Этого следовало ожидать, но тем не менее молодой врач оказался застигнут врасплох и не сразу нашел, что ответить. Теперь придется все делать быстро, чтобы не вызвать недовольства.
— Ваше величество, — начал он, приготовившись к объяснениям. — Придется немного подождать. Их следует немедленно водворить в карантин и обработать одежду.
Эдуард, уставший от заточения не меньше, чем его вспыльчивая дочь, ответил врачу гневным взглядом, и голос его зазвенел.
— Отлично, — сказал он, — я вернусь сейчас в свои апартаменты. Но в течение часа жду вас с известием, что мне можно с ними переговорить. Для вас лучше, если к этому времени все будет готово. Удачи, лекарь.
Алехандро, хоть и испугавшись королевского гнева, отбросил лишние мысли и вернулся к воротам. Слишком многое ему предстояло сделать, чтобы позволить себе всерьез огорчаться из-за недовольства его величества. «Через час, — подумал он. — Слишком мало». Бегом он ринулся к воротам и выглянул через окошко. Рид и Мэттьюз стояли перед решеткой, похожие в своих масках, подобных клювам, на гигантских птиц. Алехандро велел снять маски, оба повиновались и отбросили их в сторону. Одна маска упала рядом с низкой оградой вокруг коновязи. Жеребец Мэттьюза, молодой и любопытный, потянулся, обнюхал и попробовал на вкус. Вкус ему, очевидно не понравился, так что он, отбросив находку, повернулся к соседу и игриво ткнулся мордой ему в бок.
Алехандро, занятый приготовлениями, не обратил на это внимания. Тем же флагштоком, которым отметил безопасную зону, он подцепил два балахона с клобуками из грубого полотна и велел одеться и прикрыть голову.
Оба, и солдат, и портной, выглядели нелепо и дико. Если бы не серьезность происходящего, можно было бы подумать, что здесь устроили цирковое представление или же совершают какой-то древний языческий обряд. Мэттьюз вошел в ворота и зашагал к часовне уверенно, твердым шагом, а портной откровенно боялся и пугливо оглядывался на толпу. В прежние его визиты в Виндзор ему оказывали куда более радушный и подобающий его чину прием, и ему явно было неловко предстать перед своей покровительницей в столь неприглядном виде.
Изабелла же, осмелевшая после ухода родителей, при виде портного запрыгала и захлопала в ладоши, будто ребенок.
— Приветствую вас, месье Рид. Отличная работа, Мэттьюз! Я велю вас обоих хорошо наградить за храбрость!
От возгласа Изабеллы толпа ожила и зашумела, и в сгущавшихся сумерках в воздух полетели веселые крики, будто приветствовали вернувшегося героя и спасенного им заложника. Мэттьюз моментально расцвел и шел, помахивая в знак признательности рукой и раскланиваясь, как придворный. Гордо он вошел в часовню, исчезнув из вида толпы, и следом за ним туда юркнул смятенный, испуганный портной.
Толпа зевак быстро рассеялась, но Алехандро еще задержался, чтобы переговорить с прибывшими. Он встал подальше от заколоченного окна и крикнул:
— Поздравляю с выполнением задания и благополучным возвращением, Мэттьюз. Для вас там приготовлена чистая одежда, а в шкафу запас эля и хлеба. Я постарался предусмотреть все, что вам может понадобиться, чтобы вы не чувствовали никаких неудобств в вашем вынужденном заточении.
Несмотря на то что ему предстояло две недели просидеть взаперти с надменным с виду портным, Мэттьюз был в отличном расположении духа.
— Вы только забыли привести хорошенькую девицу, — весело пошутил он.
— Ах да, конечно, какой же я болван, — тем же тоном подхватил Алехандро, радуясь его хорошему настроению. — Но уж придется вам довольствоваться обществом месье Рида.
Хохотнув, Мэттьюз оглянулся на портного, который, еще не придя в себя после столь резкой перемены, сидел на своей постели, уставившись взглядом в пол.
— Разве что немного погодя, — откликнулся солдат. — Пока что он еще не обвыкся в нашем новом доме. Да и сам я после такой-то скачки, с рассвета до заката, пожалуй, тоже скоро улягусь на свое роскошное ложе, — он показал рукой на соломенный тюфяк, — но, к сожалению, в одиночестве.
— Я вынужден просить вас немного подождать с отдыхом, поскольку с вами желал побеседовать его величество король.
Мэттьюз пожал плечами:
— Наверное, уж сколько-то еще продержусь, но вот мастер Рид сегодня явно не годится в собеседники.
Не успели они договорить, как появился король. Ему не терпелось узнать, что происходит за стенами замка, однако новости, которые привез Мэттьюз, были нерадостными.
— Дома пустые, — рассказывал Мэттьюз. — Поля неубранные, зерно гниет, сир. Но работать, похоже, некому, людей почти не осталось. Все вымерли, сир.
Потом Мэттьюз поведал королю о том, что увидел, пока ждал портного, собиравшего свои ткани и инструменты.
— Там рядом есть поле, где, говорят, похоронены сотни погибших. Вид там и в самом деле такой, будто его только что перепахали, столько там новых могил. А в аббатстве осталось всего два священника, и некому хоронить. Мертвые отправляются к Создателю без покаяния и без мессы, потому что некому к ним теперь приходить, а те, что еще живы, боясь заразиться, сидят по домам.
Алехандро стоял поодаль, слушая их разговор. Чем больше рассказывал солдат, тем суровее и печальней становилось лицо короля, начинавшего понимать размах бедствия, постигшего всех, кто не укрылся за стенами Виндзорского замка. Эдуард молчал, ибо ему нечего было сказать в ответ.
Мэттьюз вежливо помолчал несколько минут, не желая прерывать раздумий монарха. Не дождавшись ответа, он снова попросил позволения говорить. Король рассеянно кивнул.
— Ваше величество, — сказал солдат, — воистину наступил конец свет, как и было предсказано.
Принцесса Изабелла смогла продержаться до самого следующего утра. Проснувшись в сторожке недалеко от часовни, Алехандро тяжело вздохнул, когда солдат, поднявший его с постели, сказал, что принцесса ждет его во дворе.
— Доброе утро, доктор Эрнандес, — весело прощебетала она. — Я хотела бы задать вам несколько вопросов, касающихся мастера Рида.
Усталый, невыспавшийся, Алехандро понимал, что от нее просто так не отмахнешься. Она не отвяжется до тех пор, пока не получит то, за чем пришла.
— К вашим услугам, ваше высочество, — сказал он вежливей, чем подумал.
— Мне нужно знать, насколько я могу приближаться к окнам и можно ли передать мастеру Риду для ознакомления наброски для новых платьев. Если бы он занялся делом, пока находится в своем временном заточении, то, безусловно, мы быстрее бы и закончили. Я не собираюсь доставлять ему больших неудобств.
«Будто бы две недели в заточении сами по себе не неудобство», — подумал Алехандро.
— Наброски передать можно, — сказал он довольно холодно, — только не из рук в руки. Мы положим их в подсобное окошко, куда им кладут все, что нужно. Буду счастлив помочь, если вы отдадите их мне.
Обрадовавшись, принцесса весело пообещала, что немедленно пришлет папку с собственными рисунками, с которыми, как сказала она, обращаться нужно со всей аккуратностью и переслать портному при первой возможности. «Словно и не помнит о нашей ссоре, — подумал Алехандро. — Она ведет себя так, будто все, что я делаю, зависит лишь от моего желания пойти или не пойти ей навстречу. Она даже не видит ничего странного в этом переполохе, устроенном ради ее каприза».
Вскоре после ухода Изабеллы появилась Адель, которая принесла папку с рисунками. Алехандро при виде ее обрадовался, и тяжелые мысли сами собой вылетели из головы.
— Ваше присутствие греет сердце, леди Троксвуд, — сказал он, принимая из рук в руки рисунки.
— И мое сердце согрето рядом с вами, месье. Я сама вызвалась пойти, как только принцесса сообщила, что нужно передать вам папку. Сначала она не захотела, поскольку считала поручение ниже моего достоинства, но я сказала, что нельзя отдавать столь важную вещь в руки человеку, кто не понимает ее ценности.
— Адель, — сказал он, впервые набравшись смелости назвать ее по имени, — ни один посланник принцессы не мог бы порадовать меня своим появлением больше. Я сожалею о том, что видеться нам приходится редко, ибо ваше общество для меня самое любезное и желанное.
Пользуясь редкой минуткой, они немного поговорили о недавних событиях, после чего Адель извинилась, неохотно прервав беседу, и напомнила, что принцесса ждет и если она не появится, то на поиски будет послана другая фрейлина.
— Сожалею, что наши пути пересекаются столь ненадолго, — печально сказал Алехандро.
— В таком случае у нас есть причина изменить наши пути так, чтобы они более устраивали нас обоих, — ответила она. — Желаю вам хорошего дня, доктор. Буду с нетерпением ждать нашей следующей встречи.
Он смотрел ей вслед, и сердце у него бешено билось. С трудом он заставил себя заняться делами. Проверив сначала, в каком состоянии находятся его подопечные, Мэттьюз и Рид, Алехандро разыскал сэра Джона.
— Вроде бы у них все спокойно. Будьте любезны, велите передать эту папку мастеру Риду. Мне нужно немедленно вымыться и заняться дезинфекцией, так что я вас оставляю и отправляюсь к себе.
Поблагодарив рыцаря за все, что тот делал, Алехандро пошел к себе в южное крыло замка принимать ванну. Отослав слугу, который уже все приготовил, он снял всю одежду и погрузился в горячую, исходившую паром воду. Яростно скреб он каждый кусочек тела, будто смывая с себя отвращение, с каким участвовал в этом, казавшемся ему недостойным спектакле.
Клеймо его и теперь, через несколько месяцев, было все еще ярко-красным. Но не пройдет много времени, как оно начнет постепенно бледнеть. Когда-нибудь краснота сойдет, и он, может быть, снова начнет носить распахнутый ворот. «Если доживу», — мрачно подумал Алехандро.
На четвертый день карантина незадолго до рассвета Алехандро, убегающий во сне от вампиров, был разбужен слугой, который тряс его за плечо и теребил за руку, как будит мать испуганный ребенок:
— Месье! Месье! Вас вызывают к воротам! Поднимайтесь, вас зовет сэр Джон!