страха и подготовила к выступлению в суде. Негодяй был приговорен к смертной казни, и оба они, Паз и Рейли, удостоились некоторого внимания прессы. Паз залюбовался ею, когда она стояла на месте для свидетелей, ее ясными голубыми глазами, золотыми волосами, стянутыми на затылке в небольшой аккуратный пучок, и стройной, упругой фигурой. Он тогда заговорил с ней в перерыве. Потом он как-то в пятницу случайно встретил ее на Таурусе в Гроуве во время обычного мясного базара среди других одиноких женщин, что его удивило. Он подошел к ней и вежливо поздоровался. Они начали встречаться примерно раз в неделю. С тех пор прошло месяцев шесть. Лайза была замужем, но они с мужем расстались и жили врозь, так что никаких проблем не возникало.
У Лайзы на службе был красивый, обшитый деревянными панелями кабинет с множеством кукол и других игрушек, но ей главным образом приходилось решать проблемы питания девочек-подростков. Общение с запуганной свидетельницей убийства было, по правде сказать, не совсем по ее специальности, но поскольку однажды она уже принимала участие в подобном деле, то готова была помочь и теперь. Паз в данном случае превысил свои полномочия, обратившись за частной консультацией для несовершеннолетней свидетельницы. Он не уведомил об этом ни Барлоу, ни старшего начальника и потому немного нервничал. И был возбужден; собственно говоря, оба они были возбуждены и нервничали.
По предложению Паза они решили провести встречу в квартире у Мигеров — по его мнению, это придавало делу хотя бы видимость законности. Просто полицейский, преисполненный сочувствия к вполне благополучной, но сильно перепуганной девочке, приехал в дом со своей личной знакомой, врачом, чтобы посоветоваться, не более. Паз считал, что сможет в случае чего сочинить подходящую историю, и потому никому не сказал о встрече заранее. Барлоу он решил преподнести это как средство компенсировать прокол с Югансом.
Миссис Мигер подала им в высоких стаканах охлажденный сладкий чай со сдобным печеньем; в каждый стакан была опущена длинная ложечка. Они уселись в чистенькой, без единого пятнышка гостиной, где отдающий лимоном запах политуры для мебели храбро сражался с постоянной вонью здания и его окрестностей. Мальчишка ныл и возмущался по поводу того, что ему не позволили убежать во двор или уткнуться в телевизор, девочка была молчалива и подавлена. Общий разговор не налаживался. Рейли взглядом дала понять Джимми, что так дело не пойдет, и попросила бабушку о разговоре наедине. Обе удалились в кухню; оттуда до Паза доносились негромкие и невнятные звуки их беседы. Рэндолф встал и включил телевизор, и Паз против этого ничуть не возражал. Женщины вернулись минут через десять; на лице у Рейли было то же выражение беспристрастного доброжелательства, на которое Паз обратил в свое время внимание в суде. Она обратилась к девочке:
— Тэнзи, мы поговорили с твоей бабушкой и пришли к выводу: если ты чувствуешь себя хорошо, я попробую полечить тебя гипнозом. Ты знаешь, что это такое?
Девочка кивнула, а Рэндолф немедля вмешался в разговор:
— Да! Я видел шоу, там один парень отправился в свое прошлое, сплошная чепуха!
— Закрой рот! — прикрикнула на внука миссис Мигер.
Телевизор выключили; прямо перед Тэнзи поставили стул, приглушили освещение. Рейли уселась на стул и заговорила негромко, но внушительно, как это обычно делают гипнотизеры. Рейли как-то пробовала загипнотизировать Джимми, но фокус не удался. С Тэнзи Фрэнклин он удался: буквально через три минуты голова ее склонилась на грудь, глаза закрылись, дыхание сделалось ровным и глубоким, как во сне.
— Прекрасно, Тэнзи, — сказала Лайза. — Сейчас у нас прошедшая суббота, время половина двенадцатого ночи. Где ты находишься?
— У себя в комнате.
Слова девочки звучали медленно и глухо, словно из-под одеяла.
— Хорошо. Я хочу, чтобы ты посмотрела в окно и рассказала мне, что ты там видишь.
— Крыши. Окна. Я посмотрела на окно Эми, но ее нет дома. Я вижу их. Они дерутся. Беременная леди и ее дружок. Он начинает бросать вещи, она старается его удержать. Он бьет ее по голове. Она падает, а он кричит на нее. Потом он уходит. Она встает. Она плачет.
Молчание. Рейли произносит несколько ободряющих слов, и девочка снова говорит:
— Она поднимает вещи с пола. Села на кушетку. Он разговаривает с ней.
Рейли бросила многозначительный взгляд на Джимми и спросила быстро, но осторожно:
— Кто с ней разговаривает, Тэнзи? Ее дружок вернулся?
— Нет, — сказала девочка. — Не ее дружок. Он.
— Можешь ли ты рассказать нам, как он выглядит, Тэнзи?
Несмотря на весь профессионализм Рейли, голос у нее дрогнул от возбуждения.
Тэнзи открыла глаза. Посмотрела прямо на Джимми. Медленно подняла правую руку и вытянула указательный палец в его сторону. Миссис Мигер слабо вскрикнула.
— Ты хочешь сказать, что тот человек выглядел как мистер Паз? — спросила Рейли.
— Да.
Глаза девочки снова закрылись. Рука упала.
— Тэнзи, ты знаешь, кто он? — снова спросила Рейли.
— Да.
— Кто же он?
Девочка снова открыла глаза. Паз слышал тяжелое дыхание Рейли. Взгляд девочки перешел на него, но на него уставились отнюдь не глаза четырнадцатилетнего ребенка. Голос, слишком глубокий и грубый для того, чтобы он мог исходить из горла Тэнзи, произнес:
— Я.
Миссис Мигер снова вскрикнула, а Тэнзи закатила глаза, свалилась с кушетки и забилась в чудовищных конвульсиях: зубы ее скрежетали, на губах показалась пена. Рэндолф П. Фрэнклин сорвался со стула, набросился на Паза, царапая ему лицо, дергая за одежду и пытаясь дотянуться до пистолета. «Я убью его! Я убью его!» — неистово орал мальчишка. Паз встал. Мальчишка обхватил его обеими ногами и, держась за него одной рукой, другой вцепился в пистолет. Паз был ошеломлен, почти одурманен, словно и на него подействовал гипноз. Он только видел, что Рейли опустилась на колени возле бьющейся в конвульсиях Тэнзи. Миссис Мигер проревела нечто невнятное. Паз отцепил от себя Рэндолфа П. Фрэнклина и в ту же секунду ощутил удар по затылку. Обернувшись, он увидел миссис Мигер, которая обеими руками держала за ручку большую кастрюлю, готовая нанести новый удар.
— Мэм, прошу вас, бросьте вашу кастрюлю… — начал он, но миссис Мигер ударила его, на этот раз в плечо, так как Джимми успел увернуться.
Содержимое кастрюли вылилось на него. Паз споткнулся о лежащего на полу Рэндолфа и упал. Миссис Мигер продолжала колотить его, орошая остатками содержимого кастрюли. Наконец она изнемогла в сражении и бросила свое оружие. Она плюхнулась на стул, бледная и плачущая в голос. Мальчик добрался до нее и припал всем телом к бабушке. Он тоже плакал. Конвульсии у Тэнзи прекратились. Лайза уложила ее на кушетку, села рядом, держа девочку за руку и что-то ласково ей говоря. Но Тэнзи не откликалась. Паз стоял и счищал с одежды белые комки. Потом подошел к кушетке. Девочка выглядела совершенно измученной, губы ее были в пятнах, оставшихся от кровавой пены.
— Что с ней?
— Господи, Джимми, я не знаю, — испуганным шепотом ответила Рейли. — Дышит нормально. Конвульсий нет. Но ведь я не врач. Моих знаний здесь недостаточно. Что будем делать?
— Не знаю, — тоже шепотом произнес Джимми. — Может, нам стоит предложить, чтобы девочку положили в больницу, и уносить отсюда ноги. Лучше бы ты поговорила со старой леди, у тебя это получится деликатнее.
Лайза бросила на него негодующий взгляд, но выполнила просьбу. Говорила она очень мягко. Паз увидел, что старая леди весьма выразительно затрясла головой. Рейли вернулась к Пазу и сказала:
— Она больше не нуждается в помощи. Во всяком случае, в нашей. Нам надо уходить. На всякий случай я оставила свою карточку.
Они ушли. Последнее слово осталось за Рэндолфом П. Фрэнклином. Полыхнув на Паза глазами, он заявил:
— Только попробуй явиться сюда еще раз, ниггер, получишь пинок в зад!
В машине Джимми, глянув на Лайзу, проговорил:
— Что я могу сказать? Я этого не ожидал. Оно пришло откуда-то со стороны.
— Думаю, тут дело еще более сложное. Бог мой, у тебя в волосах что-то осталось.
— Толченая картошка. Наплевать, не трогай! — отмахнулся он, когда Лайза протянула руку к его голове, и включил зажигание.
Ехали они в молчании, потом Паз извинился:
— Прости, я не хотел нагрубить. Меня слегка трясет.
— Немного? Господи, я превратилась в желе. Джимми, что происходит?
— Ты меня спрашиваешь? Ты, психиатр?!
— Нет, у меня лишь степень доктора Школы социальных наук Барри-колледжа. Обсуждаю с девочками-подростками проблемы их фигур. И не умею изгонять дьявола.
— Ты прекрасно справилась с Касси Бамперс.
— О, Касси Бамперс! Все, чего ей хотелось, — это услышать от кого-то, что она не отродье дьявола и не заслуживает того, чтобы он совокуплялся с ней посредством священного члена ее папаши. Я хорошо умею обращаться с маленькими испуганными детьми. А здесь… Нет, здесь что-то другое. Я не знаю, черт побери, в чем тут дело. Впрочем, знаю. Я думаю…
— Что?
— Это одержимость демонами, — сказала она, и Джимми поглядел на нее — не шутит ли она, однако лицо у Лайзы было мрачным и бледным.
— Что ты имеешь в виду, когда говоришь об одержимости демонами?
— Ты бы хоть иногда заглядывал в библиотеку. Там полно задокументированных данных на этот счет — от языческих жриц со стигматами до шаманов в Сибири. Я уж не говорю об Африке и о том, что происходит прямо на улицах Майами в этой чертовой Флориде. Сантерия. Господи, да ты об этом должен знать больше, чем я.
— Да, об этом много болтают все и каждый, — кисло согласился Джимми. — Ну, так что? Гипноз, выходит, спровоцировал… эту историю?
— Полагаю, да. Ты же видел девочку. Она провалилась в сон, как свинцовое грузило в воду. Отсюда и экстремальные последствия как результат внушаемости. Она указала на тебя. — Лайза помолчала, потом испытующе глянула на Джимми. — Как ты понимаешь, вполне возможно, что киллер на тебя похож.