Кит тяжело вздохнул и поинтересовался:
– Зачем ты оставил ей квартиру? Зачем делаешь ей такие подарки?
– А кто ей сделает такой подарок, кроме меня? – лениво возразил Алик. – Должно же что-то остаться на память о бывшем муже.
– Она нашла себе другого! Пусть он и обеспечивает ее жильем!
– Он может обеспечить ее общежитием. Ты бы лучше порадовался за сестру.
– Порадуюсь, когда будет повод.
– Повод уже есть. Она встретила свою любовь.
– Она идиотка.
– Не будь жестоким, Кит. Тем более что ты просто не хочешь признать, что она счастлива.
– А мой друг – несчастлив!
Это было мнение Никиты. Алик с ним не соглашался. Но возражать сейчас – значит обижать человека в его дружеских чувствах. Алик промолчал.
– Вот где ты теперь собираешься жить? – наступал Кит.
– А ты что, уже меня выгоняешь? – весело поинтересовался Алик.
– Дурак ты! – обиделся Кит. – Я не выгоняю. Я тебе вообще эту квартиру подарить могу! Хочешь?
– Нет, – улыбнулся Алик. – Твоя квартира мне не подходит. Последний этаж, далеко от метро.
– Ишь ты!
– Ага. Я себе другую куплю. Наверное, тоже однокомнатную. А зачем мне больше? Я теперь холостяк. Правильно?
Кит как-то рассеянно кивнул, и Алик заметил резкую перемену в его лице.
– Что с тобой, Кит?
– Боюсь, что квартиру ты купишь очень не скоро.
– Почему?
– У нас неприятности.
– По работе?
– Ну да. Короче, нас кинули.
– Что?!
– Не знаешь слова «кинули»? – зло усмехнулся Кит.
– Слово я знаю. Как кинули? Кто?
– Федот.
– Но ты же послал его в Германию за товаром!
– Правильно. Мы сделали на эту закупку крупную ставку. Мы вложили в нее все деньги. Тоже стараниями Федота – убедил нас, что это выгодно.
– Меня никто не убеждал.
– Меня! Меня убедил! И Тимура! И мы вложили деньги! Все деньги!
– Не ори. Что значит вложили?
– Ну, дали Федоту с собой. Чтобы он за наличные отправил сюда три контейнера. Так было дешевле.
– Три контейнера?! Да вы что, спятили?
– Все наши деньги ушли.
– Слушай, Кит! Ты меня поражаешь. То твердишь, что без коммерции жить не можешь, то ведешь себя как последний мальчишка! Ты же сам учил меня, что в один товар все деньги вкладывать нельзя.
– Но это же было стопроцентно!
– Сто процентов тебе пообещал Федот? – усмехнулся Алик.
– Да.
– И ты поверил?
– Да!
– Ты безмозглый болван!
– Да!
Алик откинулся на спинку кресла, нервно закурил сигарету, помолчал и немного успокоился.
– Федот сбежал с деньгами?
– Да.
– И его нельзя найти?
– Можно попытаться. Но на это тоже нужны деньги. Да и не до того сейчас.
– Не до того? – насторожился Алик. – Значит, Федот смотал со всеми нашими деньгами, и это еще не самое страшное?
– Не самое.
– Дальше! Выкладывай все сразу! Что еще?
– Он отправил контейнеры.
– Кто?
– Федот.
– Постой! Ты меня совсем запутал. На какие шиши он отправил контейнеры?
– Шиши должны заплатить мы. Он выслал контейнеры наложенным платежом.
– Кайф! Это-то ему зачем?
– Тимур думает, что специально. Чтобы поставить нас в тупик, чтобы мы дали ему время смотаться. Ну, чтобы не преследовали, никого не подключали. Короче, так оно и выходит сейчас. На таможне стоят три контейнера, за каждый просроченный день капают проценты, а мы в безвыходном положении.
– Попробуем занять? – предложил Алик.
– Пробовали, – вздохнул Кит. – В нашем деле слухи ползут быстрее, чем бегут наши умные мысли. Все знают, что мы банкроты, и взаймы давать боятся. Нам самим впору подаваться в бега. Никто сейчас даже тебе лично на квартиру не займет.
– Хорошо, что я на фирму никогда не надеялся, – улыбнулся Алик. – Деньги на квартиру я заблаговременно накопил.
– Не понял.
– Чего тут непонятного? Я сказал, что у меня есть деньги.
– Ура! – заорал Кит. – Ура! Алик! Ты, как всегда, нас выручаешь! Я не знал, что у тебя есть деньги! Давай выкупим хоть один этот проклятый контейнер! Хоть один, слышишь, Алик!
– Идея понятна, – кивнул Алик. – Я отдаю за контейнер свои последние деньги. И остаюсь на нуле. И без квартиры. Это очень по-дружески, Кит.
Алик уже знал, что деньги отдаст, просто продолжал подначивать Никиту.
– Я клянусь тебе, это не зря! Я знаю, что товар того стоит! – горячо молил Кит. – Ну хочешь, дай взаймы нам с Тимуром под проценты!
– Знаешь, чего я хотел, вымогатель? – спросил Алик. – Я хотел купить квартиру и уйти из коммерции. Я хотел вернуться в науку. Холостой, птица вольная, сам себе хозяин, не надо зарабатывать, чтобы содержать семью. Соображаешь? Ты разбиваешь все мои мечты!
– Я ничего не разбиваю! Тебе же лучше делаю!
Алик засмеялся:
– Вот уж спасибо! Чем лучше? Тем, что лишаешь последнего?
– Нет! Теперь я вынужден тебе пообещать: если дашь деньги, то я прокручу это дело и оставлю тебя в покое. Ты будешь соучредителем, тебе будут идти проценты, Алик, и ты сможешь заниматься наукой. Я обещаю тебе свободу!
– Заманчиво, – улыбался Алик. – И не думай, что я твои слова забуду. Деньги твои только с этим условием – я ухожу.
– Уходи, Алька! – ликовал Кит. – Уходи, родной! Тряси пыль веков! Я тебе больше скажу – через полгода будешь с квартирой! С двухкомнатной!
– Это ты уже загнул.
– Я отвечаю!
– Ну-ну. Верю с трудом, но больше ничего не остается, – шутливо вздохнул Алик. – Сам без квартиры, а фирму спасай! Дело чести.
Глава 17
– Дождь стеной, Татьяна Евгеньевна! – сказала Солнышко.
– Все равно нужно домой, – вздохнула Татьяна. – Там Данька. Мама с ним уже замучилась, нужно ее отпускать. Хоть бы автобус быстро подошел. Я и зонт, как назло, забыла.
– Возьмите мой, – предложила Солнышко.
– А вы?
– А мне домой еще рано. Глядишь, к тому времени и ливень прекратится. Не вечный же он.
– Похоже, что вечный, – вздохнула Татьяна, глядя на потоки воды за окном. – Полдня льет.
– Вы домой, Татьяна Евгеньевна? – спросил декан, выходя из своего кабинета. – Вас подвезти?
– Не откажусь, Вениамин Ефимович. Мокнуть не хочется.
– Тогда пять минут подождите. Я только загляну в актовый. Подождете?
– Хорошо.
«Дворники» работали, не успевая стирать струи ливня с лобового стекла машины.
– Просто наводнение, – улыбнулся Вениамин Ефимович.
– Осень. Сезон дождей, – поддержала Татьяна.
Очень умно! Но она не знала, о чем говорить с деканом, и чувствовала себя в его машине так неуютно, что уже сто раз пожалела об автобусе. Впрочем, Вениамин Ефимович в разговор больше не втягивал. Он угрюмо молчал.
– Спасибо, что подбросили, – поблагодарила Татьяна, когда машина притормозила у ее подъезда.
– Рад, что вам угодил, – не улыбнувшись, ответил Вениамин Ефимович.
Странный тип! То сам навязывается со своей машиной, то разговаривает сквозь зубы. И в работе такой же. То душа-человек, то надуется, нахмурится, будто всем на свете недоволен. Ладно! Подбросил и спасибо.
Работа в этом году давалась труднее. Не потому, что что-то изменилось в коллективе, просто Татьяна уставала. Женька уехала учиться. С Данькой по вечерам приходилось сидеть бабушке, и Татьяна подумывала перейти на дневное отделение. Тогда можно устроить Даньку в детский сад и освободить маму.
Без Женьки было не только тяжело. Было тоскливо. Данька маленький, а Татьяна за два года после развода привыкла делиться с дочерью многими своими соображениями. Конечно, были родители, была Зоя, но, как оказалось, дочь совсем незаметно стала самым близким и самым необходимым человеком.
На следующий день, увидев собирающуюся домой Татьяну, декан весело осведомился:
– Ну что, сегодня дождя нет? Жаль. Без вас будет скучно ехать.
– А со мной весело? – рассмеялась Татьяна, вспомнив две вчерашние фразы за всю их поездку.
– Во всяком случае, приятно, – любезно ответил Вениамин Ефимович. – Хотя дождь ведь не обязательное условие приглашения, правда?
Не обязательное, но Татьяне ехать в его машине не хотелось. Как бы повежливее отвертеться?
– Вы не откажете мне? – продолжал в это время декан.
Ну вот! Искать повод для отказа уже поздно. Обидится человек.
Снова глухое молчание в машине. Татьяна злилась. Опять на весь вечер испорчено настроение! Нет, все! Она сегодня же придумает уважительную причину для отказа от этих замечательных поездок.
– Спасибо, Вениамин Ефимович! До свидания. – Татьяна приоткрыла дверцу машины.
– Простите, Татьяна Евгеньевна, но боюсь, что завтра вы от моего приглашения откажетесь, – сказал вдруг декан, словно прочел ее мысли.
– Понимаете, завтра… – начала Татьяна, во второй раз судорожно пытаясь что-нибудь придумать.
– Не трудитесь искать причину, – улыбнулся декан. – Скажите прямо, я не очень приятный собеседник.
– Дело не в этом, – возразила Татьяна.
– У вас есть сейчас несколько минут для разговора со мной? – перебил Вениамин Ефимович.
Татьяна незаметно глянула на часы. Когда она возвращается на автобусе, то приезжает минут на пять – десять позже. Значит, пять – десять минут у нее есть. А потом Данька поднимет вой.
Данька как часы. Он абсолютно точно знает время ее прихода. Стоит ей задержаться на минуту – и концерт обеспечен. Выслушивать концерт бабушке, а она всякий раз после этого в предынфарктном состоянии.
Вениамину Ефимовичу всего не объяснишь, но нужно надеяться, что десяти минут для разговора с ним будет достаточно.
– Я вас надолго не задержу.
Он опять читает ее мысли. Татьяну это почему-то раздражало.
– Я вас слушаю, Вениамин Ефимович.
Декан как-то замялся. Или почувствовал раздражение в ее голосе?
– Я слышал, что вы одна воспитываете двоих детей.
Татьяна постаралась помягче улыбнуться:
– Вообще-то я воспитываю одного сына. Дочь у меня уже взрослая.
О чем он хочет говорить? О каких-нибудь бесплатных путевках от профсоюза?