Я верно определила только один, Тимея — шесть, Эльвира три, а Саша два.
— А почему артефакты так дорого стоят? — поинтересовался Говнюк.
— Потому что мы монополисты, любим денежки и хорошую жизнь, и с целью это всё иметь вступили в картельный сговор, — мягко улыбнулся толстячок, а я ни на секунду не усомнилась в том, что он говорит правду. — На данный момент в России только семь артефакторов. Вот такая редкая у нас профессия.
— Почему же вы преподаёте, вместо того чтобы делать какие-нибудь дорогие артефакты? — спросила одна из копчёных, единственная сероглазая, у двух других глаза были карие.
— Потому что ученики подают мне множество прекрасных идей, на данном этапе мне приятен климат в Турции, а занятия я веду только один денёчек в неделю. Для меня это полезно, чтобы немного отвлечься, посмотреть на молодое поколение, может быть, даже положить глаз на ведьмочку посимпатичнее.
Его немного лоснящееся лицо озарилось мечтательной улыбкой, а тройка копчёностей кокетливо захихикала. Самое неожиданное, что от них не отстала и Тимея.
До конца занятия мы записывали основные характеристики различных видов артефактов. В дальнейшем каждое занятие будет посвящено только одному виду. Также нам дали краткую информацию по различным техникам изготовления или превращения предметов в магические, но это было скорее для расширения кругозора.
Когда занятие закончилось, я осталась в кабинете, чтобы спросить про свой артефакт, и, к своему удивлению, обнаружила себя в компании ещё четырёх брюнеток.
— Ах, какие умнички и красавицы, пожалуй, по одной поговорим. Ты первая, — умильно улыбнулся артефактор Тимее, чуть склонив голову набок.
Остальные остались ждать в коридоре, меня вызвали последней, зато я узнала, как зовут сероглазую. Маира. Когда настала моя очередь, то я робко вошла в кабинет, уже продумывая, как отбиваться от непрошенных домогательств.
— А ты, барышня, уж извини, но не в моём вкусе. Люблю маленьких, хрупеньких до прозрачности, а ты девка красивая, жопастенькая, но уж не серчай, не для меня, — добродушно улыбнулся он, а я от неожиданности даже рассмеялась.
— А я иду и думаю, как бы вам так намекнуть, не обидев, что я не ради вашего внимания пришла, — открыто улыбнулась я. Как-то неожиданно свежо воспринималась его честность. — Я к вам с вопросом по артефакту. Мне его подарили, но я не знаю, как его надеть и что это. Не затруднит ли вас посмотреть?
— Отчего же затруднит? Ну-ка, давай посмотрим, что там у тебя за артефактик.
Достав из рюкзака невзрачный браслет, я даже боковым зрением увидела, насколько сильно изменились поза и выражение лица Таверия Равича. Милое добродушие слетело вмиг, передо мной сейчас стоял хищник — старый, тёртый, раскормленный, но от того не менее опасный.
— Вам знакома эта вещь? — спросила я, не сумев скрыть волнения.
— Отчего же не знакома, знакома. А ты скажи, кисонька, откуда это у тебя? — ласковым голосом спросил он, но лицо стало жестоким и холодным.
— Мне подарил один кавалер, но не успел подсказать, как его надеть. Меня в школу забрали и не выпускают. Вот я с девочками посоветовалась и решила у преподавателей поспрашивать, может, кто-то научит и объяснит… — сама не знаю, зачем про девочек приплела, но чувствовала, что происходит что-то нехорошее.
— И много у кого спросить успела? — впился он в моё лицо цепким, вынимающим душу взглядом, который не могли смягчить даже круглые нелепые очки.
— Все посоветовали к вам обратиться, — максимально беззаботно ответила я, прикинувшись идиоткой. — Чем он особенный?
— Может, продашь его мне? Миллион долларов хочешь?
От удивления у меня чуть слюна носом не пошла.
— Извините, не могу. Это подарок. Это какой-то редкий артефакт?
— Конечно, редкий, рыбонька моя, уникальный. Приди ты ко мне в мастерскую, я бы тебя тюк по головушке и прикопал бы в лесочке. А так получается — ученица, подружкам растрепала, кавалер этот твой тоже непростой, раз такие подарки дарит. Искать будет, вызнавать. Нет, староват я уже для таких приключений. А жаль, жаль.
Его взгляд стал просто прожигающим, и я вспомнила всё, чему меня учил комдир про жёсткие переговоры. Лицо удержала. А Таверий Равич вдруг снова стал добродушным толстячком в круглых очках:
— Это, лапонька моя, артефакт очень древний и очень ценный, пропавший ещё в средние века, а сделанный одним из самых великих мастеров, Алеоберком. Как видишь, браслет женский, сделал он его для своей возлюбленной, но слабовата она на передок оказалась, связалась сначала с другим ведьмаком, а потом и вовсе к оборотням жить ушла. И браслетик-то вместе с ней ушёл.
— И какого он вида?
— А он, козочка моя, сочетанный. Я таких артефактов делать не умею, для этого сила нужна невероятная, никто из знакомых мне артефакторов такого уже не делает. Нужна тебе защита, лечение, накопитель? Надень три колечка, оно и проще, и быстрее будет. А тут переплетены все три линии, да как изящно. Никогда не думал, что своими глазами увижу.
— И в чём тогда преимущество? Если можно просто три колечка надеть?
— А в том, девонька, что каждая линия другие только усиливает. Даже добавь в артефакт одну лишь накопительную функцию, тут же он в разы сильнее станет. А уж три линии совместно и подавно. Мощная вещица. Но попервой попьёт она твоей кровушки, пока не зарядится. Ты, кисонька моя, умнее, чем кажешься. Не надела, подошла, спросила. Про подружек небось приврала.
— Почему приврала? Я к вам подошла, потому что мне так присоветовали. Так что не своим умом, — натянуто улыбнулась я.
— Так мудрого совета послушать подчас подороже своего ума-то будет. Смотри, сделаешь так. Напоишь его кровушкой своей, по капельке на каждый камушек, пока они светом не заиграют и не станут прозрачными. Да поговори с ним. Про себя расскажи, про род свой, про то, отчего защита тебе может понадобиться. Погладь ласково. Затем надевай, но минуток на пять перед сном, не более того. Клади рядом с собою, чтобы был близко, но не касался тебя во сне. Будешь так делать, пока не станет он весь переливаться. Видишь, камешки тускленькие, металл весь в какую-то крапушку, это всё должно уйти. Как только засияет, как новенький, можешь смело надевать и носить. Если вдруг нападёт кто на тебя, он защитит. Коли разрядится, так ты опять и кровушкой пои, и силы ему давай. Он под тебя подстроится и много брать уже не будет.
— Спасибо. Я вас поняла. И за то, что поголовушке не тюкнули, тоже спасибо. Знаю, что могли.
— Не дура, не дура ты, цыпонька. И везучая какая, страсть. А я старый стал, пропала во мне авантюрная жилка. Поленился я его отбирать, лапонька, но есть те, кто не поленится. Пока браслет в силе и кровью твоей напоен, то его не забрать, не снять. Только сама ты это сможешь сделать. А вот после того, как разрядится он, тогда смотри. В крайнем случае искупай его в крови своей. Коли хлебнёт он досыта, силы у него заново появятся.
— Опасная какая-то вещица, чуть что кровь ей подавай.
— А без привязки на крови никакой защитный артефакт-то и не работает. Так что носи, береги, а если решишь продать, то уж уважь меня за помощь, вспомни о Таверии Равиче.
— Если решу продать, то только к вам, — важно кивнула я и попятилась к выходу, не поворачиваясь к артефактору спиной. Так, чисто на всякий случай.
В коридоре уже припустила в свою комнату с максимальной скоростью, сшибая углы на поворотах. До десяти ещё было время, поэтому решила заняться браслетом. Чем скорее закончу, тем меньше шансов, что у меня украдут такую редкость. Миллион долларов. Только сейчас я вполне осознала, что это за сумма. Мне бы хватило на всю жизнь. Хотя… Разве есть что-то более ценное, чем сама жизнь? Что, если этот браслет меня спасёт? И потом, продать никогда не поздно, если вещица настолько уникальна, то могут предложить и больше. Разве кто-то продаёт первому же покупателю?
Размышляя об этом, я достала кинжал и замерла. А что, если Артур не знает, сколько стоит браслет? Возможно, надо вернуть? Одно дело подарить малознакомой девице завалященький артефакт, который лежит без пользы, а другое — миллион долларов. Опять же, как он себя поведёт, когда узнает? Вот и станет сразу понятно, пара я ему или так, мимо пробегала.
Десяти вечера ждала с нетерпением и страхом.
Стоило включить телефон, как он зазвонил сам.
— Привет, ведьмочка, — раздражённо прорычал Артур в трубку. — И когда ты собиралась мне рассказать?
Сердце ухнуло в пятки, а сама я испытала такое разочарование, что чуть ли не слёзы на глаза навернулись. В носу противно защипало.
— Сейчас и звоню. Я только сегодня вечером узнала, хотела тебя набрать, — опустошённо ответила я. — Если ты хочешь, то я его также могу привязать к болту или вынести. Кинуть могу, но вдруг потеряется? — не удержалась я и всхлипнула.
Вот и пришёл конец всей этой романтике. А как красиво он мне в уши заливал!
— Ты вообще о чём? — растерялся он. — Я о твоих заявлениях. Ты не говорила, что дело дошло до таких оскорблений! Ты должна была мне сказать!
— Артур, подожди, ты на что сейчас злишься? — обречённо спросила я.
Если он так бесится по поводу заявлений, то это он ещё про браслет не слышал.
— На то, что ты мне ничего не сказала! — взревел он.
— Я не сказала по двум причинам. Во-первых, я не вижу, как ты можешь ситуацию улучшить. А во-вторых, не хочу просто повторять это. Кроме того, ну не были бы мы знакомы, они бы меня всё равно дразнили полукровкой или как-то ещё. Сашу дразнят за то, что у неё отец человек. Эльвира родовитая, но её это тоже не спасло. Так что какая разница, что именно они говорят? Даже лучше. Когда они переходят на внешность, то это гораздо неприятнее. Видимо, в своей красоте я не так сильно уверена, как в том, что не шлюха. И не надо, пожалуйста, на меня наезжать, я в таком тоне вообще не хочу разговаривать, я тебе ничего плохого не сделала, чтобы ты на меня рычал, понятно? Перезвони, когда остынешь.
К концу своего монолога я распалилась настолько, что хватило запала сбросить звонок. А дальше я разрыдалась, уронив голову на руки. Если Артур так взбесился из-за того, что я не процитировала все оскорбления, которые на меня сыпятся, то можно только представить, в какую ярость он впадёт из-за браслет