Для исследования первой стороны загадки я опирался на так называемые косвенные улики, но, чтобы выяснить вторую сторону загадки (как Сталин был умерщвлен), нужны улики прямые — судебно-медицинские. Накануне или в первые дни болезни Сталина четверка во главе с Берия сняла с постов министра здравоохранения СССР Смирнова, а также начальника Лечебно-санитарного управления Кремля. Обе должности заняли доверенные люди Берия. Цель этого ясна: они должны руководить комиссией по «лечению» Сталина. После смерти Сталина создается и другая комиссия во главе с теми же лицами — эта комиссия должна подтвердить, что первая комиссия правильно поставила диагноз болезни Сталина и правильно его лечила, тем более, как указывало официальное коммюнике, «лечение т. Сталина проводится под постоянным наблюдением ЦК КПСС и Совета Министров СССР». Вторая комиссия засвидетельствовала то, что от нее требовали: «Данные патологоанатомического исследования установили необратимый характер болезни И. В. Сталина». Никому эти «данные» не известны. Они остались секретными. К тому же, чтобы исследовать данные вскрытия трупа о том, не стал ли покойник жертвой преступления, нужна не комиссия врачей, пусть даже из академиков, а нужны эксперты из специальной области медицины — судебной. Разумеется, таких экспертов в составе комиссии не было, и поэтому подлинная причина смерти Сталина осталась неизвестной. Также осталась неизвестной и смерть Василия Сталина. С. Аллилуева замечает: «19 марта 1962 года он (Василий) умер при загадочных обстоятельствах. Не было медицинского заключения, вскрытия… Мы так и не знаем в семье, от чего он умер… еще не хотят раскрытия всех обстоятельств».
Если «правовое государство» не пустышка, то надо расследовать не только преступления Сталина, но и преступления против Сталина и его сына. Такое расследование возможно и сейчас, поскольку их останки не были преданы кремации, а некоторые из членов бериевских комиссий, вероятно, еще живут.
Передо мною лежит сейчас стенографический отчет Пленума ЦК КПСС от 2–7 июля 1953 года, на котором обсуждалось «дело Берия». Этот отчет тридцать восемь лет держался в строгом секрете и только теперь впервые опубликован в «Известиях ЦК КПСС» (1991, № 1,2). На этом Пленуме с докладом о заговоре Берия против партии и правительства выступил Г. М. Маленков. В прениях участвовали все члены сталинского Политбюро плюс ряд министров и местных секретарей партии. И докладчик и ораторы в прениях доказали одно: не было заговора Берия против нового руководства, а был заговор этого нового руководства против Берия, который возглавила группа в составе Хрущева, Маленкова, Булганина, Кагановича и Молотова. Другие члены сталинского Политбюро, Ворошилов и Микоян, присоединились к заговору против Берия на самом заседании Президиума ЦК КПСС 26 июля 1953 года, на котором Берия был арестован и, вероятно, через несколько часов расстрелян, ибо следующие слова Кагановича на Пленуме я не считаю случайной обмолвкой: «ЦК уничтожил авантюриста Берия» («Известия ЦК КПСС», 1991, № 1, с. 192–193). За что же? За то, что Берия хотел провести десталинизацию во внутренней и внешней политике, что мы увидим из анализа докладов и прений.
Я проанализировал отчет июльского Пленума ЦК КПСС с тем вниманием, какое заслуживает этот исторический документ, в свете уже исследованных мною событий и проблем в «Загадке смерти Сталина». Такой анализ только подкрепил меня в старом убеждении, что в последние месяцы жизни Сталина внутри руководства сложились два заговора: один — заговор четверки (Берия, Маленков, Хрущев, Булганин) во главе с Берия против Сталина, второй — заговор внутри четверки (Хрущев, Маленков, Булганин) во главе с Хрущевым против Берия. Позволю себе напомнить, что говорится в «Загадке…» в отношении обоих заговоров. Сначала о заговоре против Берия. Хрущев рассказывал, что еще тогда, когда Сталин заболел, он говорил Булганину: «Если Сталин умрет, Берия хочет стать министром госбезопасности. Если он им станет, то это начало конца для всех нас… Мы абсолютно не должны допустить этого. Булганин сказал, что он согласен со мною… Я сказал, что я поговорю обо всем этом с т. Маленковым». Это я взял из английского текста «KhrushchevRemembers», опубликованного в Америке. Кремль заставил пенсионера Хрущева объявить на страницах «Правды» свои подлинные воспоминания, продиктованные им на магнитофон, фальшивкой ЦРУ.
Отчет Пленума подтверждает, что заговор троих из четверки — Хрущева, Маленкова и Булганина — составился еще тогда, когда Сталин боролся со смертью. Вот выступления Хрущева на Пленуме: «Примерно за сутки до смерти т. Сталина я сказал т. Булганину… после смерти Сталина Берия будет всеми способами рваться к посту министра внутренних дел… Это приведет к очень плохим последствиям для партии… Булганин: «Был такой разговор» («Известия ЦК КПСС», 1991, № 1, с. 150). А вот и выступление Булганина: «Т. Хрущев перед кончиной т. Сталина действительно говорил мне о Берия: «Как видишь, мы стоим накануне смерти нашего вождя, но я предвижу и боюсь, что Берия нам сильно осложнит дело: я предвижу, что, когда умрет Сталин, он рванется к МВД. А зачем, ты думаешь, ему нужно МВД? Затем, чтобы… подчинить себе партию и государство» (там же, с. 173).
Так что заговор против Берия образовался еще внутри большого заговора против самого Сталина. Однако заговор против Берия совсем не означал, что тройка этим самым хочет реабилитировать Сталина и осудить Берия за то, что он поднял кампанию против культа личности Сталина. Именно так поняли разоблачение Берия старые соратники Сталина Ворошилов, Каганович, Андреев. Они, члены Президиума ЦК, как и весь ЦК, не знали и не могли знать, что осуждение культа личности и свержение Сталина — совместное решение всех членов четверки. Не потому они свергли Берия, что тот вместе с ними низверг Сталина с трона диктатора, а потому, что он хотел сам занять его место. Вот из-за этой неосведомленности и звучали такие речи на Пленуме:
КАГАНОВИЧ: «Начал он (Берия) атаку на партию с атаки на Сталина. На другой день после смерти Сталина, когда еще Сталин лежал в Колонном зале, он фактически начал готовить переворот, начал свергать мертвого Сталина, он стал мутить, пакостить, то рассказывал, что Сталин говорил про тебя то-то, про другого то-то, то говорил, что Сталин и против него, Берия, шел. Он нам говорил: «Сталин не знал, что если бы он меня попробовал арестовать, то чекисты устроили бы восстание», — говорил это? (Голоса из президиума: «Говорил».) Берия враждебно относился к заявлению, что Сталин великий продолжатель дела Ленина, и все это подносилось под видом того, что нам нужно теперь жить по-новому» (там же, с. 196–197; выделено мною. — А.А.);
АНДРЕЕВ: Берия «начал дискредитировать имя т. Сталина… Он начал это сознательно, чтобы имя т. Сталина похоронить и чтобы легче прийти к власти… Имя т. Сталина исчезло из печати — это тоже его работа… Появился откуда-то вопрос о культе личности. Почему стал этот вопрос?.. Это проделки Берия (Ворошилов из президиума: «Правильно».)…» (Там же, с. 184–185.)
Эти выступления бывших членов сталинского Политбюро в защиту Сталина и его политики как продолжателя дела Ленина поставили тройку (Маленкова, Хрущева и Булганина) перед тяжелой необходимостью: как осудить культ личности Сталина, не обеляя самого Берия? В заключительном слове Маленков вынужден был осудить культ Сталина, но уже в чисто деловом аспекте: «Здесь, на Пленуме, говорили о культе личности, и, надо сказать, говорили неправильно… Прежде всего надо открыто признать, и мы предлагаем записать это в решении Пленума ЦК КПСС, что в нашей пропаганде за последние годы имело место отступление от марксистско-ленинского понимания вопроса о роли личности в истории. Вы должны знать, что культ личности т. Сталина в повседневной практике руководства принял болезненные формы, методы коллективности в руководстве были отброшены». Маленков добавил, что съезд не созывался тринадцать лет, годами не созывались пленумы ЦК, Политбюро не работало (там же, с. 195). «Мы не имеем права скрывать от вас, что такой уродливый культ личности привел к безапелляционности единоличных решений и в последние годы стал наносить серьезный ущерб делу руководства партией и государством» («Известия ЦК КПСС», 1991, № 2, с. 195). Маленков сослался и на известное выступление Сталина против Молотова и Микояна на октябрьском Пленуме ЦК (1952), потом Маленков обратился к залу с вопросом: «Разве Пленум ЦК, все мы были согласны с этим? Нет! А ведь все мы молчали. Почему? Потому что до абсурда довели культ личности и наступила полная бесконтрольность. Хотим ли мы чего-либо подобного в дальнейшем? Решительно — нет» (там же, с. 196). Маленков тут же покритиковал и «Экономические проблемы социализма» Сталина, которые он, как и все ораторы, так высоко возносил в своем отчетном докладе ЦК КПСС XIX съезду партии. Насколько прочно и глубоко всосался в кровь и мозг партократии «священный» образ «бога» Сталина, показывает тот памятный факт, что даже после такого выступления тогдашнего первого лидера партии и государства Маленкова, поддержанного вторым лидером — Хрущевым, а также соответствующим постановлением данного Пленума ЦК КПСС, в стране вспыхнула с прежним размахом новая эпидемия культа Сталина. Что же касается уголовных преступлений Берия против нового руководства, то многие обвинения надуманны, притянуты за уши, а серьезные политические обвинения против Берия, наоборот, свидетельствуют о правоте и политической дальнозоркости Берия. Маленков обвинил его в следующем:
1) Берия подслушивал наши телефонные разговоры и шпионил против нас через наших личных охранников;
2) Берия хотел ликвидировать ГДР и создать объединенную нейтральную буржуазную Германию;
3) Берия хотел восстановить нормальные отношения с Югославией;
4) Берия объявил амнистию заключенных, чтобы поднять свой авторитет;
5) Берия атомными делами занимался, игнорируя ЦК, и без ведома ЦК организовал взрыв атомной бомбы;
6) Берия еще при Сталине сеял недоверие между членами руководства;