На следующий год Питер не прилетел. Венди ждала его, нарядившись в новое платье. Старое ей просто не годилось. Но он не показывался.
— Может, он заболел? — сказал Майкл.
— Ты же знаешь, он никогда не болеет.
Майкл подошел к ней и прошептал на ухо:
— Может, такого мальчика вовсе не существует на свете?
И Венди захотелось плакать.
Но он прилетел в следующем году, и оказалось, что он и не заметил, что пропустил прошлый год. Венди-девочка видела его тогда в последний раз.
Дальше уже шли год за годом, но беззаботный мальчишка не появлялся, и когда Венди увидела его снова, она была уже замужем.
Все мальчишки выросли, так что нет большого смысла о них говорить. Вы можете встретить Кудряша, и Кончика, и Двойняшек в любой день на улице и увидеть, как они идут на службу с портфельчиками и черными зонтами в руках. Майкл сделался машинистом. Малышка женился на какой-то леди и стал титулованной особой. Вы видите этого судью в мантии и парике? Его когда-то звали Болтуном. А этот бородатый джентльмен, который решительно не знает ни одной сказки, чтобы рассказать своим детишкам перед сном, — это Джон.
Прошло еще несколько лет, и у Венди родилась дочка. Ее назвали Джейн. Это было прелестное существо с вечно спрашивающими глазками. Как только она научилась говорить, она стала задавать вопросы, и большинство из них касалось Питера Пэна. Ей нравилось слушать о нем, и Венди рассказывала ей все, что помнила.
Детская Джейн помещалась в той же самой детской, но там теперь стояли только две кровати — ее и нянина, и не было никакой будки, потому что Нэны уже не было на свете. Нэна дожила до глубокой старости, и в последние годы с ней было очень трудно ладить, потому что она была убеждена, что, кроме нее, никто не умеет воспитывать детей.
Раз в неделю у няни Джейн был выходной день, и тогда Венди укладывала ее спать сама. И тогда наступало время сказок.
— Расскажи, как ты была маленькой, — требовала Джейн.
— Это было так давно, доченька, — говорила Венди. — Ах, как летит время!
— Оно летит так же, как ты летала, когда была маленькой? — хитрила Джейн.
— Где они, эти дни, когда я умела летать?
— А почему ты теперь не можешь, мамочка?
— Потому, что я — взрослая. Когда люди вырастают, они забывают, как это делается.
— Почему забывают?
— Потому что перестают быть веселыми, непонимающими и бессердечными. Только веселые, непонимающие и бессердечные умеют летать.
И вот однажды разыгралась трагедия. Была весна. Сказка была уже рассказана, и Джейн уснула в своей постельке. Венди сидела на полу, возле камина, чтобы видеть штопку, потому что в комнате не горел свет. И пока она штопала, она вдруг услыхала петушиный крик. Окно раскрылось само собой, как когда-то, и на пол спрыгнул Питер.
Он был таким же, как всегда, и Венди сразу заметила, что все его молочные зубы целы по-прежнему.
Он был маленьким мальчиком, а она — взрослой женщиной. Но он ничего не заметил, потому что был занят собой.
— Привет, Венди!
— Привет, Питер! — ответила она, стараясь съежиться и выглядеть как можно меньше.
— А где же Джон? — спросил он, вдруг заметив, что одной кровати недостает.
— Джона здесь нет.
— А Майкл спит?
— Это не Майкл.
Питер взглянул на кровать:
— Ого, появился ребенок?
— Да.
— Девочка или мальчик?
— Девочка.
Ну уж теперь-то он наверняка поймет. Но он не понял.
— Питер, ты ждешь, чтобы я полетела с тобой?
— Конечно. За этим я и прилетел.
— Я не могу, — сказала она извиняющимся тоном. — Я разучилась летать.
— Чепуха! Я научу тебя снова.
Тогда она поднялась и встала в полный рост.
— Что это? — закричал он, отшатываясь.
— Я зажгу свет. И тогда все увидишь сам.
Насколько я знаю, это был первый и единственный раз в жизни, когда Питер испугался.
— Не зажигай! — закричал он.
— Я взрослая, Питер. Я уже давным-давно выросла.
— Но ты обещала не вырастать!
— Я не смогла. Я замужем, Питер.
— Нет!
— Да! И этот ребенок — моя дочь.
Он сел на пол и заплакал. И Венди не знала, как его утешить. Хоть когда-то ей это легко удавалось. Она выбежала из комнаты, чтобы все обдумать и успокоиться.
А Питер все плакал и плакал, и его рыдания разбудили Джейн. Она села в кроватке и тут же почувствовала острый интерес к происходящему.
— Мальчик, почему ты плачешь? — спросила она.
Питер встал и поклонился ей, и она поклонилась ему, сидя в кроватке.
— Привет, — сказал он.
— Привет, — сказала Джейн.
— Меня зовут Питер Пэн.
— Я знаю.
— Я прилетел за своей мамой.
— Я знаю, — сказала Джейн. — Я давно тебя жду.
Они продолжали беседовать друг с другом, когда Венди вернулась в комнату.
— Ему нужна мама, — сказала Джейн.
— Я знаю, — сказала Венди. — Никто не знает это лучше меня.
— Тогда до свидания, — сказал Питер Венди.
Он поднялся в воздух, и бессовестная Джейн поднялась следом. Передвигаться таким способом ей уже было легче всего.
Венди кинулась к окну.
— Нет, нет! — закричала она.
— Я только помогу ему убраться в доме, — сказала Джейн.
Конечно, в конце концов Венди их отпустила. Мы видим ее возле окна, она глядит им вслед, как они поднимаются в небо и делаются маленькими, как звезды.
Постепенно волосы у Венди поседели, а Джейн выросла и тоже вышла замуж. И у нее появилась дочка Маргарет.
И Питер Пэн теперь прилетает за Маргарет, и они вместе улетают на остров Нетинебудет, и Маргарет там рассказывает ему сказки о нем самом, и он их слушает с жадностью.
Когда Маргарет вырастет, у нее родится дочь, которая тоже, в свою очередь, сделается мамой Питера, и так это будет продолжаться до тех пор, пока дети не разучатся быть веселыми, непонимающими и бессердечными.
ДЖОН РОНАЛД РУЭЛ ТОЛКИЕНХОББИТ ИЛИ ТУДА И ОБРАТНОПОВЕСТЬ-СКАЗКА
1Нежданные гости
Жил-был в норе под землей хоббит. Не в какой-то там мерзкой грязной сырой норе, где со всех сторон торчат хвосты червей и противно пахнет плесенью, но и не в сухой песчаной голой норе, где не на что сесть и нечего съесть. Нет, нора была хоббичья, а значит — благоустроенная.
Она начиналась идеально круглой, как иллюминатор, дверью, выкрашенной зеленой краской, с сияющей медной ручкой точно посередине. Дверь отворялась внутрь, в длинный коридор, похожий на железнодорожный туннель, но туннель без гари и без дыма и тоже очень благоустроенный: стены там были обшиты панелями, пол выложен плитками и устлан ковром, вдоль стен стояли полированные стулья, и всюду были прибиты крючочки для шляп и пальто, так как хоббит любил гостей. Туннель вился все дальше и дальше и заходил довольно глубоко, но не в самую глубину Холма, как его именовали жители на много миль в окружности. По обеим сторонам туннеля шли двери — много-много круглых дверей. Хоббит не признавал восхождений по лестницам: спальни, ванные, погреба, кладовые (целая куча кладовых), гардеробные (хоббит отвел несколько комнат под хранение одежды), кухни, столовые располагались в одном этаже и, более того, в одном и том же коридоре. Лучшие комнаты находились по левую руку, и только в них имелись окна — глубоко сидящие круглые окошечки с видом на сад и на дальние луга, спускавшиеся к реке.
Наш хоббит был весьма состоятельным хоббитом по фамилии Бэггинс. Бэггинсы проживали в окрестностях Холма с незапамятных времен и считались очень почтенным семейством не только потому, что были богаты, но и потому, что с ними никогда и ничего не приключалось и они не позволяли себе ничего неожиданного: всегда можно было угадать заранее, не спрашивая, что именно скажет тот или иной Бэггинс по тому или иному поводу. Но мы вам поведаем историю о том, как одного из Бэггинсов втянули-таки в приключения и, к собственному удивлению, он начал говорить самые неожиданные вещи и совершать самые неожиданные поступки. Может быть, он и потерял уважение соседей, но зато приобрел… впрочем, увидите сами, приобрел он что-нибудь в конце концов или нет.
Матушка нашего хоббита… кстати, кто такой хоббит? Пожалуй, стоит рассказать о хоббитах подробнее, так как в наше время они стали редкостью и сторонятся Высокого Народа, как они называют нас, людей. Сами они низкорослый народец, примерно вполовину нашего роста и пониже бородатых гномов. Бороды у хоббитов нет. Волшебного в них тоже, в общем-то, ничего нет, если не считать волшебным умение быстро и бесшумно исчезать в тех случаях, когда всякие бестолковые, неуклюжие верзилы, вроде нас с вами, с шумом и треском ломятся, как слоны. У хоббитов толстенькое брюшко; одеваются они ярко, преимущественно в зеленое и желтое; башмаков не носят, потому что на ногах у них от природы жесткие кожаные подошвы и густой теплый бурый мех, как и на голове. Только на голове он курчавится. У хоббитов длинные ловкие темные пальцы на руках, добродушные лица; смеются они густым утробным смехом (особенно после обеда, а обедают они, как правило дважды в день, если получится).
Теперь вы знаете достаточно, и можно продолжать. Как я уже сказал, матушка нашего хоббита, то есть Би́льбо Бэггинса, была легендарная Белладонна Тук, одна из трех достопамятных дочерей Старого Тука, главы хоббитов, живших По Ту Сторону Реки, то есть речушки, протекавшей у подножия Холма. Поговаривали, будто давным-давно кто-то из Туков взял себе жену из эльфов. Глупости, конечно, но и до сих пор во всех Туках и в самом деле проскальзывало что-то не совсем хоббитовское: время от времени кто-нибудь из клана Туков пускался на поиски приключений. Он исчезал вполне деликатно, и семья старалась замять это дело. Но факт остается фактом: Туки считались не столь почтенным родом, как Бэггинсы, хотя, вне всякого сомнения, были богаче.
Нельзя, правда, сказать, что после того как Белладонна Тук вышла замуж за мистера Банго Бэггинса, она когда-нибудь пускалась на поиски приключений. Банго, отец героя нашей повести, выстроил для нее (и отчасти на ее деньги) роскошную хоббичью нору, роскошней которой не было ни Под Холмом, ни За Холмом, ни По Ту Сторону Реки, и жили они там до конца своих дней. И все же вполне вероятно, что Бильбо, ее единственный сын, по виду и всем повадкам точная копия своего солидного благопристойного папаши, получил от Туков в наследство какую-то странность, которая только ждала случая себя проявить. Такой случай не подворачивался долго, так что Бильбо Бэггинс успел стать взрослым хоббитом, лет этак около пятидеся