— Что нам делать?
— Ждать. — Что еще он мог предложить? — Поесть, конечно. И ждать.
— Может, послать кого-нибудь навстречу?
— Пока не стоит. Майкл в состоянии позаботиться о себе. Может, не желая слишком утруждать Галена, он решил заночевать где-нибудь в пустой конюшне, а вернуться утром.
— Как можно спать в таком костюме?
Том не ответил на этот вопрос.
— Уверен, с ним все в порядке. Майкл умный человек.
«Надо же быть таким дураком, позволить вот так поймать себя», — думал Майкл, сердито расхаживая туда и обратно по маленькой комнате в большем из двух зданий, когда-то бывшем жилым фермерским домом и теперь, как казалось Майклу, любовно восстановленном до своего первоначального состояния.
Полы блестели от лака, на белых стенах ни пятнышка. На одной из них висели полки, уставленные разнокалиберными книгами; их вид доставил Майклу удовольствие — пока он не вспомнил, что эта библиотека стала для него тюрьмой. Сквозь узкое окно с кружевными занавесками в комнату проникали косые солнечные лучи. Возникла мысль разбить его, но он отбросил ее, выглянув в окно и увидев стоящего снаружи молодого человека. Причем в ботинках: существенное преимущество.
Не говоря уж о молодости и хорошем знании местности.
Однако он не видел никого в ножных кандалах, и обращались с ним на удивление хорошо; может, ему все же не причинят вреда? Лучше взять себя в руки, успокоиться — и дождаться, пока представится возможность сбежать. В таком взволнованном состоянии уснуть он не мог, поэтому принялся читать названия стоящих на полках книг, пока взгляд не остановился на одном из них: «Изготовление сыров».
Он читал что-то о сычужном ферменте — хотя, по правде говоря, толком не мог сосредоточиться, — когда дверь отворилась. Вошел мужчина с пистолетом Майкла в руке и с ним та женщина, Линда, которая несла поднос с едой. Майкл увидел, как над тарелкой поднимается пар, почувствовал аппетитный запах; рот непроизвольно наполнился слюной. На тарелке были бобы, мелко нарезанная курица и какая-то зелень… возможно, шпинат. Тут же лежала потускневшая от времени ложка.
Линда поставила поднос и вышла.
— Мы подумали, может, вы проголодались, — сказал мужчина, растягивая слова на манер южан. — Давайте поешьте.
Майкл встал, делая вид, что не замечает подноса.
— Кто вы? Зачем я здесь?
Мужчина улыбнулся и кивнул на еду.
— Моя жена обидится, если выяснится, что ее труды пропали зря, поэтому, прошу вас, съешьте то, что она для вас приготовила. — Он попятился к двери. — После этого мы зададим вам те же вопросы.
Том повесил фонарь на крюк над дверью и отчистил ботинки от весенней грязи. Развязывая шнурки, он услышал негромкие голоса Кэролайн и Джейни. Поставил ботинки на коврик и в одних носках вошел в зал. Женщины тут же повернулись в его сторону; он увидел, что Кэролайн плачет.
Обычно, устроив на ночь животных и возвращаясь после этого домой, мужчины находили женщин, сидящих за чашкой чая — слава богу, что у них есть теплица — и занятых мелкой рутинной работой, в которой не было недостатка в их новом мире. Всегда требовалось то заштопать дырки, то подлатать или сшить заново рукавицы, то связать прихватки для посуды или половые коврики. Том часто восхищался своей женой — женщиной, получившей прекрасное образование и достигшей большого профессионального успеха, — которая, казалось, находила удовлетворение в занятиях простыми домашними делами. Она, когда-то вскрывавшая мозг сотням пациентов, сейчас своими необыкновенно чуткими пальцами вязала, плела и шила всякие нужные мелочи. Он никогда не слышал от нее ни единого слова жалобы на то, что другие, возможно, расценили бы как понижение своего статуса. Пока женщины трудились, мужчины играли в карты или «Скрэбл»;[105] если кто-то уставал или неважно себя чувствовал, его сменял другой.
Оглянувшись, Том не увидел дочери.
— Где Кристина? — спросил он.
— В лаборатории, — ответила Джейни. — Ей нужно что-то там проверить.
Ну, с этим все понятно: это просто вежливое оправдание, чтобы избежать дискомфорта ожидания. Том знал, что его дочь всегда терпеть не могла эмоционального дискомфорта; это состояние выбивало из колеи и расстраивало ее. Волнение из-за задержки Майкла сгущалось в воздухе, как туча, накладывая печать на лица всех женщин. Приятного вечернего разговора ожидать не приходилось.
Проведав дочь, Том вернулся в зал, сел рядом с Кэролайн и положил руку ей на плечо.
— Может, еще не время так уж огорчаться.
— Тебе легко говорить, — ответила она, шмыгнув носом.
— Понимаю твои чувства, но постарайся хотя бы не сходить с ума. По крайней мере, пока.
— Господи! — Кэролайн обхватила себя руками. — Если бы у нас было радио или что-нибудь…
— Да, тогда все было бы гораздо проще.
Несколько минут прошли в молчании; все думали об одном и том же, но каждый по-своему. В конце концов Кэролайн отправилась в постель, и вскоре зал опустел. Джейни и Том остались одни.
Бросив быстрый взгляд в сторону закрытой двери спальни Кэролайн, Джейни спросила:
— И что теперь?
— Не знаю. Меня начинает точить мысль, что, может, не стоило никуда посылать Майкла.
— Ну, на то имелась серьезная причина. Нужно было больше узнать об этой бактерии, а как иначе это сделать?
— Даже если он зашел чуть дальше, чем планировалось, — после паузы заговорил Том, — хотя я понятия не имею, зачем бы он это сделал, к завтрашнему полудню он должен вернуться. Самая дальняя точка сбора образцов укладывается в эти временные рамки, даже если бы он шел пешком.
Некоторое время Джейни обдумывала его слова.
— Если придется отправиться на его поиски, это должна сделать я.
Ее муж среагировал мгновенно и очень энергично.
— Нет! Ни в коем случае. Пойду я. Или кто-нибудь другой из мужчин.
— А если что-то случится с тобой и ты не вернешься, что нам делать, оставшись без двух мужчин? К тому же, если Майкл пострадал, я могу лучше всех позаботиться о нем.
— Никуда ты не пойдешь, даже не заикайся об этом. У тебя нет костюма… а ведь это опасный район, не забыла? Опасный район.
— У других тоже нет костюма! Придется просто выйти ненадолго и так же быстро вернуться. Что бы ни случилось с Майклом, это, скорее всего, произошло еще на пути. Я надену маску.
Не отвечая, Том сидел у стола с мрачным, огорченным видом. Потом поднялся и заговорил спокойно, умело скрывая свою тревогу, как это было ему свойственно. Перед Джейни снова был юрист, авторитетный человек, уверенно отстаивающий свою точку зрения.
— При всем моем уважении, дорогая, мы опережаем события. Весьма вероятно, что его задержка вызвана вполне оправданной причиной. Например, он нашел что-то фантастическое, способное изменить всю нашу жизнь, и тащит эту находку сюда.
Глава 9
Ночь уже почти наступила, а отряд де Шальяка все еще продолжал скакать. Один солдат погиб, получив стрелу в сердце, другой, в очень скверном состоянии — стрелу отрезали, но не стали вытаскивать, и она теперь выступала из шеи не больше чем на толщину пальца, — лежал на поспешно сооруженной волокуше. До Дижона было еще не меньше часа пути. Все попытки Алехандро переговорить с де Шальяком наедине окончились неудачей. Не удалось ему побеседовать и с Филоменой, не считая нескольких фраз, которыми он перебросился с ней во время рокового сражения.
Все были измотаны до предела. Гильом цеплялся за спину Алехандро, но находился в таком нервном, взволнованном состоянии, что и минуты не мог усидеть спокойно.
Тело погибшего положили на его же коня.
— Похороним его в Дижоне, — объявил де Шальяк.
Алехандро против воли думал о том, что один человек погиб, а другой находится при смерти, и все это зря. Мародерам «свободных отрядов» не досталось ни су.
Филомена скакала впереди, сразу за де Шальяком, который время от времени оглядывался на нее, как бы желая проверить, в каком она состоянии. Алехандро знал, что она потрясена, понял это по ее лицу. И еще он заметил, что, когда после сражения она садилась на коня, у нее дрожали руки.
Сейчас капитан охраны задал быстрый темп скачки; они потеряли час во время схватки, да и раненого товарища требовалось как можно быстрее доставить в безопасное место. Чем ближе к Дижону, тем чаще попадались крестьянские дома, и капитан не раз бросал на де Шальяка взгляд, как бы испрашивая позволения остановиться. Однако тот не реагировал, и они продолжали путь. Вскоре их взорам открылся раскинувшийся впереди, в долине, небольшой город. Над деревьями поднималась высокая колокольня. Надо полагать, это и было место их назначения.
В красивом старомодном аббатстве Дижона встреча прошла без обычной помпы и церемоний, которыми сопровождалось их появление в предыдущие дни. Де Шальяк сам проследил, чтобы братья тут же перенесли раненого внутрь. Покойника сняли с его незадачливого коня и, прежде чем унести, положили на землю. Помогая слезть Гильому, Алехандро заметил, что тот не сводит взгляда с погибшего.
До него внезапно дошло, что мальчик впервые сталкивается со смертью. Алехандро не мешал ему смотреть, как тело переносят в аббатство.
— Куда его понесли, дедушка?
— Чтобы похоронить. Сначала тело омоют, потом наденут на него саван и закопают в землю. Скоро он встретится с ангелами на небесах.
Некоторое время мальчик обдумывал его слова, затем последовал новый, на этот раз более сложный вопрос:
— Ты когда-нибудь видел ангела?
— Нет, Гильом, они стараются не показываться людям.
— Тогда откуда ты знаешь, что они есть?
Алехандро помолчал.
— Я не знаю, я просто верю, что они есть. Знание и вера — не одно и то же. Я верю в Бога, хотя никогда не видел и его тоже и, значит, не могу знать, что он существует. Однако повсюду вокруг я вижу его дела, поэтому, логически рассуждая, имею основания верить, что он есть. Понимаешь, о чем я?