В этом создании было как минимум два метра роста, а всё его тело покрывал растрёпанный серо-коричневый мех. Оно ходило на задних лапах, как человек, но слегка сутулилось. Это нечто, стоявшее между нами и Камешком, нельзя было спутать ни с чем: бигфут, йети, или как бы его там ни называли, выглядел именно так, как и на видео из навсегда канувшего в прошлое Интернета.
Чудовище рыкнуло на нас.
Я поднял кинжал, но Ликси положила ладонь на мою руку.
– Погоди, Грег, – прошептала она. – Если бы он хотел нас убить, то давно бы это сделал. Я вообще думаю, что он… пытается защитить своего друга.
Я медленно опустил Мрака, так, чтобы бигфут убедился, что я не желаю ему зла.
Он какое-то время рассматривал нас. Два на удивление выразительных глаза выглядывали из-под нависающих бровей. Затем он что-то проворчал, развернулся и положил лапу на грудь скального тролля. Откуда-то из зарослей густой шерсти бигфут достал примитивную флягу, сделанную из кожи и дерева, и приложил её ко рту Камешка.
– Мне кажется, что он пытается спасти его, – прошептала Ликси.
Я изо всех сил надеялся, что она права. И не только потому, что это бы означало, что бигфут не представляет угрозы (хотя это тоже было бы приятной новостью). Ещё это говорило бы о том, что Камешек жив, хотя и серьёзно ранен.
– Мой друг, – сказал я бигфуту, показывая на Камешка. – Друг.
Я ожидал, что чудовище ответит мне ещё одним рыком или рёвом. Или склонит голову набок в непонимании. Но вместо этого бигфут развернулся, выпрямился в полный рост и заговорил на великолепном английском (или простом наречии, как все его здесь называли). И голос его был таким мягким и нежным, как будто он убаюкивал ребёнка.
– Хорош друг. Он лишился руки, переломал рёбра и контужен, и всё потому, что ты привёл лесных троллей прямо в свой лагерь. Повезло, что кровь скальных троллей слишком густая и он не истёк ею до смерти.
– Камешек пошёл с нами по собственной воле, – возразил я. – Я не принуждал его отправляться в эту миссию.
Очевидно, бигфут шёл за нами по пятам какое-то время и знал, что это правда, поэтому он ничего не ответил и просто пожал мохнатыми плечами.
– Он поправится? – спросил я.
Бигфут бросил взгляд на Камешка и вздохнул.
– Я надеюсь, – наконец сказал он. – Спустя какое-то время.
– Он может отдохнуть у нас в лагере, – сказал я. – Мы можем перенести его туда.
– Нет, – отрезал монстр. – Он останется здесь.
– Он же не вещь, за которую нужно бороться! – воскликнула Ликси.
– Я это знаю, – ответил бигфут, и голос его по-прежнему оставался мягким, нежным и даже убаюкивающим. – Дело не в том, что мне просто так хочется, это нужно ему. Нельзя подвергать его риску и перемещать прямо сейчас. Ему нужен покой. Боюсь, что он не сможет никуда идти как минимум неделю или две. Если, конечно, вы не хотите прикончить его.
Я медленно покачал головой.
– Мы не можем ждать две недели, – сказала Ликси.
– Послушайте, мистер бигфут, – начал я. – Мы…
– Бигфут? – перебил меня здоровяк. – Кто или что такое бигфут?
Я внезапно вспомнил, что мы сейчас в зачарованном королевстве, которое веками было отделено от внешнего мира. Поэтому естественно, что он не знал, как в современном обществе называют его мифологическую сущность.
– Ну… просто там, откуда мы пришли, так называют существ, подобных вам, – пояснил я.
Бигфут фыркнул и покачал головой.
– С чего бы им вздумалось так меня называть, рокнар их задери?
– Ну, из-за гигантского размера ваших ступней… – начал я и замолчал, потому что наконец-то разглядел его на удивление крошечные ноги.
Они были до странного маленькими относительно остального тела. То есть двухметровая человекоподобная горилла стояла на ножках примерно моего размера (а я хочу вам напомнить, что я весьма низенький, даже для тринадцатилетнего подростка).
Бигфут посмотрел на свои ступни и рассмеялся.
– Большие ноги, – сказал он. – Для илюяру.
– Илюяру? – переспросил я, не припоминая, чтобы мне встречалось такое слово в учебниках по монстрологии, гномьих рассказах или фольклоре.
– Ты что, никогда не слышал об илюяру? – спросила меня Ликси. – Нам рассказывали про них в эльфийской школе ещё в третьем классе!
Я тупо пожал плечами.
Если эльфы знали о целой расе из Земли отделённой, о которой гномы и понятия не имели, то – промелькнула у меня мысль – нет ли знаний, которые сохранились только в наших книгах и отсутствуют в эльфийских? И как в таком случае мы могли бы обогатить знания друг друга, если бы гномы и эльфы прекратили враждовать и, наконец, объединили умы ради общего блага!
– В любом случае, – снова подал голос илюяру, – в моём родном языке моё имя звучит как Джохангаггцорк Гроггензогген. Но вы, ребята, может звать меня просто Джон.
– Отлично, – сказал я. – Приятно познакомиться, Джон.
– Я – Ликси, – сказала моя спутница. – А он – Грегдруль.
– Да, я знаю, – ответил Джон.
– И как долго ты шёл за нами следом? – спросил я.
– Достаточно долго, чтобы понять, что вы никогда не найдёте то, что ищете.
«Откуда ему знать?» – возмущённо подумал я, но затем напомнил себе, что он здесь родился. В лесу, о существовании которого ещё три месяца назад я и не подозревал. Так что ему лучше знать, что мы найдём тут, а что нет.
– Тогда, – сказала Ликси. – Может быть, вы поможете нам найти то, что мы ищем?
– Нет, не могу, – ответил Джон. – И никто не сможет. Потому что этого не существует.
Теперь уже двое местных утверждали это. Становилось всё труднее и труднее сохранять надежду, что у нашей миссии есть хоть малейший шанс на успех. Но не могли же мы зазря отправиться в это долгое, сложное, полное опасностей приключение, ведь правда? Правда же?
– А вы уверены, что мы говорим об одном и том же? – спросил я его.
– Фаранлегтский амулет Сахары? – сухо уточнил Джон. – Ага. Мне кажется, да.
Я вздохнул.
– Трындец, – сказала Ликси, наверное, используя какое-то эльфийское ругательство, которое выражало наши чувства в эту минуту.
– Можете вы хотя бы показать нам путь к пещере, где он предположительно находится? – спросил я. – Чтобы мы сами убедились, что его там нет.
– Камешек был нашим навигатором, – пояснила Ликси, махнув рукой в сторону моего друга. – Без него нам её не отыскать. И раз вы говорите, что он останется здесь для отдыха, то, может, сами расскажете нам? Раз вам так хорошо известно, что есть и чего нет в этом лесу…
Джон какое-то время размышлял. Он посмотрел на Камешка, потом на Ликси, на меня, снова на Камешка – и так по кругу несколько раз.
– Ладно, – наконец кивнул он. – Я помогу, но сначала вы должны кое-что для меня сделать.
Невольный стон сорвался с моих губ.
Серьёзно? Дополнительный квест? Сколько ещё фэнтезийных и игровых клише мне придётся пережить, чтобы закончить эту миссию и спасти мир?
– Пещеру я вам помогу отыскать, – нараспев произнёс Джон. – Но хоть вам отваги и не занимать, а должно и ум также свой показать тем, что загадки мои разгадать.
Глава 27. В которой чашка благородного чая угрожает всей нашей миссии
– Да вы просто издеваетесь! – Я почти кричал. – Загадки от бигфута? А что дальше? Кроссворд от пасхального кролика?
– Так и есть, – спокойно проговорил Джон.
– Что «так и есть»?
– Я издеваюсь.
Последовала долгая пауза, во время которой мы с Ликси переваривали его слова. Затем мы оба выдавили слабые нервные смешки.
– Ну ладно, получилось несмешно, – серьёзно сказал Джон. – Естественно, вам не надо решать никаких загадок. Это было бы тупо. На самом деле мне всего лишь нужно несколько лепестков голубиного чертополоха. Я знаю, что у взрослого эльфийского джентльмена, которого зовут Ристел, он есть в сумке. Принесите мне четыре лепестка. Они нужны мне, чтобы приготовить лекарство для лечения вашего друга. В обмен я скажу вам, как добраться до пещеры, которую вы ищете.
– Договорились, – сказал я. – Это честный обмен. Скорее, даже великодушный.
– Да, только заранее не благодарите, – сказал Джон, пошкрябывая волосатую щёку. – Мне кажется, я буду не первым, но должен предупредить вас: путешествие к этой пещере будет опасным. А в конце вы не обнаружите то, что вы ищете. Амулет – это миф.
Все были рады, что Камешек жив.
Все, кроме Ристела.
– Что значит: вам нужен мой голубиный чертополох? – буркнул он, покрепче прижимая к груди свою сумку.
– Бигфут, то есть я хотел сказать Джон, говорит, что он нужен ему, – ответил я, – чтобы продолжить лечение Камешка.
– И что? Пусть сам его ищет.
Я вздохнул:
– Если мы принесём ему этот чертополох сейчас, он скажет нам, как добраться до пещеры, где, возможно, хранится амулет.
– Амулет, который, по его словам, не существует? – фыркнул в ответ Ристел. – Хорошо устроился.
– Это подозрительно, – подал голос Эдвин. – И если Ристел прав, бессердечно.
Я хотел возразить ему, но Эдвин уже продолжал:
– Но стоит как минимум попытаться. И это кажется самым быстрым способом узнать, куда нам идти. Так что, Ристел, просто дай ему лепестки.
Странно было наблюдать, как тринадцатилетний мальчишка отдаёт приказы мужчине средних лет, который когда-то занимал высокую должность в крупной корпорации – там, в человеческом мире. Ристел не возражал. Он демонстративно долго копался в своей сумке и, в конце концов, вытащил несколько ярких зелёно-фиолетовых лепестков и швырнул их в мою сторону.
Я собрал их (они были очень мягкими на ощупь) и положил в карман.
– Зачем ты вообще брал их с собой? – спросил его Эдвин.
– Из листьев голубиного чертополоха получается изумительный чай, – ответил Ристел, величественно выпячивая грудь.
– Столько возни из-за чая? – фыркнула Ликси.
– Если бы ты его попробовала, то тоже бы не отдавала, – проворчал Ристел.
Пятнадцать минут спустя мы снова были в логове бигфута Джона.