Она ответила, что тоже, и рассказала ему о том, что перед ее отъездом к врачу Эммилу звонили из Рима.
Паз открыл пиво и пошел в гостиную, где нашел Эммилу Дидерофф на коленях перед маленьким африканским распятием, которое стояло перед ней на журнальном столике. Он прокашлялся. Женщина слегка вскрикнула и вскочила на ноги, ее лицо вспыхнуло.
– Ой, – сказала она, – я не слышала, как вы зашли.
– У вас был такой вид, будто вы не услышали бы и бомбу, – сказал он и тут же пожалел об этой фигуре речи.
– Нет, бомбу я бы услышала, – отозвалась она с той же неземной улыбкой. – Лорны дома нет. Она пошла к врачу.
– Ага, она позвонила. Итак, как поживает Бог?
– Как всегда, отлично. А Лорна… с ней все в порядке?
– Да, это был не рак. У нее какая-то редкостная хворь, которую, очевидно, можно вылечить с помощью антибиотиков. А еще она беременна. Как насчет этого?
– Да, – промолвила женщина, словно подтверждая то, что уже знала. – Слава богу. Что будете делать?
– О, что положено в таких случаях. Свадьба, дом в пригороде, семейные поездки на футбол.
– Что ж, поздравляю, и благослови вас Господь.
– Вы должны остаться на свадьбу. Для моей матушки это будет день славы, она соберет в одном месте ведьм и докторов со всего Майами. Почему бы вам не стать подружкой невесты? Ручаюсь, вы вписались бы как нельзя лучше.
– Спасибо, но думаю, мне очень скоро придется отбыть. Нужно подготовиться. Интересно, есть у Лорны утюг и гладильная доска?
Паз отвел ее в уголок для стирки, устроенный на веранде, а сам прошел через стеклянные двери в патио, прилег на шезлонг и стал потягивать пиво. Он чувствовал себя весьма странно и некоторое время не мог понять, в чем дело, а потом сообразил: в первый раз на его памяти ему абсолютно нечего делать, не надо ни с кем встречаться, расследовать дела, отбрыкиваться от приставаний матери или выпендриваться перед девушками. Он пребывал между жизнями и ощущал себя восточным мудрецом. Что-то из того, что цитировала Уилла, вдруг пришло ему на ум. Томас Мертон:
Кто в силах бремя подвигов и славы
С себя сложить и средь толпы людской
Исчезнуть без следа?
Он потечет невидимый, как Дао,
И в совершенстве обретет покой:
Его ладья пуста.[224]
Пазу казалось, что он лежал так неделю, глядя, как плывут по небу облака, и наблюдая за птахами да насекомыми, пока в поле его зрения не оказалась вышедшая из дома Эммилу Дидерофф в темно-сером, ниже колена, хлопковом платье со свеженакрахмаленным и отглаженным белым фартуком поверх него, черных кожаных башмаках и белом головном платке с тонкой кроваво-красной полоской. От нее исходил приятный запах крахмала, и она сияла строгой красотой.
– Моя лодка пуста, – сказал Паз.
– Да, – промолвила Эммилу, – это то, что нужно. – Она подняла с пола магазинный пластиковый мешок.
– Ну что ж, я собралась. Мои земные пожитки.
– Смотрю, вы сохранили этот наряд.
– Да. Я не могла выбросить его, вот и пригодился. Скоро ли вернется Лорна? Мне бы хотелось попрощаться с ней.
– Через полчаса, наверное, – ответил Паз, поднимаясь из шезлонга. – Итак, отправляемся навстречу новым приключениям?
– Я очень надеюсь, что нет, – улыбнулась она.
– Ну-ну. Маленькая Эммилу уезжает в закат, ее дело сделано. Хотя, похоже, никто не знает, что же это было за дело, а? Все равно что все большие ребята собрались за столом для игры в покер: правительство США, город, штат, нефтяные компании, Церковь, суданские повстанцы, правительство Судана и мистер Сонненборг – не могу забыть его, – а на рассвете, когда игра заканчивается, как вы думаете, у кого все фишки? О, надо же, неужели у малышки Эммилу Дидерофф! Ну-ка, посмотрим, может быть, нам удастся их подсчитать?
Паз начал перечислять, загибая пальцы:
– Начнем с того, что у нас имеется чертовски удачная и своевременная смерть нефтяников. Они, конечно, могли наткнуться на мину случайно, но куда более вероятно, что их подорвал кто-то, не желавший, чтобы они сболтнули лишнего. Далее, у нас есть удачное спасение нашей героини, которую подвергают пыткам ровно столько, сколько нужно, чтобы убедить любого нормального человека в том, что она говорит правду. Но Эммилу при этом не постиг тот же конец, что ее предшественницу, Жанну д'Арк. Нет, ее спас таинственный отряд наемников, финансируемый, похоже, тем самым обществом, в котором состоит наша героиня и которое, кстати, черпает все свои доходы из… привет! – из активов нефтяной компании. Далее, каким-то образом один из двоих людей, верящих, что там и вправду уйма нефти, он же, кстати, тот самый малый, который пытал нашу героиню, приезжает в Майами искать ее. Как, почему, откуда он мог узнать, куда надо ехать?
– Наверное, ему сообщил Скитер.
– Скитер работал на федералов, на Паккера. Который следил за вами. Зачем ему вообще было это делать?
– Он был странным человеком. Он всегда хотел стать тем, кто дергает за веревочки и ведет свою игру, а самым большим удовольствием для него было делать дураков из всех на свете. Но игра имела для него значение сама по себе, как процесс, независимо от результата, потому что в его глазах любой итог не имел никакого смысла. Вот почему он спустил всех собак на Орни Фоя.
– Ой ли? А мне сдается, что за этим как раз стояли вы.
– Вы очень циничны, детектив.
– Это правда, но нельзя не признать и того, что вам как-то очень уж удачно удалось со всеми поквитаться. Собственно говоря, все люди, все до единого, кто когда-либо сердил Эммилу Дидерофф или мешал ей, мертвы. За исключением старины Паккера, но я готов биться об заклад, что и с ним что-нибудь произойдет, если уже не произошло. Сонненборг, знавший, что дело здорово пахнет нефтью, тоже мертв, хотя полученный удар ножом мог быть случайным совпадением и…
– Просто еще один чертов эскимос.
– Что?
– Вы думаете, что тут вращаются гигантские колеса, ведутся замысловатые игры, и так оно и есть, только в действие все это приводится не людьми. Господь сохранил меня чудесным образом и исполнил Свою волю через меня, используя подручные средства, включая и заговоры дурных людей. Дело в том, что Господь действительно хочет говорить с нами. Он взывает к нам через Священное Писание, вещает через внутренний голос, но все мы теперь неверующие, так что он говорит с нами главным образом тайным языком событий.
– Можно, конечно, сказать и так. Но все-таки, Эммилу, между нами, как там все обстояло на самом деле с нефтью-то?
Она смотрела на него долго-долго, и где-то в глубине души он даже начал побаиваться, что сейчас ее лицо изменится и он предстанет в глазах Эммилу не иначе как Князем Тьмы, однако продолжил:
– У меня появилась идея, которая, может быть, вам понравится. Если я узнаю подлинную историю, то передам тетради с признаниями в ГОСР, в Вашингтон. Это должно убедить их в том, что никакой нефти в той части Судана нет. Должно, потому что они-то вас не знают.
Прошло несколько мгновений, а потом он увидел, что она слегка кивнула, как будто получила откуда-то послание.
– Так и быть, но я вложу в ваши руки человеческие жизни. Вы готовы?
– Да. К этому мне не привыкать.
– Я знаю, и я расскажу не только благодаря сделанному предложению, хотя оно и само по себе великодушно, но и потому, что вы любите правду больше всего на свете и, не докопавшись до нее, не остановитесь, а я не хочу, чтобы это продолжалось. – Она перевела дух и сказала – Ричардсон действительно нашел ловушку диагенеза в верхней части бассейна Собата, шестьдесят миллиардов баррелей или больше. Я уничтожила все их данные и послала их на дорогу, которая, как я знала, была совсем незадолго до этого заминирована врагом.
– Потому что так велел Бог?
– Нет, сама додумалась.
– Выступить в роли Господа Бога?
– Да. И не судите меня. Это не на пользу душе, а меня будет судить более суровый суд.
– Но почему? Нефть сделала бы их богатыми. Ваш народ. Неужели вы не хотите, чтобы они купались в богатстве?
– Нет. Они и без того счастливы. У них есть их коровы, их Бог и жизнь, которую они могут защитить. Но нефть разрушила бы их мир до основания. Деньги и оружие хлынули бы в Судан со всех сторон. Потребители нефти и правительство Судана руками наемников изничтожили бы их всех до последнего младенца ради того, чтобы где-то далеко люди могли без забот заливать полные баки своих автомобилей. А сейчас у них есть шанс. Когда так называемый цивилизованный мир рухнет, их край, возможно, окажется безопасным местом. Может быть, потомки Дол Бионга станут князьями-епископами нового маленького государства, и не исключено, что из этого проистечет нечто хорошее. Точно неизвестно. Но я готова на что угодно, лишь бы дать им этот шанс. На все, что угодно.
Паз увидел, как ее лицо становится лицом безумной святой, но тут прозвенел дверной звонок.
– Пожалуй, на этом и закончим, – промолвил Паз.
Он направился к двери, отворил ее и увидел рослую, худощавую молодую женщину в облачении ОКХ. Монахиня с высокими скулами, огромными раскосыми глазами и блестящей темной кожей.
– Динка! – воскликнул Паз, в изумлении от того, что «Признания Эммилу Дидерофф» вдруг ожили прямо на его глазах.
– Да, – просто сказала женщина.
Но тут Эммилу с радостным возгласом бросилась ей на шею, они обнялись и защебетали на звонком наречии. Потом последовало знакомство: прибывшая оказалась Мэри Диак – третий номер расчета знаменитой пушки, ныне повзрослевшая и ставшая послушницей. Потом они снова перешли на язык динка. Паз выдержал приличествующую случаю паузу и сказал:
– Ну что ж, Эммилу, счастливо.
– Счастливо. Передайте Лорне мои наилучшие пожелания. И не думайте обо мне плохо.
– Не буду, – пообещал он. – Вы играли теми картами, которые были на руках. Но я коп, или был им, и людское вранье действует мне на нервы.