Когда-то именно внутри старой часовни Алехандро изолировал Мэттьюза и портного Изабеллы.
— Я знаю, где она, — перебил он Чосера. — Слишком хорошо знаю.
Они наскоро прикинули, кем нарядится Алехандро. Самый идеальный вариант предложила Сара — учитывая, что у них было под рукой.
— Ну, все, — заявил Чосер. — Уезжаю. Еще столько всяких дел! До свидания…
Алехандро схватил его за руку.
— Я не забуду вашу доброту. И всегда буду у вас в неоплатном долгу.
— Знать, что вы с Кэт снова вместе, — другой платы мне не надо. И мое участие во всем этом не так уж велико.
Алехандро крепче сжал руку Чосера и отпустил его. Молодой человек улыбнулся и ушел. Сара осталась в доме, но Алехандро последовал за поэтом и остановился, глядя, как тот садится на коня. Прежде чем ускакать, Чосер снова повернулся к лекарю:
— Удивительная вещь случилась со мной на этой тропе. Видение, может быть. Надо было рассказать вам раньше, но со всеми этими делами…
Алехандро знал, что на этой тропе бывает множество «видений». Он подошел ближе.
— Ну, так расскажите сейчас.
— Мне явилась дама с удивительно белой кожей и рыжими волосами. Она кое-что сказала… имеющее отношение к вам.
Сердце Алехандро подскочило.
— Что именно?
— Что вы должны поберечься…
— И это все? Никаких разъяснений?
— Да.
Последовала пауза.
— Спасибо, — сказал Алехандро.
Поэт кивнул, пришпорил коня и исчез в лесу. Алехандро проводил его взглядом, понимая, что судьба его самого и Кэт находится в руках англичанина, который заплакал бы от счастья, если бы их план провалился.
Сара накинула на плечи Алехандро дорожный плащ и затянула его у горла.
— Слава богу, ночь будет прохладная, и никого не удивит, что ты в плаще. — Она оглядела его сверху донизу. — Подними капюшон, и тебя в жизни не узнают.
— Может, я больше не вернусь сюда. — Он помолчал. — И считаю своим долгом еще раз спросить — вы точно не знаете, где мой дневник?
— Не здесь, это все, что мне известно. Клянусь Богом. Однако я сделаю тебе другой подарок, который может оказаться полезным. — Она отошла к буфету, взяла с него маленький, заткнутый пробкой пузырек и отдала его Алехандро. — Опий. Множество полезных вещей можно найти, просто глядя на землю. Но не его.
— Будем надеяться, что он не понадобится, но кто знает? Спасибо вам.
Он сунул пузырек в мешочек и привязал его к поясу. Они вышли из дома в угасающий свет дня. Алехандро наполнил флягу водой из бочки и привел из-за дома коня.
— Помнишь дорогу на Виндзор? — спросила Сара.
— Слишком хорошо.
Кутаясь в красную шаль, она стояла, провожая лекаря взглядом. За изогнутыми аркой дубами кончалась тихая гавань ее территории и начиналась жесткая реальность Англии.
Наконец пыль осела.
— Сохрани тебя Бог, — прошептала Сара.
Когда она вернулась домой, ее взгляд остановился на маленьком, оставшемся от матери сундучке. Сердце разрывалось при взгляде на него.
«Он вернется, — говорила ей мать. — И попросит у тебя то, что оставил здесь. Не отдавай ему. Он заберет эту вещь с собой, а между тем придет время, когда в ней возникнет надобность для более важных целей».
«Но если он спросит, — поинтересовалась дочь, — что мне ему сказать? Что этой вещи здесь нет? Он хороший человек, ты сама так говорила. Как я смогу смотреть ему в глаза, говоря заведомую ложь о том, что имеет для него такое большое значение? Да я сгорю со стыда, и он обо всем догадается по моему лицу».
Мать просто улыбнулась в ответ. Итак, сундучок оставался запертым на серебряный замок. Серебряный ключ к нему лежал в буфете, в потире, который Сара использовала, когда была Королевой мая, еще до того, как началось ее служение здесь. Однажды, хотя и сама не знала когда, она достанет его, отопрет сундучок и посмотрит, какие сокровища оставила ей мать.
Жаль, что та не высказалась более конкретно.
«Я не обладаю твоим умением, мама, — понимать, когда и что следует делать».
Однако рано или поздно ей придется принять решение самостоятельно; ясно одно — это произойдет до того, как она передаст сундучок собственной дочери.
В конце концов, сейчас она матушка Сара.
Пересекая пространство между дубами, Алехандро ощутил лишь еле заметный озноб. Может, магия иссякла, когда сменилась хозяйка здешних мест? Человек рациональный по складу ума и к тому же получивший хорошее образование, он тем не менее всей душой верил, что это место скрывало какую-то необъяснимую загадку; целый мир в себе, на который не распространялась власть Англии. И ему никогда не разгадать эту загадку, поскольку трудно представить обстоятельства, при которых он снова вернется сюда.
Он скакал в Виндзор, думая о том, как сложилась бы его жизнь, если бы он во всем следовал пути, предначертанному для него отцом: упрочил свое положение как представитель семейной профессии, разумно женился, произвел на свет и вырастил прекрасно воспитанных, трудолюбивых и благочестивых детей, к огромной радости себя самого, жены и дедушек с бабушками.
— Лекарь? — буквально взревел Авраам, когда Алехандро впервые заговорил с ним о своих мечтах.
И все же эти мечты осуществились. И вот сейчас он скачет по лесной тропе чужой, далекой страны, снова мечтая о том, что кажется почти недостижимым. Ближайшие несколько часов определят течение всей его оставшейся жизни.
По дороге он узнавал памятные места: монастырь, где постигал основы христианства, без чего не мог рассчитывать получить руку Адели; дорожную развилку, к западу уходящую в Виндзор, а к северу в поместье, полученное им от короля Эдуарда в качестве вознаграждения за труды. Подъезжая к развилке, он замедлил движение, а потом и вовсе остановился под наплывом мучительных воспоминаний. Грусть сдавила сердце, в груди ощущалась невыносимая тяжесть. Именно в этом поместье он провел две чудесные недели с Аделью и Кэт, закончившиеся так печально. В его стенах Кэт сражалась с болезнью, и привязанность Алехандро к ней обрела свою окончательную форму.
В сознании эхом отдалось переданное через Чосера предостережение Адели.
«Поберегись».
Конь беспокойно зашевелился, и Алехандро перестал сдерживать его, свернув на боковую дорогу, ведущую к поместью. Когда они достигли двора, руки лекаря дрожали так сильно, что ему пришлось ухватиться за боковины седла. Наконец он нашел в себе силы взглянуть на дом и с почти постыдным облегчением увидел, что поместье в запущенном состоянии и, по-видимому, покинуто. Это было грустное зрелище, и все же Алехандро поблагодарил Бога за то, что священное для него место не было осквернено присутствием других обитателей.
Потом он развернул коня. Впереди ждал Виндзор.
Опять появились знакомые приметы местности: дом, который он запомнил, хотя сейчас к нему пристроили новый сарай; подъем дороги, наверху которого должен был открыться вид на сам замок. На гребне холма Алехандро остановился.
И это тоже уже было: он сидел здесь на коне и смотрел на открывающийся сверху вид. Правда, с одной существенной разницей: тогда он мог въехать в Виндзор свободно и открыто. Сейчас вдалеке виднелось множество устремившихся на праздник людей. Он привязал в хорошо укрытом месте коня и начал спускаться с холма, удивляясь тому, что может вообще передвигаться на негнущихся, ледяных ногах. Объяснение, однако, было проще некуда: ноги несли его к Кэт.
Этой ночью после долгих лет разлуки они наконец встретятся, и его сердце воспарило при мысли, что она снова окажется рядом. Он может рассчитывать на помощь Чосера и старой няни, но, кроме этого, лишь на собственную сообразительность и острый нож, прилаженный к икре ноги чуть повыше обезображенных сапог, которые, после того как над ними потрудилась Сара, создавая костюм для Алехандро, вряд ли когда-нибудь удастся привести в прежний вид. Впрочем, если он сможет вернуть себе дочь, все остальное не имеет значения.
«Позади ящика для подаяний», — мысленно повторял он.
Оглянувшись и убедившись, что поблизости никого нет, Чосер, как и обещал, сунул приглашение в щель. И торопливо удалился, надеясь, что не опоздал. Он появился в аудиенц-зале, как раз когда там собирались все заинтересованные стороны. Перед дверью он привел в порядок одежду и попытался успокоиться, надеясь, что его внутреннее смятение никак не отражается на лице. Король, явно пребывающий в отличном настроении, приветствовал его и представил гостям, имена которых Чосер моментально забыл — за исключением одного.
Он бросил на Бенуа короткий, полный ненависти взгляд, достаточно выразительный, чтобы тот ощутил его чувства. И тут же повернулся к королю, улыбающийся и исполненный готовности. С болью в сердце он смотрел, как заинтересованные стороны подписывали документы и скрепляли их своими печатями. Копии предполагалось раздать им всем после праздников — и Чосер не сомневался, что изготавливать их предстоит ему, учитывая деликатную природу документов.
Он вручил законченный контракт королю и низко поклонился.
— Если позволите, ваше величество, я хотел бы заняться собственным костюмом.
— До встречи в одиннадцать часов, да, Чосер? Прекрасно, можете идти.
Он покинул аудиенц-зал, по возможности сохраняя достоинство, под звон бокалов, поднятых участниками соглашения в честь успеха переговоров. Однако, едва оказавшись вне поля их зрения, бросился бежать в сторону апартаментов Кэт.
Она стояла на балконе и глядела вниз на толпу.
— Наконец-то! — воскликнула она при виде его.
— Простите, леди, но я опоздал не по своей вине… Они торговались по поводу приданого почти час.
— Что с père? Он был там? Вы виделись?
— Был, и я с ним виделся.
Она схватила его за отвороты плаща.
— Рассказывайте!
— С ним все хорошо, не волнуйтесь. Полон отваги, как всегда. И настоял на том, что сам придет на маскарад. Я уже оставил для него свое приглашение, около часовни.