Я собрался с духом и юркнул меж двумя высокими постаментами. Скрытно выбравшись к аллее, проскочил незаметно к машинам и распластался меж ними напротив входа.
Ботинок был новый. Без единой царапины и пылинки. Он появился из беззвучно открывшейся над моей головой дверцы и с наглой самоуверенностью преградил мне путь. Великолепная мягкая кожа, элегантный силуэт – ботинок пах не только новой краской, но и большими деньгами. Вероятно, от этой смеси желание чихнуть усилилось в разы, но я пересилил себя, подобрался и вскочил.
Кр-р-ях! Мне показалось, что на меня обрушилась массивная мраморная стела. Мир померк, взорвавшись мириадами ярчайших искр…
…Где-то рядом журчал прохладой ручеек. Его веселенькая струйка порождала у меня жесточайшую жажду, и я снова почувствовал себя самым несчастным человеком. Окончательно и вдребезги разбитая голова казалась оголенным нервом, распухший язык едва ворочался в наждачной сухости рта. Не день, а сплошное стихийное бедствие.
Ручеек журчал все соблазнительнее. Я потянулся на его звук, но в следующий миг чуть не задохнулся от потока ударившей в лицо воды. Спохватившись, я принялся жадно ловить языком стекающие с головы прохладные струйки.
– Гера, плесни-ка еще разок, видишь, вроде очухался!
Голос сверху был удивительно писклявым, но, видимо, не в тембре было дело – звякнуло ведро, и поток воды вновь захлестнул меня. На этот раз я задержал дыхание и широко раскрыл рот. Затхлая вода отдавала ржавым железом, но после пары глотков в голове немного прояснилось, хотя затылок ныл так, будто его зажали в огромные тиски.
Их лица расплывались надо мной неясными пятнами. Сосчитать эти пятна я уже был в состоянии, и по всему выходило, что никого, кроме этих двоих, здесь нет. Стоически переждав очередной ноющий спазм, я вновь открыл глаза.
Я лежал на мокром мраморном полу, а предо мною, упиваясь своим выигрышным положением, покачивался с пятки на носок обладатель новых ботинок. Худющий, как сушеная вобла, он пропищал:
– Очнулся? Гера, кличь народ! Хватит им с кустов пылюку сбивать.
Сбоку выросла фигура давешнего увальня:
– Петрович, а… этот как же?
– А что с ним станется? Ты же видишь – дохляк! Не скоро оклемается. А чуть рыпнется, я ему из пистоля третью дырку промеж глаз проговорю!
Они оба довольно заржали, и Гера захлопнул за собой дверь. Наступившая тишина лишь изредка нарушалась стуком капель о жестяное дно ведра.
Секунды отпущенного мне времени таяли безвозвратно, и вместе с ними так же стремительно таяли мои шансы на благополучный исход – тело представлялось мне если не полностью, то уж большей частью будто слепленным из ваты. Стиснув зубы, я многократно участил пульс, жутко взревел и со всей проворностью, на которую может быть способен обреченный, вскочил на ноги.
Худосочный Петрович не успел вскинуть свой «пистоль» системы Макарова, как я с короткого замаха, но очень сладостно саданул его под ухо. Очки с него улетели куда-то вслед за пистолетом, и он, испугав меня неестественно вывернувшейся головой, рухнул у двери лицом на пол. Я не баловал их сегодня разнообразием приемов, но он был, похоже, тому здорово удивлен, хотя я удивлен был собственной прыти не меньше.
Табурет принял мое обессиленное тело, и тут я увидел уголок конверта, торчащий из кармана пиджака Петровича. Мысль, возникшая в голове, была совсем не о том, хорошо ли читать чужие письма. С осознанием того, что мне сегодня дважды повезло выкрутиться, ко мне пришло почему-то странное, если не сказать веселое спокойствие. Конверт перекочевал в мой карман, и я принялся приводить Петровича в чувство.
Не сразу, но он все же подал признаки жизни, а вскоре окончательно вернулся оттуда, куда моя злость отправила его одним ударом. Размазывая кровь по разбитому о пол лицу, он остановил плывущий взор на моей приветливой физиономии, и в зрачках его близоруко сощурившихся глаз стал шириться ужас. Я подобрал оброненный им пистолет:
– Ну?!
Но мой потрясенный оппонент, отъехавший в спасительный для психики мир, все еще находился в несогласии с реальностью. Он вращал округлившимися глазами по сторонам, не желая смириться то ли с удручающей действительностью, то ли с чувством острой сосущей тоски.
Несмотря на свое состояние, кое-что из спецкурса по психоанализу я все же вспомнил – впечатлительных субъектов из невменяемого состояния проще выводить искренностью демонстрируемых намерений. Наотмашь хлестнув его по лицу, я решительно передернул затвор пистолета и жестко, кроша зубы, сунул ствол в его полуоткрытый рот:
– Повторять больше не буду! Кто послал?! С какой целью?!
Сеанс психотерапии удался. Рассеченные губы искривились, волна животного страха прокатилась по его лицу, и, стуча раскрошившимися зубами о ствол, он что-то прохрипел.
Я переставил пистолет к переносице:
– Говори…
Сводя глаза к зрачку ствола, он выдохнул:
– Г-грек…
– Кто он? …
Не отрывая от ствола полных робкой надежды глаз, Петрович торопливо защебетал.
По поводу меня, как оказалось, хлопотал некий господин, в определенных кругах известный как Грек. Человек с большим весом в этих кругах и с немалым капиталом. Навещая Отечество, как и прочие из нынешней «элиты» – вахтовым методом, большую часть времени Грек проводит в любимом своем детище, в казино «Венеция». Вот туда-то и должны были доставить меня его молодцы.
Из-за чего все хлопоты? И здесь оказалось все до непристойности просто – хлопотал сей Грек по поводу… моего наследства. Якобы завещанного мне моим предком, неким князем.
Оставаться здесь далее было неблаговидно, ибо с улицы уже доносились какие-то неясные звуки, а я нисколько не сомневался – кто был их источником.
Аккуратно передавив Петровичу сонные артерии, я еще раз выключил его из игры. Через некоторое время он, конечно же, придет в себя и, скорее всего, здорово обрадуется, что меня рядом с ним уже нет. Хотя его дружки вряд ли разделят его чувства.
Скоренько покинув погост, я шмыгнул в первый же безлюдный проезд. В детстве мы частенько наведывались сюда, чтобы поиграть в войнушки, вихрем проносясь по бесконечным лабиринтам проходных дворов. Так что спустя каких-то несколько минут я был уже недосягаем для любого преследования.
Найдя укромное местечко, я присел на корточки и извлек из конверта сложенный вчетверо лист. Это была ксерокопия. Короткое письмо, напечатанное на бумаге с фирменным штемпелем:
… …… 2002 года 53214 Франция
Бульвар Роше, 14–2, Париж
Адвокатская контора д. Франсуазы Леру
Господин Велихов!
С удовольствием сообщаем Вам, что Вы признаны правопреемником по завещанию князя Александра Благовещенского, как его единственный наследник. Князь Александр Благовещенский, 02.09.1888 года рождения, проживал в Париже по адресу… и умер 20.12.1969 года. Князь похоронен на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа…
Приглашаем Вас в любое удобное Вам время для выполнения необходимых в данном случае юридических формальностей, сопутствующих оформлению наследства в соответствии с законодательством Французской Республики.
В консульский отдел посольства Франции в г. Москве необходимые документы для оформления въездной визы уже отправлены. Секретарь консульства г. Анри Брессар примет Вас в любой из ближайших дней.
С наилучшими пожеланиями…»
Жизнь в моем теле на какой-то миг замерла полностью, а если что и совершало какое-либо целеустремленное движение, так это брови. Ибо я и был тем самым Андреем Николаевичем Велиховым, кому адресовалось письмо из Франции.
– База! Ответьте Филиалу! Прием…
– Слушаю.
– Наследника пытались изъять.
– Кто?!
– Неизвестная группа, устанавливаем. Наследник ушел, оставив «двухсотого». Как поняли? Прием…
(Продолжение следует)
Notes
«Аненербе» (Ahnenerbe) – «Наследие предков» (нем.). Создано 10 июля 1935 года по инициативе рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера, Рихарда Дарре и доктора Германа Вирта. В структуре «Аненербе» работало более пятидесяти институтов в самых различных направлениях. (Здесь и далее прим. авт.)
Вернуться
Ве́рнер Фрайхерр фон Фрич (барон, нем. Werner Freiherr von Fritsch), (4 августа 1880 – 22 сентября 1939) – генерал-полковник вермахта, до 1938 года – главнокомандующий сухопутными войсками.
Вернер Эдуард Фриц фон Бломберг (нем. Werner Eduard Fritz von Blomberg 2 сентября 1878 – 14 марта 1946) – генерал-фельдмаршал (20 апреля 1936 года), в 1933–1938 годах министр имперской обороны.
5 ноября 1937 года фон Бломберг и фон Фрич открыто выступили против планов Гитлера, направленных на милитаризацию Германии, и позже были смещены со своих постов.
Вернуться
Пири Рейс (Хаджи Мухиддин Пири ибн Хаджи Мехмед) (1465–1554) – известный адмирал Османской империи, картограф. Автор книги «Китаби Бахрийе», в которой подробно описывает лоции Средиземного и Эгейского морей. Составленная им в 1513 году карта мира содержит в себе не открытые еще тогда континенты и не присущие тому времени навигационные обозначения.
Вернуться
Штандартенфюрер (нем. Standartenführer) – чин (звание) в СС и СА, соответствовал чину полковника.
Вернуться
Люфтваффе (Luftwaffe – нем.)– военно-воздушные силы гитлеровской Германии в период с 1933 по 1945 год.
Вернуться
Эрнст Шеффер (E.Scheffer) (1910–1992) – ученый-зоолог, возглавлял в «Аненербе» «Тибетский отдел». Был в Тибете со смешанными экспедициями и в 1931 и 1935 годах. Его экспедиция 1938–1939 годов проходила под эгидой «Аненербе». Экспедиция установила на горе Канченджанга (8586 метров) радиоретранслятор, посредством которого у Ставки Гитлера по 1942 год работал «радиомост» с Лхасой. Экспедиция наработала важнейший материал, установив тесные отношения с тибетскими монахами, считавшими, что Гитлеру действительно по плечу создание сверхчеловека. В 1945 году при штурме рейхсканцелярии в Берлине советскими войсками будут обнаружены мертвые тибетцы в форме СС.