет задумался.
— Что бы нам такое придумать, Рррр? — сказал он. — У меня шесть свободных дней впереди.
— Шесть — это почти семь, — ответил Рррр.
— А семь — это целая неделя! Так что же нам предпринять?
— Позвони и спроси, — сказал Рррр.
— Ну конечно! И как это я забыл?
Дональд Биссет снял телефонную трубку и набрал номер: ВБЖ 1-2-3-4 (раз-два-три-четыре).
— Ваше Воо-Бра-Жение слушает, — ответили в трубку. — Вам хочется устроить веселые каникулы? Сейчас подумаем, что бы такое посоветовать. Так... так... впрочем, нет... Знаете что, мы вам позвоним через несколько минут, а пока представьтесь ребятам, которые читают эту книжку. Может быть, они вас еще не знают?
— С удовольствием! Дорогие ребята! Познакомьтесь с моим любимым тигром. Его зовут Рррр.
— Ррррррррр... — сказал Рррр.
— Иногда он бывает злой, особенно по пятницам.
— Потому что всем ослушникам и лентяям по пятницам порка! До завтрака, гррррр...
— Что ты выдумал, Рррр? Не слушайте его, это он спутал. Тигров у нас не наказывают. Вот школьников иногда... Мне и самому попадало... Но не хочется об этом вспоминать. Рррр шутит! Вообще-то он очень добрый и славный тигр.
— Желтый в полоску!
— Да, как все настоящие тигры.
— А теперь моя очередь, — сказал Рррр. — Я вас познакомлю с Дональдом Биссетом. Он настоящий знаменитый сказочник. Живет в Англии и пишет сказки, рисует к ним картинки и сам рассказывает свои сказки по телевидению, потому что он актер. Играет в театре, снимается в кино и умеет ездить верхом на лошади...
— Перестань, Рррр, ты расхвастался.
— Я не расхвастался, а расхвастал тебя. Хотите, Дональд и вам расскажет сказку, пока не позвонило его Воо-Бра-Жение?
А про себя Рррр подумал: «Сказки умеет сочинять, а придумать, как нам провести такие маленькие каникулы — КАНИКУЛЫ С НОГОТОК, — не может. Вот смешной!»
Но вслух этого не сказал, потому что ему и самому хотелось послушать сказку.
— Новую или старую рассказать? — спросил Дональд Биссет.
— Сначала мою любимую.
— А какая сегодня твоя любимая?
— «Про поросенка, который учился летать». (У тигра каждый день была своя любимая сказка.) А потом расскажи две новых и одну старую. Ведь мы с тобой живем в книжке сказок, правда? Значит, без сказок нам нельзя!
Дональд только покачал головой. «Ну и хитрюга этот тигр», — подумал он. Но вслух этого не сказал, а начал рассказывать.
Про поросёнка, который учился летать
Однажды поросенок — а звали его Ика́р, — пришел к Волшебному источнику и попросил:
— Исполни, пожалуйста, мое желание.
Поросенку давно уже хотелось научиться летать. Недаром его звали Икар.
— Если тебе очень хочется, я могу сделать так, что ты полетишь, — сказал Волшебный источник. — Только для этого тебя сначала надо превратить в птицу.
— Нет, я хочу быть поросенком. Поросенком, который умеет летать, — сказал Икар.
— Но поросята не могут летать, — возразил Волшебный источник.
Икар очень огорчился и пошел домой.
По дороге он думал только об одном: как бы все-таки научиться летать.
На другое утро пораньше он отправился в лес и попросил каждую птицу дать ему по перышку. Ну конечно, они ему дали.
— Наверное, ты хочешь научиться летать? — спросили они.
— Да, — ответил Икар.
Он склеил перья воском, и получились крылья. Потом поднялся на вершину горы у самого берега моря. За ним следом взобрались туда кошка, мышка, птичка и два кролика, целая компания жуков и даже улитка — всем хотелось видеть, что у него получится.
Икар привязал крылья, взмахнул ими и полетел. Вот это было счастье! И все зрители тоже радовались, а самый маленький жучок чуть не умер от восторга.
Икар поднялся высоко-высоко, почти до самого солнца.
— Ай да поросенок! Ай да молодчина! — нахваливал он себя. — А Волшебный источник еще говорил, что поросята не могут летать. Могут!
Но от солнечного жара воск растопился, и крылья по перышку полетели вниз. А за ними следом и сам поросенок. Он несколько раз перекувырнулся в воздухе и плюхнулся в море.
Бедный Икар совсем промок. Хорошо еще, что он благополучно доплыл до берега и бросился бегом домой, к маме.
— Не огорчайся, мой маленький Икар, — сказала ему мама, — ведь ты все-таки ЛЕТАЛ! — И она крепко обняла его.
Все друзья пришли к нему в гости, и мама приготовила им чай с пирожными и джемом.
Поздно вечером Икар побежал к Волшебному источнику. Он перегнулся через край колодца и, глядя на крохотный кружочек воды на самом дне, сказал:
— Ты прав, поросята не могут летать. — И по щеке его скатилась слеза.
— Выше голову, — сказал Волшебный источник, — ты все равно молодчина!
— Он очень смелый, этот поросенок, да? — сказал Рррр, когда Дональд кончил рассказывать. — А быть смелым почти так же хорошо, как быть храбрым.
— Но ведь это одно и то же, — улыбнулся Дональд. — А как ты думаешь, Рррр, ребята знают, почему поросенка звали Икар?
— Я-то знаю, но ребята, наверно, не знают. Расскажи лучше.
— Давно-давно древние греки сочиняли сказки про богов и героев. Свои сказки они называли мифами. Был у них один миф про юношу Икара и про его отца, искусного мастера. Вместе с отцом Икар должен был убежать от злого царя. И чтобы перелететь через море, они сделали себе из перьев крылья и склеили их воском. Отец просил Икара не подниматься слишком высоко, но Икар его не послушал и полетел прямо к солнцу. Солнце растопило воск на его крыльях...
— А дальше все было почти так же, как с поросенком, да? — сказал Рррр.
— Почти.
— И как это поросенок догадался склеить крылья воском, вот чудо! — Рррр всегда этому удивлялся.
— Наверное, потому, — заметил Дональд, — что поросенку ОЧЕНЬ захотелось летать. А когда чего-нибудь очень хочется...
— Знаю, знаю, — перебил Рррр. — А теперь, пожалуйста, расскажи две новых сказки и одну старую. Ты обещал!
— Что значит две новые? — спросил Биссет.
— Такие, которые я еще не слышал.
— Мм, ну что ж, у меня есть как раз две новые сказки. Я сочинил их давно, наверное, три, а может быть, даже четыре дня назад, но еще никому не рассказывал.
Биссет достал из ящика стола несколько исписанных страниц и начал читать.
Лягушка в зеркале
Жил на свете щенок. Звали его Роджер. Почти весь день он проводил перед зеркалом.
— Роджер, перестань, пожалуйста, смотреться в зеркало! — говорила ему мама.
Но Роджер ее не слушался.
«Красивый я пес!» — думал Роджер, глядя в зеркало, и вилял хвостом.
В один прекрасный день, когда Роджер убежал играть на улицу, мама сняла со стены зеркало и повесила вместо него пустую раму. А потом позвала из пруда лягушку и попросила ее посидеть в раме, как в зеркале.
Как только Роджер вернулся домой, он первым делом бросился к зеркалу.
Но что он увидел?!
«Нет, нет, не может быть, чтобы это был я!» — подумал Роджер и еще раз глянул в зеркало. О-о, какие противные у него лапы! Совсем как у лягушки. Но он-то не лягушка, он самый красивый пес на свете!
Роджер зажмурился, потом — раз! — и открыл глаза. И опять увидел в зеркале лягушку.
Бедный Роджер!
«Если я лягушка, — подумал он, — я должен пойти на пруд. Буду сидеть на листьях кувшинок и ловить комаров. Конечно, мне бы лучше косточку. Но раз я лягушка...»
И он побежал по садовой дорожке прямо к пруду, сел на зеленый лист кувшинки и стал ждать. Но он был тяжелый, много тяжелее лягушки, и лист кувшинки стал погружаться вместе с ним в воду. Роджер опускался все глубже и глубже, пока от него не остался один черный носик.
Тут к пруду прискакала лягушка.
— Что ты там делаешь, глупый маленький щенок? — спросила его лягушка.
— Разве я похож на щенка? — удивился Роджер и высунул из воды голову. — На всамделишного щенка?
— А на кого же еще? Вылезай скорей и посмотри на свое отражение в воде.
Роджер выбрался на берег и глянул на себя в воду.
— Ура! Я щенок! — И от счастья он завилял хвостом.
Больше он никогда не смотрелся в зеркало.
— Ррррррррр…
— Что такое, Рррр? — спросил Дональд Биссет.
— У меня нет головы, — сказал Рррр: оказывается, он подошел к зеркалу, но себя не увидел.
— Глупышка, просто зеркало висит слишком низко. Встань на стол!
Рррр послушался.
— А теперь нет ног! Бууууу...
— Отойди чуть подальше, а я наклоню зеркало. Ну, видишь себя?
— Вижу, вижу! И хвост. И голову. И начало следующей сказки.
— Как же она называется?
— Не пойму. По-чудно́му как-то написано.
— Не по-чудному, а вверх ногами. Ну, а теперь можешь прочитать?
— Могу. «Британские львы».
Британские львы
В Лондоне перед входом в Британский музей стоят два каменных льва. Очень больших.
Один лев добрый и послушный. Он весь день лежит не шелохнувшись и смотрит, сколько прошло в музей посетителей.
А другой лев шалун. Взял однажды и лизнул человека, выходившего из музея. Человек удивился.
— За кого ты меня принимаешь? — спросил он льва. — За мороженое? — Он очень рассердился и ушел рассерженный.
Но лев не успокоился. Он лизнул еще одного посетителя, потом еще одного. Наконец кто-то пожаловался на него смотрителю музея.
— Думаете, это приятно? Вовсе нет, это щекотно и противно. У настоящего льва язык мягкий, а у каменного жесткий и шершавый.
Смотритель Британского музея извинился за льва и обещал отучить его от этой скверной привычки.
Вечером он спросил у своей жены:
— Как ты думаешь, что любят львы больше всего?
— Больше всего? Свиные отбивные и сахарные кости, это всем известно.
— А что они любят меньше всего?
— Хм, меньше всего? Право, не знаю.
— По-моему, шоколад! Видела ты когда-нибудь льва, жующего шоколад?
— Нет, никогда!
— Ну вот, значит, меньше всего они любят шоколад.
На другой день по дороге в Британский музей смотритель купил плитку шоколада и помазал себе шоколадом щеку. Лев лизнул его и сказал:
— Фу, шоколад!
И с тех пор он больше никого не лизал.
— Фи, — сказал Рррр, когда Дональд Биссет кончил читать. — Мне не очень понравилась эта сказка. Она неправильная.
— Почему же? — удивился Биссет.
— От шоколада не отказываются, я очень люблю шоколад. Очень, очень...
— Я тоже, но вкусы бывают разные.
— Все равно неправильная. Расскажи мне лучше другую сказку, знаешь какую... про Эннабель.
Эннабель
Жила-была на свете корова. Звали ее Эннабель. У нее часто болел живот. Но однажды она спасла корабль от кораблекрушения.
Как-то в туманный день Эннабель паслась на лугу в Ко́рнуолле, у самого берега моря. Туман был такой густой, что она не видела даже своего носа и нечаянно проглотила колючий чертополох.
Ой-ой-ой! Как заболел у нее живот! Эннабель громко замычала.
А в это самое время по морю плыл большой корабль.
Капитан поднес к глазам подзорную трубу, но не увидел ничего, кроме тумана.
— Где мы сейчас находимся? — спросил он старшего помощника.
— Точно не знаю, сэр! Где-то возле берегов Корнуолла.
— Дайте сигнал, — сказал капитан.
Старший помощник капитана дал сигнал.
У-у-у-у-у-у-у! — загудела сирена.
Эннабель услышала сирену и подумала:
«Наверное, еще одна корова съела чертополох и у нее тоже заболел живот. Надо позвать доктора» И она замычала в ответ.
— Прислушайтесь! — сказал капитан.
Старший помощник остановил сирену и прислушался. Сквозь волны и туман до них донеслось:
— М-у-у-у-у-у-у!
— Это мычит Эннабель, — сказал капитан. — Значит, мы где-то рядом с ее лужайкой. — И он, не теряя времени, отдал приказание: «Моп, сташина! Ах, нет: стоп, машина!»
— Полный назад!
— Бросить якорь!
— Дать сигнал!
Якорь ударился о дно, корабль остановился, а сирена опять загудела: у-у-у-у-у-у-у!
Капитан посмотрел за борт. Тут выглянуло солнце, и он увидел, что как раз вовремя остановил корабль: еще минута, и они разбились бы об острые скалы.
Ему удалось спасти корабль только потому, что он услышал, как мычит Эннабель.
Вдруг он снова услышал:
— М-у-у-у-у-у-у! М-у-у-у-у-у-у!
«Странно, — подумал он. — Эннабель все еще мычит, может быть, у нее болит живот?»
И он послал на берег корабельного доктора с пилюлями, лечить Эннабель.
— Передайте ей еще вот это! — сказал он и вручил доктору маленькую коробочку с большой серебряной медалью.
Когда доктор сошел на берег, Эннабель все еще мычала, но доктор посоветовал ей принять пилюли, и живот сразу перестал болеть.
— Капитан просил меня передать тебе еще вот это, — сказал доктор.
Он достал коробочку, которую капитан вручил ему, и показал Эннабель. На коробочке было написано:
Эннабель от капитана — за спасение корабля.
А в коробочке лежала настоящая серебряная медаль. Доктор повесил медаль Эннабель на шею. Эннабель была очень горда.
— Твое мычание спасло наш корабль, — сказал доктор. — А теперь я должен спешить, так как нам надо плыть дальше, в Америку.
И он вернулся на корабль. Солнце светило ярко, туман рассеялся.
Эннабель поглядела на море.
— М-у-у-у! — сказала она.
— У-у-у! — ответил корабль.
Корабль отплывал все дальше, и «У-у-у!» делались все тише. Но капитан еще мог разглядеть в подзорную трубу Эннабель с медалью на шее.
— М-у-у-у! — говорила Эннабель, глядя на море. — М-у-у-у!
И с большого корабля в открытом море в ответ раздавалось: у-у-у!
Эннабель чувствовала себя очень счастливой, она щипала травку, а ее медаль так и горела на ярком утреннем солнце.
Дональд Биссет кончил сказку про Эннабель, и тут зазвонил телефон. Он снял трубку:
— Слушаю.
— Говорит ваше Воо-Бра-Жение. Все придумано! Постройте лодку и отправляйтесь в путь по Реке Времени до конца радуги.
— Ура! Путешествовать! — закричал Рррр.
Дональд сделал тигру знак рукой: «Тише, я слушаю».
— Да-да, я вас слушаю, — сказал он в трубку.
— По дороге навестите мистера Кро́кокота и носорога Сэ́ми, передайте привет Мэ́ри, а когда будете в Лондоне, поговорите с адмиралом Не́льсоном.
— Вы д-д-думаете, мне это удастся? — спросил, запинаясь, Дональд.
— Да-да, на Трафальга́рской площади. Он стоит на высокой колонне, на самой середине.
— Знаю, знаю.
— А потом загляните к дракончику Эндрью. И не забудьте про день рождения! Только остерегайтесь вреднюг! Они в черных плащах с капюшонами. Их зовут Нельзя, Несмей и Стыдись. Захватите с собой солнечный зонтик, пачку бумаги, часы, конверты с марками и подзорную трубу. И зубную щетку, обязательно! Счастливого пути! До свидания.