Граф ничего не возразил. Только злой взгляд был ответом Максимильену. Ок–ружающие поняли, что Фернан несмотря на свое высокое положение боится простого студента.
— Я подозревал Терезу Руссо, но опять ее личные качества вынудили меня вычеркнуть ее из списка. Мадам Руссо, как говорили все, не любит думать, дела–ет все слишком медленно. Она при всем желании не смогла бы продумать и осуществить план убийства.
— Это верно, — проворчала Лавассер.
— Например, маркиз… — продолжал студент.
— Опять эта клевета! — возмутился аристократ.
Но Робеспьер спокойно продолжал.
— Мсье Жирарден обладает всеми качествами для убийцы: он умен, расчет–лив, никогда не упустит своей выгоды. Однако он очень осторожный человек, который сильно заботиться о своей репутации и не любит рисковать. Убить ве–ликого Жан — Жака, чтобы заполучить право на редактирование рукописей, слиш–ком рискованно для него. Ведь если тайное станет явным, его ждет не только на–казание по закону, но и позор перед всем миром. А этого мсье Жирарден допустить не может, для него слава важнее денег.
Маркиз кивнул.
— Идем дальше, — сказал Робеспьер. — Мсье Рену, это вы продали в издательст–во первые главы романа Руссо?
— Да, — подтвердил тот.
— Ненормальный, — шикнула на него мать. — Мог бы со мной посоветоваться! Так и в тюрьму попасть не долго.
— Мне нужны были деньги, а за это в издательстве я выручил в два раза боль–ше, чем отдал.
— Кретин, — проворчала старуха.
— И откуда у вас появились эти рукописи? — спросил Робеспьер.
— Я купил их у конюха Николоса.
Все удивленно переглянулись.
— Так что, господин конюх, все сходится, — довольно произнес Робеспьер. — Вы работали в конюшне, которая недалеко от Летнего дома, поэтому видели всех, кто входил и выходил. Вы дождались, пока Руссо будет в доме один. Он знал вас, поэтому спокойно впустил в дом. Вы нанесли ему смертельный удар тростью, которую забыл Гербер. Потом вы аккуратно положили труп возле ка–минной решетки, чтобы все выглядело, будто философ расшибся об ее острый край. Вы вылезли через окно, трость выбросили за домом.
— С чего вы взяли, что я вылез через окно? — хмыкнул Николас.
— Меня навели на мысль огромные комья грязи на подоконнике, которые за–метила мадмуазель Таверне, — ответил Робеспьер.
— Ха, можно подумать у меня одного грязные башмаки!
— Из всех подозреваемых — да. Уже две недели нет дождя и грязи, а у вас од–ного из всех подозреваемых грязная работа в конюшне. Вы сами говорили, что весть вечер убирали за лошадьми.
— Точно! — воскликнула Мадлен. — Когда я подошла к окну я почувствовала странный противный запах, который показался мне запахом смерти! Только сей–час я поняла, что это был конский навоз!
— Кстати, мсье Николас, а вы помните собаку Жан — Жака?
— Какая еще собака!? — возмутился конюх.
— Рыжая, по кличке Леди. — Эта собака охраняла философа, — сказал студент. — И вы решили избавиться от нее. Вы продали ее какому–то собачнику. Не так ли, мсье конюх?
Николас промолчал.
— А почему вы обратили на этого конюха столь пристальное внимание? — спросил успокоившийся доктор Лебег.
— Я начал перебирать факты и нашел кой–какие любопытные зацепки. Почему Николас зразу сознался в том, что ухаживал за мадам Терезой и шантажировал графа? Он даже не пытался отрицать вину. Николас понимал, что если на него падают эти подозрения, то снимается подозрение в убийстве. Он якобы сам на–шел убийцу и шантажирует его. Интересно было и то, что мадам Лавассер доби–лась его увольнения. Почему, мадам?
— Он приставал к моей дочери! — ответила старуха.
— Это первая причина, — согласился студент. — А вторая — рукописи. Вы знали, что ему нужна не ваша дочь, а роман Руссо. Николас твердо решил прибрать его к рукам.
— Вы правы, — вздохнула Лавассер. — Тут любой догадается! Разве по каким–либо иным причинам кто–то решился бы жениться на Терезе!
Все посмотрели на Терезу, спящую в кресле, и согласились со старухой.
— Николас хотел жениться на ней. Это он подарил ей кольцо с розовым кам–нем… Ювелир, продавший это кольцо, описал мне своего покупателя. Он сказал, что этот человек был крупным. А Николас единственный из подозреваемых, об–ладающий подобным телосложением. Еще мне показалась подозрительной спешка мадам Лавассер в оформлении наследства. Мадам явно кого–то опаса–лась. И этим кем–то оказался Николас, который разработал хороший план.
— А что было потом? — вмешался маркиз.
— Потом Николас нанялся на работу к Принтан, чтобы убить ее и выкрасть рукописи, но не учел один нюанс: она была левшой. А вы, Николас, вложили ей пистолет в правую руку, какая досада! Ворота замка, кстати, были в исправно состоянии, это вы их не запирали. Если бы возникли не нужные вам разговоры о смерти этой женщины, вы могли бы сказать, что в замок мог проникнуть кто угодно. Вы были в замке, когда у прислуги был выходной, хоть и сказали, что уходили.
— Как вы это узнали? — спросила Мадлен.
— По воротам, когда их открываешь, они сильно скрипят, а когда пришел этот господин, скрипа слышно не было. Николас просто отсиделся где–то поблизости, и появился, когда мы пришли. Он сказал нам, что его не было в замке. А к этому времени он уже успел достать бумаги из сейфа.
— А как насчет того бродяги, которого нашли с ножом в груди? — спросил маркиз. — Он имеет к этому отношение.
— Да, конечно. Анри не лгал, он так же, как и Принтан, получил от Руссо на хранение главу из нового произведения. На свою беду он всем радостно об этом рассказывал. Анри, конечно, не поверил никто, кроме Николаса. Анри нужны были деньги, и конюх предложил ему заложить рукописи. На самом деле Нико–лас задумал убийство, чтобы заполучить их. Дождавшись, когда гости уйдут, он влез в окно по лестнице, которая всегда лежала у гостиницы, и убил беднягу.
— Хорошая история, — усмехнулся Николас. — Вам бы романы писать, а как вы это докажете.
— Де Принтан была умной дамой, она передала мне письмо, в котором гово–рит, что убивший ее, убил Жан — Жака. А то, что вы убили ее доказать легко.
— Обвинение мертвеца, — произнес сержант.
— Да, мертвые могут мстить, — согласился Макс.
— Что б ты сдох! — прошипел конюх и бросился к выходу, но полицейские, дежурившие у двери гостиной схватили его.
— Все, — вмешался маркиз. — Хватит, отвезите этого подонка в Гавр и посадите на первый корабль, идущий из Франции!
— Вы хотите отпустить преступника? — возмутился Макс.
— Да! Мне не нужны разговорчики об убийствах! Не хочу, чтобы люди гово–рили, что я не смог защитить знаменитого философа!
— Как вы можете!? Вы… — Макс не находил слов.
— Идем поговорим, — маркиз схватил студента за руку. — Цирк окончен, все по домам! — крикнул он гостям.
Он приволок Робеспьера в свой кабинет и, закрыв дверь, решил изложить суть дела.
— Я восхищаюсь вами, — сказал маркиз студенту. — Проделать такую работу, найти бандита! Вы умный человек, из вас будет хороший адвокат.
— Вы отпустили убийцу…
— Понимаю, понимаю, — маркиз открыл сейф и протянул студенту пачку де–нег.
— Оставьте это себе! — холодно произнес Макс.
Маркиз почувствовал себя последним негодяем.
— Вы честный и твердый человек, — сказал он. — Вы чем–то напоминаете меня в молодости. Согласен, я поступил подло, но у меня не было иного выбора! Я затратил столько сил, чтобы стать богатым и известным, чтобы мое поместье стало одним из самых красивых во Франции. Раньше у меня не было ничего, кроме, титула! Если история с убийством станет известна, обо мне пойдет дур–ная слава, и никто не захочет посетить мое поместье, а основной доход у меня как раз за сданные дачные домики.
— Вы думаете только о себе!
— Нет, я думаю о деле моей жизни! Когда–нибудь вы поймете, что это такое. Жан — Жака не вернешь, а я не могу разрушить все, что досталось мне с таким трудом.
Робеспьер не стал спорить, он понимал чувства маркиза, но простить его не мог.
Решение Мадлен
— Мне очень жаль, что так получилось, — вздохнула Мадлен.
— Увы, я не смог искупить вину перед учителем, — печально согласился Робес–пьер. — Но я буду сдаваться! Я должен воплотить в жизнь учения Жан — Жака! Я готов даже пожертвовать жизнью ради этих идей.
Мадлен улыбнулась и поцеловала его.
— Солнце мое, что это такое!? — прервал их возмущенный голос.
Пред ними предстал важный низкорослый мсье, похожий на мячик.
— Дядюшка! — радостно воскликнула Мадлен. — Я так скучала!
Она бросилась к нему в объятия.
— Я тоже скучал, вот и приехал тебя повидать. А кто этот голодранец?
— Это мой любовник, — представила она Робеспьера.
— Ох, ты получше не могла найти? — укоризненно проворчал мсье.
Мадлен пожала плечами.
— А как же Фернан? — спросил дядюшка.
— Дядя, он меня тиранил, — пожаловалась Мадлен. — Постоянно придирался ко мне!
— Что? Этот подлец обижал мою девочку! Сейчас я с ним поговорю!
Барон де Таверне поспешил к замку.
— Мадлен, — сказал Макс любимой, когда ее дядюшка ушел. — Давайте убе–жим?
— Хорошо, только я у дяди спрошусь.
— Нет, — Макс схватил ее за руку. — Когда убегают, никому об этом не говорят, бегут тайно.
Глаза девушки блеснули.
— Давайте убежим, а куда?
— В Париж, там я снимаю квартиру, пока учусь.
— А там сколько комнат?
— Две.
— Фи, я так не согласна!
— Любимая, это временно, я надеюсь сделать карьеру и, клянусь, обеспечу вам достойную жизнь!
— Тогда, я еще подумаю. Постараюсь сегодня вечером принять решение.
— Я буду ждать ответа, дорогая.
Макс привлек ее к себе и поцеловал.
— Нет, — сказала она, мягко высвобождаясь из его объятий. — Это не честно, вы вступаете в сговор с судьей. Я так не смогу принять верного решения, я же вся трепещу!
— Трепещете?
— Да, всякий раз, когда вы меня целуете… Я должна хорошенько все обду–мать.