Он откинулся в кресле. Профессор Кнолль уверяет, что для разгадки шифра, примененного древними славянами в Книге Велеса, необходим дополнительно еще какой-нибудь древний текст, относящийся примерно к тому же времени. Но ведь Шеффер докладывает, что на стене, преградившей путь в хранилище, им был обнаружен и сфотографирован какой-то текст?
Зиверс выпрямился в кресле, чтобы вызвать адъютанта, но вместо этого скрежетнул зубами:
– Проклятие! У них же рация разбита…
Глава 21
Из оперативных документов Управления контрразведки Наркомата обороны СССР:
Шифрограмма за № … от 15.08.1941 г.
«Начальнику Управления Особых отделов НКВД СССР Абакумову.
…по делу «Лапландия» докладываю, что сегодня с 14.00 по 14.03 был вновь зафиксирован радиообмен с коротковолновым радиопередатчиком немецкой разведгруппы, действующей в нашем тылу с позывными ЗИМ…
Данные по радиоперехвату прилагаются.
В связи с тем, что в поиске вражеской разведгруппы и их агента Персея группа капитана Архипова остро нуждается в дополнительной информации, убедительно прошу произвести дешифровку вне всякой очереди.
Начальник Особого отдела Северного фронта Куприн».
– Персей… ты?!
И опять, как давеча в подземном гроте, Архипов услышал свой голос, наплывающий откуда-то сверху. А вслед за собственными словами сквозь, казалось, заложенные ватой уши до него донеслись слова лейтенанта:
– Ну, конечно же, Персей – это я! Но почему вы так расстроены, Валерий Николаевич? Ведь вы давно мечтали об этой встрече, так давайте уж заново и познакомимся!
Он показался сбоку. Чужая, не присущая лейтенанту ухмылка искривила его губы, а в глазах застыл колючий холод. Куда делся тот Володя Болотников, интеллигентный и всегда немного стеснительный молодой человек. Персей скинул маску, и Архипов от осознания этого горького факта сразу пришел в себя.
Он качнул мышцами, но это не укрылось от пристального взгляда Шорнборна.
Абверовец напрягся:
– Франц!
– Я здесь, господин обер-лейтенант!
Водитель вырос за спиной Шорнборна с готовым к бою «ППШ».
«Ну что за маньяки, всегда и всюду – с автоматами. Но ты не суетись. Их ведь трое…» Архипов потянулся и неспешно заговорил, стараясь контролировать интонацию:
– От природы люди вовсе не враги друг другу, ведь так, господин обер-лейтенант? Враждуют меж собой лишь фанатики. Но мы-то с вами из той среды, где принято договариваться?
У Болотникова-Персея брови поползли вверх, и Архипов поспешно добавил:
– Мое признание не должно шокировать вас. Думаю, что Володя… простите – Персей подтвердит, что я не из фанатиков. Да, вы переиграли меня, и теперь уже я в вашей власти. Надеюсь, в ваши планы не входит убить меня сейчас и всенепременно?
Брови Болотникова вернулись на место, и его лицо обрело прежние пропорции, но вот во взгляде Шорнборна все еще сквозило недоверие.
«Ну что ты застыл, как аист, разведчик хренов! Ты же видишь – враг сдается на твою милость победителя. Расслабься и радуйся, ну же…»
Словно вняв его мольбам, Шорнборн дернул уголком рта, что должно было означать у него улыбку.
– Я рад, капитан, что вы думаете как трезвомыслящий человек. Дни Советов сочтены, и если мы сейчас с вами обо всем договоримся, то вашей судьбе будут завидовать многие! Тем более если сам Персей замолвит за вас словечко… Франц!
Водитель щелкнул каблуками, и Шорнборн на немецком распорядился:
– С русским мы сами разберемся, а ты давай-ка сюда этого старикашку шамана! Нам пора убираться, пока НКВД своих не хватился. Да и штурмбаннфюрер уже заждался!
– Яволь!
Водитель закинул автомат за спину и неспешно направился к избе.
Обернувшись ему вслед, Архипов незаметно стрельнул глазами в сторону пенька, туда, где лежал радист Белянчиков. Жив ли?
Решение пришло молниеносно. С полуоборота он жестко врубил Болотникову кулаком под дых, перехватил безвольно повисшую руку с пистолетом и рванул на себя. Шорнборн среагировал мгновенно, и его «парабеллум» глянул на Архипова зрачком ствола, сулящим неминуемую смерть. Архипов резким движением довернулся, и оба выстрела Шорнборна пришлись в спину Болотникова. Не выпуская обмякшего Персея из рук, Архипов перехватил его пистолет и завалился на землю. В тот же миг от пенька длинно застрекотала автоматная очередь. Споткнулся и упал пронзенный автоматной очередью водитель. Опешивший Шорнборн метнулся в сторону, но пули хлестко простучали по кузову полуторки вслед за ним.
Предчувствуя непоправимое, Архипов дико заорал:
– Сержант, не стреля-а-ать!!!
Но было уже поздно. Стая разъяренных тупоносых пуль, выпущенных из автомата с расстояния в полтора десятка шагов, нагнала Шорнборна, и он будто повис в воздухе. Затем ноги его подломились, и он завалился на бок.
Архипов отбросил с себя тело Болотникова и встал, озирая малорадостную картину скоротечного боя:
– Что же ты наделал, сержант…
Сержант Белянчиков поднялся из-за пенька:
– А что было делать, товарищ капитан? Он бы мог запросто вас положить!
– Да ладно уж… Сам-то как? Голова на месте?
– На месте, товарищ капитан! А лейтенант-то наш… Как он меня по черепушке саданул! Хорошо хоть вскользь, и я быстро оклемался.
– Ну и молодец, что жив. Посмотри, что с рацией? Цела?
– Я мигом, товарищ капитан.
Радист кинул автомат за спину и бросился к рации, а Архипов с грустью присел на подножку полуторки. И водитель, и Шорнборн были мертвы. Смотрел в небо остекленевшими глазами и лейтенант Болотников. Персей закончил свой бесславный земной путь.
То, что все они были в итоге убиты, само по себе было и неплохо. Вряд ли кто из начальства упрекнет его за то, что он не подставил свою грудь да не взял живьем хоть одного фрица. Но самочувствие было хуже некуда – какой же ты «волкодав», если никого из трех хищников стреножить не сумел?
Тяжко вздохнув, он откинул борт и принялся затаскивать тела в кузов полуторки, где с дыркой во лбу лежал тот, что изображал часового. Разложив их в шеренгу, Архипов приступил к тщательному обыску каждого.
Так, а что у вас, ребятки, в карманах? Посмотрим… Красноармейские книжки… Удостоверения… это что же, тех убитых из отделения НКВД рудника?! Похоже… Папиросы, зажигалки… У этого пусто… И у этого – тоже… Не густо.
Карту он нашел в сапоге Шорнборна. Немецкие топографы знали свое дело туго. Их превосходная карта ни в какое сравнение не шла с той, что лежала в планшете Архипова. Но удивительно было другое. И даже не то, что маршрут, отмеченный несколькими пунктами закладок, интенсивно попетлял в горах Ловозерской тундры, как раз в тех местах, где находилось подземелье. Нет. Прочертив ломаной линией весь Кольский полуостров прямиком на север, маршрут этот обрывался на изрезанном шхерами берегу Баренцева моря, правее Йоканьги, где в аккуратном прямоугольничке был изображен силуэт подводной лодки, помеченный свастикой.
– Сержант! Что с рацией?
– Жива, товарищ капитан! Работает!!!
– Выходи на связь, живо!
Они пробрались по заболоченному берегу к поросшей лесом горе, и Шульга сразу приметил эту тропинку сквозь непроходимые поросли березняка. Опасаясь немецких «сюрпризов», Архипов пошел первым. Шульга скользнул за ним. Вместе с радистом их теперь осталось пятеро. После радиосвязи с Куприным Архипов недолго оставался в селе Ловозеро. Он очень спешил. Перед ним сложилась полная картина происходящего. Первым делом необходимо разыскать запропастившегося куда-то с началом перестрелки старика Гаврилова. Но из головы не выходила оброненная Шорнборном фраза: «…штурмбаннфюрер нас уже заждался!» Теперь-то, глядя на трофейную карту, Архипов знал, где искать этого загадочного штурмбаннфюрера.
И еще – Гаврилов. Ему позарез был нужен старик Гаврилов. Ведь именно в районе горы Головастик, где старик видел трех немцев во главе с чернобородым офицером, на карте и находился значок немецкой закладки. А это и могла быть та самая фрицевская «База».
Они с радистом обошли все село, но старик как в воду канул. Архипову пришлось оставить полуторку с телами убитых немцев на попечение местных жителей и на их артельной лодке вдвоем с радистом отправиться по озеру к тому месту, где находилось выставленное им во главе с Шульгой охранение.
– Товарищ капита-а-ан…
Эту растянутую над землей тонюсенькую проволочку Архипов заметил незадолго до свистящего шепота старшины. Зловеще поблескивая на свету, проволочка пересекала тропу и уходила обоими концами куда-то в непроходимые кущи. Стоило только сунуться в эту чащобу поросли, как механизм растяжки будет неминуемо потревожен, и тогда… Думать о том, что тогда будет, желание у Архипова пропало сразу. Как и желание разминировать тропу. Он усмехнулся: «Уж лучше тогда сразу дернуть растяжку…»
Оглядевшись по сторонам, он тронул Шульгу за плечо и указал глазами:
– Спускаемся здесь! Обойдем низом эти заросли, зови остальных!
Архипов скользнул вправо, ужом пробрался меж стеной стоявшим березняком и оказался у обрыва. Двумя метрами ниже тянул пологий, поросший брусничником склон. Удерживаясь за торчавшие из уступа щербатые сколы, Архипов осторожно спустился и помог перебраться всем остальным.
Теперь гору можно было обходить, почти не пригибаясь. Двухметровый обрыв надежно прикрывал их от самых внимательных глаз наблюдателя, но какое-то неясное беспокойство червоточинкой вселилось в душу капитана. Тронувшись цепочкой, друг за другом, они заложили полукруг в пару сотен шагов и внезапно оказались на открытом к горе пространстве.
Прежнее беспокойство трансформировалось в голове Архипова в грандиозный ударивший набат, и он вдруг прозрел.
Пулеметная очередь грянула вместе с его отчаянным криком:
– Назад!!!
Тяжелые пули ударили по каменным плитам и в разбросанные кругом валуны. Сотни мельчайших каменных осколков с противным визгом заметались над ними и принялись безжалостно сечь руки и лица. Срикошетив, рассвирепевшие пули бесновались над головами, вздымали прогорклую пыль, которой забивало ноздри, глаза, глотки. Патронов пулеметчик не жалел, и грохот пулеметной очереди долго стоял в воздухе. Но смолкло все так же внезапно, как и началось. Протирая забитые пылью глаза, Архипов поднял голову. Если бы пулеметчик проявил больше выдержки, он бы положил всю их группу.