Девушка закатила глаза.
— Я не собираюсь вступать в теологические споры с психом.
— Неужели?
— Поверьте мне, вы проиграете.
Иблис выгнул брови и ухмыльнулся.
— Тебя больше заботит не истина, а победа в споре.
— Вы не можете доказать существование бога, дьявола или жизни после смерти.
— Ты когда-нибудь хоть что-то принимала на веру?
— Я верю только в то, что реально, в то, что могу потрогать, в то, что может быть доказано наукой.
Иблис кивнул.
— А что может доказать наука?
Синди упрямо и рассерженно молчала.
— Ты играешь в финансовом мире, осуществляешь рейдерские захваты. Делаешь деньги на несчастьях других. Каждый раз, когда ты получаешь деньги, кто-то их теряет.
— Все это абсолютно законно, — возразила Синди.
— Но нравственно ли? — Иблис помолчал, чтобы придать большую весомость своим словам.
— И это вы говорите мне о нравственности?
— Компания, в которой ты собираешься работать, — они будут, наверное, платить тебе громадные деньги.
— Мне платят столько, сколько я стою.
— И ты веришь в это? А что, если ты узнаешь, что ты — всего лишь пешка в гораздо более крупной игре? Как и большинство рабочих пчелок в большой корпорации — они пешки, зарабатывающие себе на хлеб насущный, чтобы улей стал больше, компания — сильнее, а босс — богаче. Тебя это не волнует? Тебя, с твоей оксфордской степенью?
— Мое время еще придет, — сказала Синди.
— Ты уверена?
Девушка стояла, не в силах скрыть зарождающиеся сомнения.
— Ты с десяти лет стремилась к большим заработкам. Ты всегда говорила: «Тридцать миллионов к тридцати годам, триста…»
— К сорока, — неохотно сказала она.
— Богатство приходит к тем, кто готов рисковать, Синди, а не к рабочим пчелкам, не к тем, кто играет в безопасные игры. А ты в другие не играешь, мисс Чистюля. Ты веришь в обещания начальника, веришь ему, веришь во всемогущий доллар, но твой успех далеко еще не факт. Они, вероятно, обдурят тебя всякими бесполезными опциями, а при выходе на пенсию подарят часы за двадцать пять долларов.
— Они обо мне позаботятся. Я им доверяю.
— А собственной сестре — нет, — сказал Иблис, словно это ставило точку в их споре. — Так вот, я скажу тебе без обиняков. Ты можешь верить боссу, которого никогда в жизни не видела, ты отдала ему свое будущее за обещание долларов, но в то же время ты даже не желаешь рассматривать возможность существования сил более мощных, чем человек, — бога, обещающего жизнь вечную.
Синди смотрела в глаза противнику; она почти не сомневалась, что этот человек находится на грани безумия: он рассуждал о боге, но был готов без колебаний убить ее и Симона, если это будет способствовать достижению его цели.
— Мы рождаемся, живем и умираем. И все — ничего до и ничего после. Никакого бога, никакого волшебства или тайны, ни небес, ни ада. Нет ничего, что вы могли бы сделать или сказать, чтобы убедить меня в обратном.
— А что, если я покажу тебе кое-что? — Иблис расшнуровал кожаный чехол, потом раскрыл внутреннюю застежку, вытащил карту и почтительно разложил ее на столе.
Синди смотрела на тщательно нанесенный рисунок — за всю жизнь она не видела ничего подобного. Потом взглянула в холодные, безжизненные глаза своего тюремщика, не понимая, что он ей показывает и для чего.
— Что, если я открою тебе тайну, — продолжил он, — которая изменит твой взгляд на мир?
Глава 31
КК спустилась по трем лестничным пролетам и приоткрыла большую белую пожароустойчивую дверь из металла. Она выглянула на улицу, в стамбульское утро — температура уже поднималась, из-за высокой влажности каждый вдох давался с трудом. Мощеная улица была почти пуста, если не считать нескольких лавочников, торопящихся по своим делам в преддверии грядущего дня.
Кэтрин постояла в дверях, сердце ее колотилось, ноги готовы были припустить бегом — она не знала, не наблюдают ли за ней полицейские, не следит ли Иблис, не преследует ли еще кто-то неизвестный. А Майкл — она не могла найти оправдания его предательству. Она поверила, отдалась ему. Нет, Кэтрин не ставила под вопрос тот порыв страсти, что охватил их, но факт оставался фактом: он оставил ее, унеся посох, который выкрала она. КК надеялась, что он не предпримет какой-нибудь глупости. Если Иблис узнает, что Майкл жив, то во второй раз этот убийца не даст осечки. У нее оставалось менее пяти часов, чтобы найти Сент-Пьера и отдать посох Иблису.
И тут из-за угла вырулил лимузин; он двигался медленно, приближаясь. КК отступила в коридор, оставив в дверях щелку, чтобы видеть, что произойдет. Черный автомобиль в этом захудалом районе, среди ветхих домишек, совсем не на месте. Он оказался здесь не случайно.
Лимузин медленно приближался, словно присматриваясь и готовясь к прыжку, и наконец остановился. Окно опустилось.
КК отпустила дверь — и та с гулким стуком захлопнулась, а женщина отошла в темноту коридора, готовая пуститься наутек.
— Доброе утро, — услышала она голос снаружи.
Страх мгновенно оставил КК. Она открыла дверь и увидела стоящего у лимузина Майкла. Левой рукой он держал дверь, а правой — пакет из оберточной бумаги.
— Проголодалась? — спросил он.
Кэтрин вышла, посмотрела в обе стороны, не в силах избавиться от своей паранойи, и быстро запрыгнула в машину. Майкл сел следом, захлопнул дверь, и КК впервые с момента пробуждения почувствовала себя в безопасности. В салоне стоял запах свежего хлеба и кофе; вовсю работал кондиционер, разгоняя утреннюю жару.
Майкл улыбнулся ей, открыл пакет и вытащил оттуда две слоеные булочки и бутылку с водой.
— Куда ты пропал, черт побери? — взорвалась КК, давая волю накопившимся злости и обиде. — Я тебе звонила — ты что, не мог ответить?
Он молча смотрел на нее, на лице — выражение смятения. Потом приподнял пакет.
— Завтрак.
— А записку ты не мог оставить?
Майкл посмотрел на Буша, сидевшего за рулем. КК проследила за направлением его взгляда, увидела крупную фигуру и напустилась на него:
— А с тобой что случилось? Ты тоже не отвечал на звонки.
Пол ничего не ответил — он сосредоточился на дороге, включил передачу, и машина тронулась.
— А где посох? Что ты с ним сделал, черт возьми?
Майкл поднял руки, словно предупреждая драку.
— Успокойся…
— Иди к черту! Ты не имел права его брать.
Не сводя с нее глаз, Сент-Пьер положил пакет с завтраком и, подняв кожаный чехол с пола, передал его девушке. Кэтрин выхватила чехол и погрузилась в молчание, рассерженно глядя в тонированное стекло, как ребенок, который настоял на своем, но все равно не рад этому.
Майкл протянул ей булочку и бутылку с водой. КК проигнорировала его жест и снова занялась созерцанием города, который гудел за окном.
Буш влился в утренний трафик. Машина шла неровно, дергаясь, трогаясь с места и останавливаясь, но все же продвигалась по древнему городу. Пол наконец-то приспособился к стамбульской манере езды, поняв, что здесь каждый сам по себе и против всех и выигрывает тот, кто ездит агрессивно, не думая о других; этакая игра «кто кого», в которой неуверенные обречены ползти улиткой.
Они сидели молча, каждый погрузившись в свои мысли. За окном проплыла мимо Голубая мечеть, откуда выходили после утренней молитвы жители. Затем, миновав Большой базар, они выехали на бульвар Ататюрка, проехали по мосту и дальше — в современный мир азиатской части города. Космополитичная, свежая и новая, она контрастировала с древними шедеврами и кварталами, которые остались позади.
— Ты не хочешь меня просветить, куда мы едем? — Кэтрин посмотрела на Майкла.
— Особо не возражаю. — Он занимался ноутбуком, стоящим у него на коленях.
КК проигнорировала его легкомысленный ответ и подалась вперед к Бушу.
— Может, ты мне скажешь?
Тот вел машину, одновременно сверяясь с навигатором, на экране которого помигивали две метки: одна в центре, другая в правом верхнем углу.
— Что это?
— Ты позавтракала? — спросил Пол, надеясь сменить тему.
— Что это? — повторила КК, чувствуя, как в ней растет раздражение. — Может быть, бога ради, кто-нибудь уже скажет мне, куда мы едем?
Буш бросил взгляд в зеркало заднего вида, встретился взглядом с Майклом и, прочитав в них согласие, повернул на мгновение голову и сказал:
— Едем за твоей сестрой и Симоном.
Частное владение занимало пять акров вылизанных лужаек за каменной стеной высотой в десять футов. Трехэтажный дом в средиземноморском стиле выходил к воде и свидетельствовал о громадном богатстве.
Внушительные ворота кованого чугуна говорили о серьезной системе безопасности за высокими стенами. Двое охранников находились по сторонам ворот, а с высоких белых металлических шестов на мир подозрительно смотрели три камеры.
— Где мы, черт возьми? — спросила КК.
Буш снял монитор с крепления, две метки мигали рядом в центре экрана.
— Мы ищем кожаный чехол с картой.
Он повернулся к девушке, показал маленький чип размером с пластинку жевательной резинки и передал ей.
— Он водонепроницаемый. Батарейки хватает на сорок восемь часов.
КК недоуменно смотрела на него.
— Чтобы его активировать, нужно щелкнуть этим маленьким выключателем сбоку. — Рядом с громадным пальцем Буша булавочная иголка выключателя казалась еще меньше, чем на самом деле.
КК нажала на выключатель, и в центре экрана навигатора появилась еще одна красная метка. Она улыбнулась.
— Сукин сын.
— Ты не первая так его называешь. Я испытываю те же чувства. — Буш ухмыльнулся.
Кэтрин нахмурилась, вглядываясь в экран навигатора.
— Если один в этом доме, другой у меня в руках, то где же третий?
Майкл поднял кожаный чехол с посохом с пола машины.
— Я вчера на всякий случай посадил один сюда. Взял у тебя его на время, чтобы заменить батарейку.
— Почему ты мне не сказал?
— Не хотел тебя будить, — смущенно ответил Сент-Пьер.