— Знаю, знаю!.. Но это другое дело… Та девушка хотела разобраться в событиях, происшедших всего два года тому назад. А здесь… прости меня, но я просто не могу понять, зачем нам нужно копаться в душах людей — спустя двадцать лет… Если бы кто-нибудь сидел в тюрьме, я бы ещё могла понять…
— Значит, сейчас ты этого не понимаешь…
— Нет, я не то хотела сказать… не могу сказать, что совсем не понимаю…
Она резко остановилась. Не стоило заводить этого разговора. Ведь над головами нескольких человек вот уже двадцать лет витает обвинение. Нужно внести в дело ясность!
— Итак… кого мы посетим сегодня? — снова спросила она.
— Капитана кавалерии Серджиу Орнару. Прогулка на озеро Снагов — дело не такое уж неприятное, не правда ли?
Страсти рыбака-любителя
Бывшего капитана они нашли на берегу озера.
Капитан Серджиу Орнару рыбачил. Экипирован он был с ног до головы, как настоящий морской волк, отправляющийся на рыбную ловлю в бог знает какие далёкие страны. Резиновые сапоги, кожаные штаны и куртка, шляпа с большими, опущенными полями, охотничья сумка, большой, штук на сто, набор блесн для ловли речных хищников, штук десять запасных удочек, два складных стула и походное одеяло. Но рыбачил капитан в двух шагах от дома, двор которого выходил прямо на озеро. Как видно, старику доставляло удовольствие ощущение, что он так серьёзно экипирован.
В мягкую почву на берегу озера были воткнуты три сучка с развилкой, на которых покоились спиннинг, бамбуковая удочка и другая, из тростника.
— На карпа, на линя и на краснопёрку, — объяснил капитан.
Эмиль вынул из кармана несколько пожелтевших листов. Это были показания Орнару, извлечённые из досье.
Он решил испробовать новый приём. Чтобы освежить в памяти капитана факты, он прочтёт ему его тогдашние показания.
Как и другие, Орнару очень удивился, услышав, о чём идёт речь.
Его жена вынесла им на берег кофе. Она не знала о цели их посещения.
— Не говорите ей, пожалуйста, — попросил бывший капитан.
Усевшись на берегу, Эмиль начал читать показания капитана:
«— Имя?
— Ну, имя! Капитан кавалерии Серджиу Орнару! Трижды награждённый орденом Михая Храброго.
— Возраст?
— К сожалению, уже сорок пять!»
Их прервал смех старика. На вопросительный взгляд Эмиля Орнару пояснил:
— Если тогда, в сорок пять лет, я сказал «к сожалению», что же мне говорить теперь? «К счастью, только шестьдесят пять»! — пошутил он и вдруг резко оборвал смех.
Удочка задрожала, и старик впился взглядом в мелкие круги, образовавшиеся на воде в том месте, где в неё погружалась леска.
— Чш-ш-ш! — произнёс он. — Ведь нужно будет приготовить сарамуру. У меня гости!
Он осторожно снял удочку с сучка и сильно дёрнул.
— Ничего! — сказал он, проверяя наживку.
Она была в порядке. Старик снова закинул удочку в воду.
— Да… читайте! — сказал он наконец.
Но у Эмиля пропала всякая охота говорить о деле Беллы Кони. Этого старика нисколько не интересовала история, наделавшая в своё время столько шуму, история, в которой было замешано и его имя!
— Я слушаю! — снова сказал Орнару, всё так же внимательно глядя на круги, расходящиеся от лески.
Эмиль продолжал:
«— Вы знаете, что Беллу Кони нашли мёртвой у неё в квартире?
— Да, я слышал. С пулей в груди.
— И что вы об этом скажете?
— Что кто-то хотел сыграть со мной злую шутку или, может быть, избавить меня от катастрофы.
— Не понимаю. Будьте добры пояснить.
— Да чего же тут ещё пояснять? Если бы её не застрелил неизвестный, это сделал бы я! И было бы жаль — и её и меня!»
Старик опять засмеялся. Это был громкий, здоровый смех человека, любящего шутки.
— Что вы хотите! — добавил он. — Так ведёт себя человек, когда ему только сорок пять лет!
Ана улыбнулась: только сорок пять! Впрочем, он прав: по сравнению с шестьюдесятью пятью…
— Знаете, ведь я и в самом деле застрелил бы её! Я тогда совсем голову потерял. А она — то любит, то не любит… Я все ночи проводил в «Альхамбре»… А дома дети, жена! Я чуть было не развёлся… Хорошо хоть, что вовремя понял её игру. Что поделаете — артистка кабаре! А мне так льстило, что такая красавица обращает на меня внимание!
Старик говорил, по-прежнему смеясь, но не отрывая глаз от удочки — единственного предмета, который по-настоящему занимал его в этот момент.
Эмиль решил, что продолжать бесполезно. Капитан перескажет тогдашние события, как добрую казарменную; шутку или как что-то, происшедшее в допотопные времена. Это будет одна из тех историй, которые, даже начинаясь с зерна истины, в конце концов теряют почву и становятся легендами. Прошлое его больше не занимало. Видя, что Эмиль складывает листы и суёт их в карман, он снова засмеялся:
— Верно, в этом нет никакого смысла… Ага, вот она!
На крючке билась краснопёрка.
Старик вынул из воды сачок и бросил в него рыбу. Сачок был полон. На сарамуру рыбы хватало, но, как видно, в Орнару говорила жадность заядлого рыболова.
— Карп, господа! Мне необходим молоденький карп! — воскликнул Орнару, снова проверяя удочку. И, обращаясь к Эмилю, добавил: — Сегодня дела шли неплохо… хотя вода ещё холодная. Рыба пошла!
Эмиль подумал о том, что они потеряли ещё один день. Хотя, нет… Это не правда! Здесь тихо, погода чудесная. Орнару то и дело вытаскивает из воды краснопёрок. Ана тоже явно отдыхает, наслаждаясь неожиданным отпуском…
«Вот куда зашло наше следствие! — посмеялся про себя Эмиль. — Сидим у моря и ждём погоды. Но Ана радуется каждой пойманной рыбе, как ребёнок. Это тоже кое-что…»
— Вы умеете чистить рыбу? — спросил у него Орнару.
— Но нам нужно ехать… — попытался возразить Эмиль.
— Как это так? Ехать! Слыханное ли дело?! Я спросил, умеете ли вы чистить рыбу?..
— Так… не очень… — пробормотал Эмиль, глядя на Ану.
— Мне её жалко… — сказала девушка. — Если бы она была мёртвая!
— Да? Конечно! Если бы она была мёртвая, вам не было бы её жалко! Вот как труслив человек! — засмеялся старик. — Ладно, не беда, я сам почищу.
Он вынул из своей сумки рыбачий нож и начал быстро, ловко чистить рыбу, время от времени проверяя наживку на удочке, предназначенной для карпа. Эмиля забавляла игра натянутых нитей. Ему, не имевшему представления о рыбной ловле, всё время казалось, что рыба клюёт. Но Орнару знал точно, когда речь идёт об игре воды, а когда о рыбе.
— Да… хорошо здесь!.. — пробормотал Эмиль.
Ана бросила на него взгляд, выражавший согласие. Они оба решили остаться на сарамуру.
Жена Орнару, высокая и худая, тоже пожилая женщина, вышла из небольшой пристройки.
— Серджиу! — крикнула она. — Уже второй час! Что ты делаешь? Гости умрут с голоду!
— Готово! Видишь, я уже чищу. Поставь на огонь воду с острым перцем, пусть пока покипит.
— Помочь вам? — вежливо предложила Ана.
— Если это доставит вам удовольствие…
Ана не стала ждать второго приглашения и быстро направилась к дому.
Эмиль протянул ноги, чего не позволял себе в присутствии девушки, распустил узел галстука и вдруг решился предложить Орнару свою помощь.
— Вы очищайте её от чешуи, — сказал ему бывший капитан кавалерии, — а я буду разделывать. Это посложнее. Ничего, если будете чаще приезжать сюда, сами почувствуете вкус к рыбной ловле!
Ана и жена капитана накрывали на стол в тени огромного орехового дерева.
Эмиль с интересом следил, как капитан жарит рыбу на плите, обильно посыпанной солью. Но он заметил, что почищенные им краснопёрки на плиту не клались. На его вопрос Орнару засмеялся:
— Кто же кладёт на плиту рыбу без чешуи! Она к ней прилипнет, и только!
— Тогда зачем вы велели мне её чистить?
— Чтобы чем-нибудь вас занять, — смеясь, продолжал старик. — Если бы я заставил вас её разделывать, вы бы её, наверное, и пробовать отказались!
Поджаренную рыбу переложили в кастрюлю с водой, вскипячённой с острым перцем. Сарамура была готова!
Цуйка — водка, приготовленная из слив с четырёх сливовых деревьев, росших возле дома, салат из помидор и зелёного лука… «Хороша рыбачья жизнь!» — думал Эмиль.
И вдруг старик заговорил, словно сам с собой:
— Белла Кони! Да, господа! Я мог бы попасть из-за неё в тюрьму. Слово офицера! Я уже так и видел свою фотографию, помещённую на первой странице газеты…
— Чего это ты вспомнил Беллу Кони? — удивилась ег жена.
— Так, вспомнил…
— Я не слыхала о ней уже много лет, — подозрительно взглянула она на гостей.
— Это мы его спросили… так, из любопытства, — поспешно заметил Эмиль.
— И жёнушка носила бы мне туда еду! — засмеялся Орнару.
— Да, но отравленную! — с самой серьёзной миной поспешила уверить его мадам Орнару.
— В тот вечер был бал…
— Ну уж, бал… Просто один полковник, друг Серджиу, пригласил нас…
— Да, да! У полковника была помолвка… Видите, у женщин память лучше, чем у мужчин! И мы, несколько человек, с жёнами, пошли в бар «Альхамбра»…
— Да, мужья оказали нам такую честь!.. Как добрые товарищи, они хотели показать будущей жене полковника, что офицеры кавалерии — прекрасные мужья, и шагу без жён не ступят!
— Верно! Я помню, у всех у нас были физиономии «классических мужей», комичные до невозможности! — добавил капитан.
— Только он, — жена Орнару указала на своего мужа, — недолго играл роль идеального мужа! Воспользовался тем, что я танцевала с каким-то офицеришкой, и смылся!
— Я пошёл купить папирос, — с лукаво-невинным видом оправдывался Орнару — так, словно эта история произошла только вчера.
— И был таков! — засмеялась жена капитана.
— Разве она может оставить за мной последнее слово? За сорок лет такого ни разу не было!
— За тридцать девять! — снова уточнила женщина.
— Белла Кони пела так прекрасно!
— Видите? Разве он мог позволить ей уйти одной?
— В том то и дело, что она уходила не одна. Если бы она уходила одна, может быть, я и не пошёл бы с ней…