– Минутку, мистер Холлидей. В какое время сэр Артур дал этот чек вашей жене?
– Точно не могу сказать. Они тогда были в сторожке, смотрели щенков. Где-то между одиннадцатью и двенадцатью.
– Насколько я понял, они вернулись в дом почти без десяти двенадцать. Когда супруга сообщила вам о чеке?
– Немедленно, разумеется. Она решила, что так будет лучше всего – и была совершенно права.
– Где у вас происходил этот разговор, мистер Холлидей?
– Наверху. Жена поднялась снять шляпу.
– То есть в спальне?
– Камилла поднялась туда первой. Потом я – минуты через две.
– Долго вы с миссис Холлидей там оставались?
– Трудно сказать. Несколько минут. Я понял, что мне надо поговорить с сэром Артуром, и немедленно спустился вниз.
– А куда пошла ваша жена?
– Очевидно, на веранду. Когда я пришел туда, она была там.
– И долго вы беседовали в кабинете с сэром Артуром?
Холлидей задумался.
– От силы минут десять. Я изо всех сил старался держаться в рамках вежливости, но, естественно, был очень раздражен, да еще пытался раз и навсегда втолковать генералу, что он глубоко заблуждается относительно моей жены. Сэр Артур поднял крик, я понял, что дальнейший разговор ни к чему не приведет, поэтому, как видите, разорвал чек и вышел.
– А потом что, мистер Холлидей?
– Дайте припомнить. Кажется… нет, пошел наверх удостовериться, что все наши вещи уложены, вымыл руки и спустился на веранду.
– Пошли прямо туда, мистер Холлидей?
– Да… хотя нет, совсем забыл! Я зашел в бильярдную, вспомнил, что оставил там трубку. А уже оттуда вышел на веранду.
– Который час тогда был, не знаете?
– Нет, к сожалению, не обратил внимания.
– Как думаете, меньше половины двенадцатого или больше?
– Право, не могу сказать… хотя нет, погодите! Вскоре после моего прихода миссис Чадли собиралась уезжать и, кажется, сказала, что уже половина двенадцатого, так что вышел я оттуда примерно в двадцать пять минут.
– И не уходили с веранды до часу?
– Да, пока мы с мистером Гестом не пошли в кабинет.
– А кто-нибудь отлучался?
– Да, Гест.
– Не помните когда?
– Кажется, перед самым уходом миссис Чадли. Как только я сел, он принялся искать в карманах табак. Я предложил ему сигарету, но он сказал, что курит трубку.
– Сколько, по-вашему, его не было?
– Примерно с четверть часа.
Хардинг что-то записал в блокнот.
– Благодарю вас. Сержант, позвоните, пожалуйста.
Холлидей сидел, глядя на Хардинга, в неловком молчании. Потом с напускной беззаботностью выдал:
– Если могу что-то еще сообщить вам, инспектор, то, естественно, буду только рад понаушничать!..
– Пока больше ничего, мистер Холлидей, – бесстрастно ответил Хардинг и поднял взгляд на вошедшего дворецкого. – Будьте добры, пригласите сюда миссис Холлидей.
– Поищите ее в гостиной, Финч, – посоветовал Бэзил. И обратился к Хардингу: – Понимаете, она невероятно обескуражена. Да и для меня, должен сказать, это сильное потрясение. Вы не допускаете, что убийство совершил кто-то посторонний? Леди Биллингтон-Смит так в этом уверена. – Он быстро оглянулся на вошедшую жену. – А, Камилла, вот и ты! Входи, дорогая, инспектор хочет задать тебе несколько вопросов.
Хардинг встал.
– Присаживайтесь, миссис Холлидей. Да, пожалуйста. В это кресло. – И вежливо обратился к Бэзилу: – Мистер Холлидей, вас я больше не задерживаю.
– Ничего, инспектор! – ответил тот. – Я побуду здесь, подожду жену.
– С вашего разрешения, я хотел бы расспросить ее наедине, – сказал Хардинг по-прежнему вежливо, но с ноткой настойчивости.
Холлидей нахмурился:
– Это так уж необходимо? Моя жена еще не отошла от шока, и рядом со мной ей будет спокойней, так ведь, Камилла?
Хардинг посмотрел на нее со спокойной улыбкой.
– Миссис Холлидей, нервничать вам совершенно незачем. Сержант, будьте добры, откройте мистеру Холлидею дверь.
Слегка поколебавшись, Холлидей вышел. Закрыв за ним дверь, сержант направился к своему месту у камина, но Хардинг остановил его.
– Сядьте сюда, сержант, – сказал он, кивнув на кресло за спиной Камиллы. – Так вот, миссис Холлидей, вполне понятно, что происшедшее сильно потрясло вас, возвращаться к нему вам тягостно. Однако смею надеяться, на несколько важных вопросов я получу от вас ответ.
Камилла, вошедшая с испугом и вызовом на своем миловидном, хотя и довольно утомленном лице, заметно оживилась от любезных слов обаятельного инспектора.
– Конечно-конечно, ни малейших возражений у меня нет, только я просто ничего не знаю.
– Ну что ж, – со смехом сказал Хардинг, – если чего не знаете, так и отвечайте.
Камилла хихикнула и поправила свои локоны.
– Ну разве что вы не будете сердиться на меня за бестолковость. Только нервы у меня совсем сдали – я всегда была очень впечатлительной, а тот ужасный полицейский вчера так рявкал на меня, не могу передать, до чего это было ужасно.
– Рявкать на вас я не стану, – пообещал Хардинг, – но прошу простить меня, миссис Холлидей, если вопросы мои покажутся вам несколько личного характера. Вы, с вашего позволения, очень привлекательная женщина. Очевидно, и сэр Артур считал так же?
Камилла бросила на него кокетливый взгляд.
– Вот уж не ждала комплиментов от полицейского! Привлекательна я или нет, не мне судить.
– Трудно поверить, что генерал не восхищался вами, – нажимал Хардинг.
– Ну, может быть, слегка. Вы же знаете, что представляют собой старики, и хотя леди Биллингтон-Смит очень мила – знаете, я ужасно привязана к ней, – мне она всегда казалась несколько холодной. Бедный сэр Артур, очевидно, хотел немного развеяться, я ему слегка нравилась, право, не знаю даже чем. Вот, собственно, и все, что я могу вам сказать. – Помолчав, она добавила: – Разумеется, между нами ничего не было! Ему просто хотелось легкого флирта, он ведь был гораздо старше меня.
– Вполне понимаю, – кивнул Хардинг. – И думаю, как многие люди его типа, в своем флирте он был бестактен, забывая, что рядом с вами муж.
В ее голубые глаза закралась подозрительность.
– Инспектор, Бэзил мне полностью доверяет!
– Не сомневаюсь. Но все же он мог испытывать легкую ревность, – предположил Хардинг.
– Слишком много вы знаете, инспектор. Да, Бэзил капельку ревновал, но не всерьез, потому что, уверяю, причин для этого не было.
Хардинг поддразнивающе приподнял брови:
– Так-таки и не было, миссис Холлидей? Уж не хотите ли вы сказать, что совсем не поощряли сэра Артура?
Камилла снова поправила прическу.
– Может, и поощряла – самую малость, – лукаво усмехнулась она. – А как вы догадались?
– Существовала же причина для его странной попытки вручить вам чек на пятьдесят фунтов, – ответил Хардинг. – Вот и предположил: возможно, вы флиртовали с ним так, что он пришел к неверному выводу?
При упоминании о чеке Камилла покраснела и как будто замкнулась в себе.
– Не знаю, почему он дал мне этот чек, – осторожно начала она. – Это было ужасно, мне хотелось ему выговорить, но как-то язык не повернулся.
– Должно быть, вы очень удивились? – посочувствовал Хардинг.
– Да-да, чрезвычайно! Не знала, что и сказать.
– Где это произошло?
– Мы были в сторожке. Понимаете, сэр Артур обещал мне показать щенков, когда вернется из банка. Я просто обожаю щенят.
– В какое время?
– Что-то не… хотя нет, знаю! В одиннадцать – точнее, в несколько минут двенадцатого, он как раз вспомнил, что ему нужно положить в сейф деньги или что-то еще.
Хардинг поднял взгляд.
– Миссис Холлидей, сэр Артур был в перчатках?
– В перчатках? Нет, а что?
– Да так. Вы сказали, что чек он вам дал в сторожке. Были там чернильница и ручка?
– У него была авт… – Она умолкла, а потом процедила: – Чек сэр Артур выписывал не там. Он просто достал его из кармана и всунул мне в руку. А выписал, конечно же, раньше.
– Понятно! – протянул Хардинг. – Будем откровенны, миссис Холлидей, не давали ли вы ему повода думать, что примете этот чек?
– Нет, его поступок меня буквально изумил! – твердо ответила Камилла.
Хардинг придвинул к себе бумаги и заглянул в один из листов.
– Вы ни разу не позволяли сэру Артуру целовать себя?
Камилла, тоже невольно уставившись на этот лист, замялась. Сержант Незерсол, знающий, что среди показаний, лежащих перед Хардингом, нет ни единого, относящегося к этому вопросу, неторопливо кивнул, одобряя его уловку.
Хардинг оторвал взгляд от документа.
– Отвечайте, миссис Холлидей! Целовал вас сэр Артур или нет?
– В поцелуе нет ничего дурного! – вызывающе бросила она. – Что, если да?
– Один раз, миссис Холлидей, или несколько?
– Не знаю, кто шпионил за мной, – взвилась Камилла, – но это переходит все границы!
Хардинг не стал повторять вопроса. Отложив лист, он откинулся на спинку кресла.
– Давайте вернемся назад. Что было после того, как генерал вложил вам в руку чек?
– Мы пошли обратно к дому, – угрюмо ответила Камилла.
– А затем?
– Сэр Артур хотел, чтобы я увезла с собой букет его роз, позвал леди Биллингтон-Смит и велел ей распорядиться насчет цветов. Должна сказать, я тогда подумала, что она уже совсем измучилась. Сэр Артур осыпал меня комплиментами, было видно, что это ей не нравится, и я оставила их – поднялась наверх снять шляпу. Конечно, я всегда сочувствовала Фэй, она такая тихая, милая, надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду, но в глубине души ужасно мучается ревностью. По крайней мере так мне показалось, и было заметно, что она не ладит с сэром Артуром. Я даже ему сочувствовала. Не люблю судачить о своих друзьях и совершенно лишена предрассудков, но должна сказать, что Фэй и мистер Гест вели себя не лучшим образом. Ребенку ясно, что они влюблены друг в друга. Сэр Артур ничего не подозревал, и мне стало несколько обидно за него.
– Говоря, что леди Биллингтон-Смит и мистер Гест вели себя не лучшим образом, вы имели в виду, что они флиртовали?