– Лигура… – подтвердил Ведогор.
Волхв встал, опираясь на посох, и устремил взор в звездную высь. Каждая прожилка сухощавых рук старца на суковатой клюке виднелась в свете костра сквозь розовую кожу. Черты лица его, обрамленного белым окладом бороды, разгладились и неузнаваемо посуровели. И то ли лунный свет, излучаясь от белых одежд волхва, вспыхнул серебристым сиянием, то ли то зажглась аура неведомой силы, связующей грозного волхва со Сваргой, но князя, человека вовсе не робкого десятка, вдруг охватил неуемный озноб. Увидев свет, вспыхнувший в очах волхва, он вдруг отчетливо осознал, что недавняя весть о страшной казни последнего выборного князя руссов Буса Белояра, правителя Русколани[21], на самом деле явилась предвестником последующих, куда более грозных событий. И что события этой роковой ночи уже вывели его, а может, и весь его род, на тропу тяжких испытаний, и возврата оттуда уже быть не может.
Мучительная гримаса при воспоминании о казни Белояра отразилась на его лице. Эта весть жгла его сердце невыносимым огнем – Буса и семь десятков русских князей, попавших в коварную ловушку, распяли на крестах.
– Не о том твои помыслы, князь! Не амалы, покорившие Русколань, страшны нам…
Волхв читал его мысли, словно берестяную грамоту, но это не смутило князя:
– А что амалы? Нам ли опасаться ворога? Станем дружинами несметными, впервой ли?
– Нет, княже, ныне у порога иной ворог, коварный и неодолимый. Чернобог пришел на землю, и ни дружины, ни стены городищ наших не смогут противостоять супостату. – Голос волхва был негромок, но слова его больно стегали князя страшным смыслом. – Посеет в народах он смуту великую, и нескончаемо долгой будет эта смута. Оборотятся князи русские против истинной веры, против Рода – единосущного творца мира. И прольют кровь сородичей, обращая их в стадо послушное. И возгорятся по всей земле костры смолистые. Волхвов и ведуний будут жечь на них, немногие уцелеют в том огне, ибо гореть ему многие века.
– Да кто же эту смуту вызвать способен? Иль мы – скот неразумный?!
Отблески костра плясали на амуниции князя, отражались на его беспокойном челе, и оттого ли волхв отвел взгляд, что и князя увидел он в пламени грядущих костров?
Глядя куда-то в звездную бесконечность, старец вещал:
– Четыре века тому назад поведали мы миру о грядущем рождении на земле Арамейской младенца[22], ниспосланного иудеям. И родился он, и едва спасли его по рождению от великой бойни младенцев, устроенной Иродом, правителем Иудеи. Отрочество провел Он среди волхвов, постигая тайны древних Вед. А постигнув их, пошел с учением к народу, но распят был за то на Голгофе. И когда ученики пошли в мир с заповедями Его, то многие заветы праведные уже были извращены теми, кто возжелал всем миром овладеть и править безраздельно. Ибо еще ранее ими уже начертано было:
…кумиры богов их сожгите огнем;
…истребите все места, где народы, которыми вы овладеете, служили богам своим, на высоких горах и на холмах, и подо всяким ветвистым деревом;
…и разрушьте жертвенники их, и сокрушите столбы их, и сожгите огнем рощи их, и разбейте истуканы богов их, и истребите имя их от места того;
…пророка, который будет говорить именем богов иных, предайте смерти;
…собери народ, мужей, и жен, и детей, и пришельцев твоих, чтоб они слушали и учились и чтобы боялись Господа Бога вашего и старались исполнять все слова закона сего;
…и сыны их, которые не знают, услышат и научатся бояться Господа Бога вашего во все дни, доколе вы будете жить на земле, чтоб овладеть ею[23]…
И скоро они придут за этой властью – уже начертаны кресты на плащаницах воинов их. Нарекут тех воинов крестоносцами, воинами Сына Божьего, и затопят крестоносцы все земли половодьем, от имени Его огнем и мечом, утверждая новую власть над Миром. И поставят себя наместниками от Бога, и нарекут людей рабами Божьими, сим обрекая народы лишь на безропотное повиновение.
– А Русь… что с Русью станется?
И вновь Ведогор увидел князя в отсветах пламени и едва не отвел очей. Велика тяжесть того, что было ведомо ему, и может, потому его не по-стариковски прямые плечи чуть поникли, а слова исполнились глубокой печалью:
– И Руси уготована участь крещения, многой кровию потомков наших. Отринут Русь от веры истинной, от старых знаний и родовых обычаев. И память предков будет осквернена. И наша, и тех, кто был пред нами за многие тысячи лет до нашего рождения. Нарекут нас пришлые язычниками безвестными, поклоняющимися многим Богам.
Негодующий князь вскочил:
– Русичи – древнейший народ! А они сами и есть языцы![24] И не им, пришельцам, глумиться над нами, их собственный Путь короче тени, отбрасываемой былинкой в степи!
Ведогор осадил князя знаком и оперся грудью о посох:
– Вода камень точит, так и они через века добьются своего – на долгие лета в миру смутное время воцарится. Иные народы и вовсе канут в небытие. Но через боль и страдания очистятся русичи от грязи и срама, и вновь законы Рода возвратятся сынам его. Мы же, Благовед, вольны сохранить не себя, но знания предков наших, в чужих землях гиперборейцами нареченными. Завещано хранить их до той поры, как знак дан будет, дабы через множество веков донести их свет до отроков наших. – Ведогор снял с груди объемный кожаный мешочек на витом ремешке и вытряхнул из него в руку князя некий предмет. – Вот, прими.
Увесистое серебряное кружево величиной с ладонь в виде помещенного в круг квадрата с перекрещенными насквозь овалами, венчал посередине алый самоцвет, тотчас оживший от тепла руки князя. Кровавые сполохи взыграли на его рубиновых гранях, а внутри самоцвета, словно от ветра, затрепыхались лепестки пламени.
– Звезда Богородицы?![25]
– Да, княже, это Звезда Богородицы. Тебе и роду твоему завещано хранить ее из века в век. В указанный срок проведет тебя Богородица сквозь Велесов Круг, очерченный у древней кладези Гипербореев. Тебе ведомо это место. Но без Звезды Богородицы туда нет входа никому. – Старец передал Благоведу мешочек. – Долог Путь рода твоего, князь. И ты готовься к тому. Мужи рода твоего из поколения в поколение повинны воинами быть, дабы умением и силой обладать. Ведаю я, не скоро взойдет Солнце над Русью. До той поры храни его в роду, да будешь сам храним…
Когда силуэт князя скрылся в ночи, Ведогор вышел из освещенного костром круга. Ступив на тропу, он направился вверх, где среди валунов возлежала волчица.
Забив радостно хвостом, она потянулась, лизнула ладонь старца, и они пошли рядом, белые в свете луны, умудренные многими знаниями и печалями.
Они обшарили весь грот, осмотрев все щелочки под каждым каменным истуканом, но более ничего не обнаружили. И массивная стена по-прежнему была неприступна, а способов проникнуть за нее у них не было. Разве что пробурить эту гигантскую стену да нашпиговать тринитротолуолом, как предлагает неутомимый Мольтке.
Но штурмбаннфюрер Шеффер не выглядел удрученным.
– Мне кажется, что мы достигли своей цели, мой дорогой Вилли!
– Разве?
– Конечно! Мы стоим у самых ворот в Агартхи, и совсем не беда, что мы не сумели сразу туда проникнуть. У нас есть текст древнего послания со стены и сведения о князе, найти которого в оккупированной Франции будет делом времени. Но рация разбита, и потому нам необходимо как можно скорее доставить эти сведения домой.
По-своему расценив молчание обер-лейтенанта, Шеффер тряхнул его за плечо:
– Не отчаивайтесь, не сегодня, так завтра наши войска будут здесь, и тогда мы уж точно вскроем это хранилище. Вы не согласны со мной?
– Я ничего не имею против, чтобы по возвращении заняться розысками князя Благовещенского, но у меня не выходит из головы одна навязчивая идея. Ведь несомненно, что князь Благовещенский потерял здесь свою медаль как раз перед уходом с остатками Белой армии за границу?
– Но это же очевидно, Вилли! Иначе князю уже потом ни за что не удалось бы выбраться из Советской России. Таких как он большевики без колебаний ставили к стенке. Ну а тех, кого они все же выпускали из страны, прежде обирали до нитки.
– Надеюсь, теперь вы ответите мне на вопрос: рискнул бы князь в то лихое время носить при себе Звезду Богородицы? Ведь и сама по себе она должна быть чрезвычайно ценной вещью.
– Вот оно что, вы полагаете… тайник?
– Да. Я думаю, что Звезда Богородицы может находиться и здесь тоже. Во всяком случае, вероятность этого довольно велика, а адмирал Канарис требует от нас подчиняться золотому правилу разведчика: «Находясь у вершины, не откладывай ее покорение на следующий раз, ибо этого следующего раза может вовсе и не быть».
– Вы напали на след?
– Не совсем, Эрнст. Но я надеюсь найти того человека, который мог видеть князя Благовещенского в этих местах. Видите ли, еще в тридцать девятом мне стало известно о том саамском шамане, который водил по этим местам экспедицию Барченко. А сейчас я думаю, что и князя он должен был превосходно знать!
– Вы думаете, что этот шаман жив? Ведь Советы…
– Жив, Эрнст, жив! Это он показал нам эти места.
– Вот как?! Но это многое меняет, Вилли, очень многое… Так что, вариант «База»?
– Несомненно! Пришла пора «Персея».
…Проводив группу Шеффера, Шорнборн привязал записку старшины на место. Затем перебрался через обрыв по узкому карнизу и замаскировался среди щербатых плит.
…Выбравшись из подземелья, первым делом они осмотрели рацию. Пробив корпус и разбив одну радиолампу, пуля застряла в вязком металле алюминиевого кронштейна. Виртбах долго с задумчивым видом созерцал невеселую картину, и Шорнборн ткнул его в плечо:
– Ну?!
– Разбита лампа усилителя входного сигнала. Мы не сможем принимать сообщения из «Центра», но я думаю, что рация сможет работать на передачу.
– Вы молодчина, Отто!