Король немедленно послал за Кухаркой. Она пришла на кухню, увидела, что на плиту все еще капает вода, а стало быть, разжечь огонь будет невозможно, и сказала:
— Видите, плита не горит, значит, я не могу готовить и ухожу.
— Постой! — сказал Король и приказал своему Генералу: — Арестуйте мою Кухарку!
— Не могу, ваше величество, — сказал Генерал.
— Как так? — изумился Король.
— С одной стороны, я — королевский Генерал, что верно, то верно. Но в то же время я — мужчина, и пока моя жена не начнет меня кормить, я не могу работать.
— А как же будет с арестованными? — спросил Король. — Сегодня их должны наказать!
— Придется им остаться безнаказанными, потому что никто в королевстве не работает и некому их наказывать.
— Но это же светопреставление! — воскликнул Король.
И тут в самом деле началось светопреставление, или, как говорят ученые, затмение Луны.
Солнце зашло на востоке, собаки замяукали по-кошачьи, Звезды спустились с неба и пошли гулять по Земле, часы в полдень пробили полночь, Ветер подул совсем не в ту сторону, петух прокричал свое кукареку Луне, и Луна взошла над Землей, но не той стороной — не серебряной, а темной, почти совсем-совсем черной.
И тут открылась дверь, и в приемную Короля вошла королевская Дочка, прямо, как была, в ночной рубашке.
Ночь права
Король бросился к ней, прижал ее к сердцу и спросил:
— Доченька, где ты пропадала?
— Я сидела на дымовой трубе, па, — ответила Дочка короля.
— Зачем же ты сидела на дымовой трубе, моя крошка?
— Мне хотелось достать Луну, — ответила принцесса. — Она такая красивая, такая круглая, вся серебряная.
Но тут Нянька схватила Дочку короля за руку и потащила вон из комнаты.
— Ах, неслушница, — сердито ворчала она, — да у тебя вся рубашка промокла. Что ты делала?
— Я плакала, — ответила Дочка короля, — всю ночь и весь день, всю ночь и весь день и промочила рубашку.
— И рубашку, и крышу, и дымовую трубу... — сердилась Нянька.
— И плиту! — воскликнула тут Кухарка.
Она бросилась бегом на кухню прямо к плите. Теперь на плиту ничего не капало, и Кухарка быстренько разожгла огонь и принялась стряпать.
А Король хлопнул в ладоши и сказал Генералу:
— Теперь нам не придется арестовывать Мальчишку, который чистит королевское серебро.
— Почему? — спросил Генерал.
— Потому что он не крал Дочь короля, — сказал Король. — И можете отпустить всех, кого посадили в тюрьму и должны были строго наказать.
И вот все вышли на свободу: и Бродяга, и девятнадцать веселых моряков, и Няня с ребенком в коляске, и продавец, и сорок три продавщицы, и сто восемнадцать покупателей, и четыреста двадцать три корреспондента, и девятьсот семьдесят пять пассажиров, которые хотели прогуляться за город, и две тысячи триста четырнадцать любителей увлекательных романов про загадочные происшествия. Словом, все-все.
И тогда Король сказал своей Дочке:
— Я не буду на тебя сердиться, если ты мне дашь одно обещание.
— Какое? — спросила Дочка.
— Никогда больше не плакать о Луне.
— Не буду! — пообещала Дочка короля. — Луна мне больше не нравится. Она, оказывается, вовсе не серебряная, а совсем-совсем черная. А что у нас сегодня на обед?
«А что у нас сегодня на обед?»
Этот вопрос быстрее молнии облетел все королевство, и быстрее молнии женщины принялись за свои горшки и кастрюли, а мужчины за свою работу, и Солнце снова взошло с востока, часы в полдень пробили двенадцать, собаки залаяли, кошки замяукали, а Ветер подул куда следует, и дети Тьмы сказали:
— А выходит, Ночь права. Ночь права!
— Ночь права!
— Ночь права!
— И да здравствует День! — подхватили дети Солнца. — Да здравствует День!
ЭНН ХОГАРТМАФИН И ЕГО ВЕСЕЛЫЕ ДРУЗЬЯ
Мафин ищет клад
Был чудесный весенний день, и ослик Мафин весело бегал по саду — искал, чем бы заняться. Он уже перемерил все свои парадные сбруйки и попоны, съел завтрак, посмотрел, как на грядках растут морковки, и теперь мечтал о том, чтобы произошло какое-нибудь чудо.
И чудо свершилось.
Ветер неожиданно принес откуда-то скомканный листочек бумаги. Листочек ударил Мафина прямо в лоб и застрял между ушами.
Мафин снял его, осторожно развернул и стал рассматривать — сначала с одной стороны, потом с другой.
Тут он вдруг обнаружил, что от волнения уже давно не дышит, и выпустил воздух с такой силой, будто он не ослик, а паровоз.
— Вот так штука!.. Да ведь это же клад! Зарытый клад. А это план того места, где он запрятан.
Мафин сел и снова уставился на бумажку.
— Ага! Догадался! — воскликнул он. — Клад спрятан под большим дубом. Сейчас же побегу и вырою его.
Но в этот миг за спиной Мафина раздался тяжелый вздох. Ослик быстро обернулся и увидел пингвина Перигрина, который тоже пристально рассматривал план.
— Ага, сокровище! — прошептал Перигрин. — Долго тут гадать не приходится. Сомнений нет: это карта Южного полюса. Сокровище зарыто там! Возьму-ка лыжи, топорик для льда — и в путь!
«Карта Южного полюса? — повторил про себя Мафин. — Южного полюса? Вряд ли! Я все-таки думаю, что сокровище зарыто под дубом. Давай-ка я еще раз взгляну на план».
Перигрин принялся рассматривать карту сквозь увеличительное стекло, а Мафин лег на живот и вытянул морду: он думал, что лежа лучше рассматривать карту.
— Дуб, — прошептал Мафин.
— Южный полюс, — пробормотал Перигрин.
Вдруг чья-то тень легла на карту. Это подошел негритенок Волли.
— Да ведь это штат Луизиана в Америке! — воскликнул он. — Я там родился. Мигом уложу вещи и отправлюсь за сокровищем! Интересно только, каким путем туда лучше добраться?
Все трое снова уставились на карту.
— Луизиана! — радовался Волли.
— Южный полюс, — бормотал Перигрин.
— Дуб, — шептал Мафин.
Вдруг все подскочили на месте, потому что сзади захрустели камушки. Это появился страус Освальд. Вытянув длинную шею, он посмотрел на карту и улыбнулся.
— Конечно, это Африка! — сказал он. — Я когда-то жил там. Отправляюсь в путь сию же минуту. Только сначала надо хорошенько запомнить план.
— Это Луизиана! — воскликнул Волли.
— Нет, Южный полюс! — возразил Перигрин.
— Дуб! Дуб! — настаивал Мафин.
— Африка, — шептал Освальд. — Вот что, — сказал он, — я забираю план с собой! — Он вытянул шею и схватил клювом бумажку.
В ту же секунду Волли вцепился в нее своей коричневой ручкой, Перигрин наступил на уголок карты перепончатой лапой, а в другой ее угол вцепился зубами Мафин.
И вдруг, откуда ни возьмись, хлопая ушами и виляя хвостом, примчался щенок Питер.
— Спасибо, Мафин! Спасибо, Освальд! Спасибо, Волли и Перигрин! — вскричал он, задыхаясь от быстрого бега.
Все от удивления забыли про карту.
— За что спасибо? — спросил Мафин.
— Да за то, что вы нашли мою бумажку! — сказал Питер. — Она улетела у меня изо рта, и я уже решил, что она пропала.
— Твоя бумажка? — буркнул Перигрин.
— Ну да, а мне бы очень не хотелось, чтобы она потерялась. Ведь без нее мне не найти мое сокровище!
— Какое сокровище?! — воскликнули разом Мафин, Освальд, Волли и Перигрин.
— Разве вы не поняли, что здесь нарисовано? Вот дорожка нашего сада. Вот кусты. А вот клумба. А это то место, где я зарыл мою самую любимую кость.
И Питер побежал прочь, бережно держа в зубах клочок бумаги.
— Кость! — простонал Мафин.
— Клумба! — вздохнул Освальд.
— Кусты! — проворчал Перигрин.
— А мы и не сообразили! — прошептал Волли.
И все четверо, убитые горем, отправились домой. Но они быстро утешились, увидев, что их ждет чай со сладким печеньем.
Мафин печет пирог
Стоя перед зеркалом, Мафин надел набекрень поварскую шапочку, повязал белоснежный фартук и с важным видом отправился на кухню. Он задумал испечь для своих друзей пирог — не какой-нибудь, а настоящий праздничный пирог: на яйцах, с яблоками, гвоздикой и разными украшениями.
Все необходимое он разложил на кухонном столе. Оказалось, что для такого пирога нужно очень многое: и кулинарная книга, и миска, и масло, и яйца, и сахар, и яблоки, и корица, и гвоздика, и еще уйма разных разностей.
— Теперь, если меня оставят в покое и никто не будет ко мне приставать, я испеку славный пирог!
Но как только он это сказал, за окошком послышалось громкое жужжание и в комнату влетела пчела. У нее был очень важный вид, и в лапках она несла баночку с медом.
— Меня прислала наша царица! — сказала пчела, кланяясь. — Она слыхала, что ты собираешься печь сладкий пирог, и поэтому почтительнейше просит тебя принять немного меду. Попробуй, какой это чудесный мед!
— Непременно, — сказал Мафин. — Поблагодари свою царицу. Но в рецепте ничего не говорится про мед. Там написано: «Возьмите сахар...»
— Вз-з-з-здор! — сердито прожужжала пчела. — Ее величество пчелиная царица не примет отказа. Все лучшие пироги делаются на меду.
Она жужжала так назойливо, что Мафин согласился взять мед и положить его в тесто.
— Я передам твою благодарность ее величеству! — сказала пчела и, махнув лапкой, улетела в окно.
Мафин с облегчением вздохнул.
— Ладно! — сказал он. — Надеюсь, такая капелька меду не повредит пирогу.
— Так, так, мой мальчик! Пирог печешь? Хор-р-рошо.
Это была попугаиха Поппи. Она влетела в окно и уселась на столе.
— Так, так. Очень хор-р-рошо. Но тебе необходимы свежие яйца! Я только что снесла для тебя яйцо вот в эту чашечку. Бери, и все будет в порядке, мой дорогой!
Мафин пришел в ужас, но он всегда старался быть вежливым с Поппи, потому что Поппи была очень старая и раздражительная.
— Спасибо, Поппи, — сказал он. — Только, пожалуйста, не беспокойся: у меня уже есть яйца для пирога. Куриные яйца.
Поппи очень рассердилась: как он смеет думать, будто куриные яйца лучше попугайных!