Последний штрих. Я закрепляю арбалетик на правой руке и, зарядив его короткой стальной стрелкой, аккуратно взвожу его. Кстати, стрелка смазана ядом. К сожалению, я не могу определить каким: в темноте не видно его цвета, а нюха из-за примененного заклинания у меня нет. Но вероятнее всего это один из парализующих. Если бы это была элита темных эльфов - я бы назвал 'Кахет', примерный перевод 'Замерший(при виде)'. Та еще гадость: напрягает все мышцы жертвы. Да-да именно что все. Из-за чего иногда применяется еще и в постели для стальной эрекции. В этом случае применяют его жрицы темных эльфов и то, что их любовники при этом испытывают очень сильную нарастающую боль, их мало волнует.
Но у обычных солдат на стрелах может быть все что угодно...
Ох... Инфильтрация...
Это так будоражит мое естество. Сердце начинает биться быстрее.
Я надеваю маску и закрепляю ее специальными ремешками на лице. Под маской губы растягиваются в кровожадной предвкушающей улыбке.
Секунду проверяю наличие разных мелочей и правильно ли пристегнуты ножны с мечами. Сразу за этим срываюсь на бег, продолжая преследование.
*****
Хаален и Эсви проехали через кордон и приблизились к барону.
- Господин... - поклонился полукровка, сидя в седле.
Тур медленно кивнул, глядя на него и спросил:
- Ты говорил с отцом?
- Его нет в городе. Мне сообщили, что его вызвали в Великий Лес для консультаций. - Хаален обеспокоенно вздохнул.
Тур поиграл жвалами:
- Понятно. - полукровка начал с интересом оглядываться и его взгляд практически сразу наткнулся на двух знакомых лошадей, стоящих чуть в стороне. Барон опередил его вопрос и, задумчиво глядя на выбитые двери, произнес: - Он здесь. Только что приехал и тут же полез туда...
В следующую секунду изнутри здания коротко полыхнуло ярким светом и оттуда донесся звук сильнейшего удара.
Полукровка обеспокоенно бросил взгляд на Архимага Кессела и увидел, как тот нервно облизнул губы, глядя куда-то сквозь стену. До острого слуха Хаалена донесся его тихий шепот:
- Ну и мощь...
Барон к нему повернулся и спросил:
- Что ты видишь?
Архимаг отстраненно заговорил тихим голосом:
- Его магический дар невероятен. Я о таком даже не слышал никогда... Я ощущаю все Стихии и все Силы... И в таком количестве? - он громко сглотнул: - Это подавляюще.
- Он сильнее, чем Архимагистр? - поинтересовался рыцарь.
- Однозначно - да. И намного. А если учитывать многогранность дара... - маг наконец-то оторвал взгляд от стены и посмотрел сначала на барона, а потом и на Хаалена: - Это тот самый эльф, с которым вы столкнулись в лесу?
Барон посмотрел на окружающих его солдат(некоторые явно навострили уши) и кивнул.
Из дома выбежал один из солдат. Оказавшись рядом с бароном, он произнес:
- Они ушли по тайному ходу. Эльф его вскрыл и велел передать вам, что отправляется на разведку...
Тур грязно выругался и скомандовал:
- Лезьте следом туда! - он оглянулся на Хаалена: - Вы - тоже...
Тут земля коротко вздрогнула.
*****
Во время Сумеречной Войны тактика инфильтрации во вражеские войска была именно тем, из-за чего темные и были разбиты и прижаты к своей столице.
Дело было в том, что наша предрасположенность к Силе Жизни позволяла играть со своим телом в очень широких пределах. Наши маги даже могли скопировать рисунок и проявление магического дара. Но для этого нужен был живой пленник и довольно продолжительное воздействие, которое вполне подпадало под определение ритуала.
Сейчас же времени у меня на все эти 'пляски с бубном', как я презрительно называл ритуалистику, не было.
Однако, эффект от этих ударов был достаточно страшным, чтобы темным пришлось срочно вырабатывать ряд мер против них. Они разработали систему паролей и опросов да и много чего еще для тех солдат, что возвращались с миссий.
Вообще, в конце темные несколько приспособились к этим диверсиям и в результате сама инфильтрация свелась до примитивного контакта с патрулями и диверсионно-разведывательными группами противника. Вот там она продолжала работать на 'отлично'.
Бывало, мы даже делали забавные вещи. Одна из них была такой:
'Раненая жрица' шла к базе темных и, не дойдя до них буквально два-три десятка шагов, падала 'от потери крови'. Дальше все зависело от профессионализма и артистичности.
Вспоминаю личико Сэлаэль, бывшую актрису бродячего театра. Как она только играла страдания и муки! М-да уж... Ей всегда удавалось выманить темных с поста. Они шли или помочь или добить, а тут в дело вступали мы. Погибла она, кстати, не во время подобного представления, а в последние дни осады Альехеторна, глупо нарвавшись на выпущенное вражеское заклинание практически у меня на газах.
Я быстро догнал группу. В ней оказалось всего двое. Держась на максимальном расстоянии, я ощупал обоих взглядом.
Человек оказался пухлым богато одетым толстяком с многочисленными золотыми перстнями, одетыми на пальцы-сосиски. Факел в его руках явно дрожал.
Но не он привлек мое внимание.
За ним, спиной вперед и практически пятясь, шла темная эльфийка. Стройненькая фигурка выгодно подчеркивалась обтягивающим, словно перчатка, закрытым кожаным костюмом. На лице такая же черная маска как и у тех двоих, что пытались меня убить, но у нее на левой ее половине была вертикальная вязь знаков. Я напряг зрение и вроде прочитал 'младший последователь'. Маг... Можно было ощутить ее дар, но она бы это почувствовала...
Из оружия у нее в левой руке был меч, а правая слегка парила тяжелой дымкой маны Тьмы. Готовое заклинание. Я прислушался к себе. Судя по возмущению магического фона нечто низкоуровневое. Но ощущается еще и слабая магическая защита.
Не учел я что-то того, что с темными может быть маг. Если она меня прощупает - придется сразу атаковать, не дожидаясь чужой реакции.
В данный момент я могу их убить так, что они даже не поймут, откуда пришла за ними проклятая Гончая Атеш. Но нужно взять обоих живьем...И узнать, что здесь и сейчас забыли темные. Посреди начинающейся войны.
Выстрел из арбалета по эльфийке - это не выход. Вдруг не попаду, да и магическая защита может защитить от выстрела...
Ход моих мыслей прервал возглас остановившегося толстяка:
- Пришли... Где-то тут. А! Вот!
Он достал из небольших разукрашенных ножен кинжал и начал ковырять стену.
Вот демон! Времени на раздумье нет. Нужно начинать.
Готовый в любой момент атаковать, я вышел на свет и быстро пошел к ним.
Жрица меня увидела и немного расслабилась.
Прикрываю глаза и чуть опускаю голову: у темных эльфов радужка почти всегда черная и моя ярко-синяя привлечет внимание.
Жрица скользнула взглядом по мне и, явно отметив кровь, сощурилась и спросила:
- Ирнил, что произошло и где Этиру?
Не останавливаясь, отрицательно мотаю головой.
Шаг, еще один.
Эльфийка тихо спрашивает:
- Кто это был?
Я почти рядом.
Толстяк между тем очистил что-то и прижал туда один из своих перстней. В стене загудело и узкая каменная плита медленно ушла вверх. Он туда тут же забежал и поторопил нас:
- Идемте, идемте...
Я терпеливо дождался момента, пока она отвлечется, чтобы взглянуть на открывшийся проход, и сразу же атаковал.
Из пальцев моей левой руки вырвались длинные деревянные штыри, которые легко пробили защиту магини, и прибили ее к стене за руки-ноги. Приготовленное заклинание сорвалось с руки закричавшей от боли темной эльфийки и черным сгустком влипло в пол, за секунду проев в нем приличное углубление.
В высунувшегося из открывшегося прохода толстячка я разрядил арбалет, целясь в толстую ногу. Тяжелая стрелка пробила ткань и погрузилась в плоть с концами на две ладони выше колена. Инерция снаряда подбила конечность человека и тот, вскрикнув, упал на четвереньки.
Сразу после этого я резким движением обломал 'черные стрелы' и с силой врезал эльфийке сначала кулаком в солнечное сплетение, а потом, сразу после того, как ее согнуло сильнейшим спазмом, добавил сбоку в скулу. Маску сорвало с ее лица и отбросило в сторону.
Краем глаза отмечаю, что толстяк, воспользовавшись тем, что я занят, неожиданно шустро заполз обратно в дверной проем.
Я же поднял безвольно обвисшую голову распятой эльфийки за черные густые волосы и удостоверился, что она потеряла сознание.
Тут рядом в стене что-то загудело и дверь начала закрываться. Коротко ругнувшись про себя, я отпустил эльфийку и еще раз обратился к магии.
Жизнь многогранна и во многом перекликается со своей сестрой Смертью. Определенные приемы не рекомендуется часто применять, поскольку они находят свое отражение в самой природе мага. Лучше использовать магию Жизни через подобие - шишку, семечко, мох и даже листик или ветку. Пользоваться же этой Силой вот так, напрямую меняя свою кровь и кожу в то, что нужно в конкретной ситуации, разрешалось лишь в крайнем случае.
Эти даже не заклинания, а интуитивные приемы использования Силы Жизни, назывались 'черными'. Ведь черный цвет - это цвет безысходности, предопределенности... И только потом - печали.
'Черные Стрелы', 'Черные корни', 'Черное подобие', 'Черная защита'... Их довольно много и потенциально они все очень сильны.
Но Сумеречная Война отменила почти все запреты. О чем говорить, если в армии даже начали встречаться светлые эльфы, практикующие некромантию и малефицизм! Это было одновременно смешно и ужасно.
Во время того жуткого конфликта граница между нашими народами размылась как никогда.
Когда я вытянул руки в сторону опускающейся плиты, из ладоней начала выливаться древесина, тут же формируя толстые корни. Они ухватили плиту и остановили ее движение.
Гудение стало пронзительным и прервалось глухим хлопком.
Корни же обхватили дверь сильнее и вывернули ее из пазов, тут же прижав к потолку.
Дернув ладонями в стороны, я обломал дерево у самой кожи и, бросив еще один взгляд на прибитое к стене безвольное тело, бросился следом за толстяком.