Местный церковный служка Готфрид Фусси рассказал нам следующее: «В декабре сорок четвертого приезжал доктор Роде из Кенигсберга. Он искал, куда бы спрятать кенигсбергские ценные вещи. Осмотрев замок и церковь, он остался доволен. Замок и церковь подлежали конфискации для размещения этих ценностей. Впрочем, ящики из Восточной Пруссии поступали к нам и раньше. Но длинных ящиков не было. Из других мест к нам ничего не привозили, уж во всяком случае никакого янтаря. В окрестностях тоже ни о чем таком не слышали. А незадолго до капитуляции был проездом один чиновник из дрезденского министерства народного образования. Он рассказывал, что транспорт из Кенигсберга не смог к нам пробиться, потому что уже перекрыли железную дорогу. А когда пришли американцы, они просматривали ящики, но никакого янтаря не нашли. Да и других особо ценных вещей тоже».
По всей вероятности, Янтарная комната, вопреки намерению А. Роде, так и не попала в Вексельбург…
Тогда, в декабре 1944 года, Альфред Роде осмотрел не только Вексельбург, но и побывал еще и в Крибштайне. Это укрепленный замок XIII—XIV веков, один из наиболее сохранившихся памятников Средневековья в Германии. Он возвышается над долиной, как бы вырастая из скал, и имеет грозный и неприступный вид. У дрезденских музеев в замке были свои хранилища, размещенные в надвратной постройке – единственном участке древних стен, где имелось отопление.
Замок Крибштайн
Еще в сентябре ценности дрезденских музеев по приказу неизвестного (от кого исходил приказ, мы установить не смогли) перенесли из отапливаемого помещения в другие, то есть к приезду Роде лучшие помещения были свободны. В одном из найденных нами документов говорится: «В замке Крибштайн для государственных коллекций из Кенигсберга можно предоставить четыре помещения в надвратной постройке, которые недавно освободили от дрезденских госсобраний… Господин доктор Роде 8 декабря выехал обратно в Кенигсберг, чтобы распорядиться об отправке коллекций».
Итак, если 8 декабря Роде выехал в Кенигсберг, чтобы «распорядиться об отправке», то «коллекции» должны были отправить из Кенигсберга задолго до начала январского наступления советских войск. И действительно, 19 декабря управляющий замка Крибштайн получил извещение имперской железной дороги о том, что из Кенигсберга к нему направляются два вагона с грузом, разгрузку которых он должен обеспечить.
Оба вагона в сопровождении спецкоманды СС благополучно прибыли на место. Их разгрузили, содержимое на лошадях перевезли в замок и разместили «согласно приказу».
В начале апреля 1945 года замок Крибштайн был без боя занят советскими войсками. Вскоре содержимое хранилищ осмотрели сотрудники советской комиссии по охране памятников и отметили, что там хранились коллекция скульптуры из Дрездена и целый ряд привезенных из Восточной Пруссии и похищенных в СССР ценных произведений искусства. В начале 1946 года в хранилище приехали специалисты из Дрезденской государственной галереи, отметили, что вещи в хорошей сохранности, и перевезли их в Дрезден. Ни те, ни другие не обнаружили ни самой Янтарной комнаты, ни каких-либо ее следов.
В путешествии А. Роде по дрезденским окрестностям нас смутило довольно странное обстоятельство: длительность его командировки. Роде провел в Саксонии четыре дня, хотя на осмотр обоих замков не требуется более суток. Даже если какое-то время понадобилось на обсуждения, уговоры и увязки, тем не менее поездка чересчур затянулась. Не побывал ли Роде и в других замках по соседству?
Замок Хартенштайн (между Цвикау и Ауэ) принадлежал князьям Шёнбург-Хартенштайн. У этого древнего аристократического рода были крупные земельные владения не только в Саксонии, но и в Австрии. Старый князь придерживался монархических взглядов, хотя и был министром обороны Австрийской Республики. Он выступал против союза Австрии и Германии. Сын же его был убежденным нацистом. Он жил в саксонских владениях, лично общался с Гитлером и был тайным посредником между Гитлером и австрийским канцлером Дольфусом при подготовке к «присоединению» Австрии. Именно младший князь предоставил замок Хартенштайн для размещения ценностей.
Из Калининграда нам сообщили, что по этому адресу действительно была отправлена часть вещей: возможно, старинные хроники, возможно, и части Янтарной комнаты. К несчастью, в 1945 году при бомбардировке замок сгорел. В 1950 году расчистили его руины, и появилась возможность пробраться в подземелья. Однако надежда найти какие-то следы Янтарной комнаты оказалась тщетной.
Впрочем, подземные помещения в Саксонии чаще всего абсолютно не годятся для хранения подобных предметов: здесь слишком высокая влажность. И хотя мы все-таки осмотрели множество здешних подземных сооружений и шахт (и хотели бы еще раз поблагодарить за помощь саксонских горняков!), у нас создалось впечатление, что вряд ли кто-то мог додуматься хранить произведения искусства в этих буквально сочащихся подземными водами туннелях и погребах! Итак, столь многообещающий след не привел нас к цели. Причину своей неудачи мы узнали позже. А сейчас – короткий экскурс на север ГДР.
Перекресток
Когда Красная армия с боями входила в Восточную Пруссию, началась эвакуация людей и ценностей в Померанию. Так называемая Передняя Померания после 1945 года вошла в состав земли Мекленбург. Эти северные округа современной ГДР – Росток, Шверин и Нойбранденбург – мы и решили основательно проверить. Тут, правда, нет ни пещер, ни глубоких шахт, однако в любом из живописных холмов нетрудно было выкопать небольшой бункер…
Мекленбург облюбовали многие крупные нацисты. В первую очередь здесь чувствовал себя как дома начальник партийной канцелярии Мартин Борман. Он поселился в этих местах вскоре после Первой мировой войны, служил управляющим в имении богатых землевладельцев фон Тройенфельз. Переписку с семейством фон Тройенфельз он поддерживал до самого 1945 года и, обдумывая план бегства из Берлина, намеревался двинуться на север. Борман скупил в Мекленбурге огромные земельные участки, по его приказу в одном из лесов было оборудовано большое хранилище, предназначавшееся для имперской и партийной канцелярий. Почему бы ему было не подыскать заодно укромное местечко и для Янтарной комнаты?
Интересно, что в тот момент, когда из Кенигсберга должна была тронуться в путь Янтарная комната, в Мекленбурге побывал еще один нацистский фюрер: Генрих Гиммлер. Как раз в те дни он вел переговоры с представителями западных союзников СССР и нейтральных стран и одновременно подыскивал место, где можно было бы переждать послевоенное время. Известно, что Гиммлер сделал бургомистром небольшого мекленбургского городка одного из своих доверенных людей: бригаденфюрера СС и генерал-майора полиции Отто Раша.
Тут же, в Мекленбурге, приобрел для себя небольшой замок, как выяснилось, и Эрих Кох. От замка Коха до владений Бормана было меньше тридцати километров.
И наконец, именно в мекленбургских лесах – в северной части своих обширных владений – любил охотиться Герман Геринг – ценитель искусства и маршал авиации. Вот что сообщил нам один из свидетелей: 15 января 1945 года Янтарную комнату вывезли из Кенигсберга на грузовике «люфтваффе», который первоначально направлялся в Вильденхоф, но после остановки в каком-то замке на озере проследовал через Франкфурт-на-Одере в личное имение Геринга – Каринхалле. Человек, информировавший нас, рассказывал очень конкретно и достоверно, однако избегал ответа на вопрос, откуда ему это известно. В частности, он утверждал, что в конце марта 1945 года Геринг, отправляясь спецпоездом на юг, забрал с собой и ящики с Янтарной комнатой. А 15 августа 1985 года в одном из мюнхенских иллюстрированных журналов промелькнула публикация о том, что Геринг в конце войны приказал часть невывезенных из Каринхалле ценностей закопать, а другую часть затопить в озерах, и, таким образом, «…большие фрагменты знаменитой Янтарной комнаты царицы Екатерины Великой – тоже военный трофей Германии – погребены где-то на территории ГДР». «Где-то на территории ГДР»!
Мы вновь проштудировали свой архив по произведениям искусства, которые присвоил Геринг. Судите сами: в феврале и марте 1945 года он отправил на юг два железнодорожных состава (!) с награбленным добром. Всякий раз, когда он уезжал из Каринхалле, к его спецпоезду цепляли багажные вагоны с драгоценностями, картинами и пр. Из Каринхалле то и дело выезжали грузовики «люфтваффе» с аналогичным грузом. Часть вещей прихватили с собой 27 апреля отступавшие через имение своего шефа высшие командные чины авиации. В эти дни здесь полыхало много костров…
В 1945—1946 годах тем не менее удалось разыскать кое-какие вещи – и в самом имении, и в Баварии, и в Австрии. Найденное возвращалось законным владельцам.
А в марте 1977 года английский аукцион «Сотби» устроил сенсационную распродажу. Некий офицер 2-й французской танковой дивизии, как оказалось, захватил из южного имения Германа Геринга (в Берхтесгадене) в качестве военного трофея личные записки Геринга и некоторые предметы из его «коллекций». Через тридцать лет после окончания войны предприимчивый французский экс-военный пустил «свой капитал» в оборот. Записки Геринга временно передали для расшифровки в Мюнхенский исторический институт. А мы… Нам только остается надеяться, что люди, знающие что-то конкретное о тайниках на территории Мекленбурга, наконец, откликнутся и помогут уберечь от гибели сокровища мировой культуры.
В ожидании новых сведений о Мекленбурге мы занялись разматыванием другой ниточки.
Тем временем на юге…
С годами у нас накопилось множество свидетельских показаний о загадочных находках и происшествиях на юге современной ГДР – в Тюрингии. Постепенно, одну за другой, мы проверили и эти версии. Очень любопытным показался нам рассказ о том, как в 1948—1949 годах ученики краткосрочных профессиональных курсов – а подобных училищ было тогда великое множество,– располагавшихся в одном из тюрингских замков, играли… янтарными камешками! И, представьте, спустя почти двадцать лет мы не только узнали время, место и обстоятельства, но и познакомились с одним из участников тех детских игр.