ружейная пальба.
– Именно, – сказал Фелпс. – Я только молюсь о том, чтобы не оказалось слишком поздно.
Констебль храбро направился к мощеной дорожке, спускавшейся под Сталмер-хаус.
– Туда? – спросил он, очевидно, испугавшись царившей внизу тьмы.
Фелпс крикнул в темноту:
– Эй, вы там? Часовые! Подойдите сюда! – Никто не появился, и Фелпс ухмыльнулся с горьким удовлетворением.
– Это серьезная оплошность.
– Я сбегаю в караульную, – предложил констебль.
Чань схватил констебля за руку.
– Если нападение уже началось, нам понадобится каждый человек.
Он потащил констебля за собой, сильнее сжимая его руку, поскольку на лице у того мелькнуло сомнение. Они спустились в сырую сводчатую комнату. Фелпс поспешил к тяжелой деревянной двери и потянул ручку. Дверь была заперта.
– Все-таки заперта, – с облегчением выдохнул констебль. – Итак… все в порядке?
Доктор Свенсон мягко сказал:
– Вам не нужно беспокоиться. Мы желаем вашей королеве лишь долгой жизни.
На лице констебля отразилось еще большее беспокойство.
– Чтобы она поправила здоровье, – сухо сказал Свенсон. – Вылечила зубы.
Фелпс изучал дверной замок, пока Каншер и Чань вместе занялись констеблем: они связали ему руки и ноги и засунули в рот платок.
– Вылечила зубы? – спросила мисс Темпл.
Свенсон вздохнул.
– Мне была оказана честь присутствовать на первой аудиенции, когда принц прибыл.
– Мне помнится, что на монетах с ее портретами этого не видно.
– Гнилые зубы вряд ли укрепят доверие к валюте.
– Но ведь зубы делают из слоновой кости или фарфора.
– Монарх вверяется божьему промыслу, – ответил доктор.
– Стоит использовать все возможности, не только те, что дарованы Господом.
– Очевидно, что для вопросов, связанных с телом, есть свои ограничения.
– Уж конечно, она причесывается и пользуется мылом.
Свенсон тактично промолчал.
– Члены королевской семьи как породистые собаки, – сказал Чань, присоединившийся к ним, – они гавкают, у них нет мозгов, и они гадят везде, куда могут втиснуть свой зад. Что он делает?
Последняя ремарка относилась к мистеру Фелпсу, но Чань не стал ждать ответа – он подошел к Фелпсу и задал ему этот вопрос непосредственно.
Мисс Темпл прошептала Свенсону:
– Это пневматический вестибюль.
– Что?
– Комната, которая движется вверх и вниз. Я пользовалась такими вместе с миссис Марчмур и графом, а также с мистером Фелпсом.
– Вы верите в его раскаяние? – тихо спросил Свенсон.
– Я верю, что он хочет загладить свою вину. Неважно, каковы его мотивы.
– Чань боится, что Фелпс предаст нас. Вы обратили внимание на их перепалку во взрывном тоннеле?
– Какую перепалку? – переспросила мисс Темпл излишне громко.
Они обернулись, потому что мистер Каншер прочистил горло. Селеста сочла, что он специально прервал их, осуждая, и прямо обратилась к Каншеру:
– Нетрудно раскаяться, после того как потерпел поражение.
Каншер пристально смотрел ей в глаза, мисс Темпл выдержала его взгляд и в ответ посмотрела не менее твердо.
– Что-нибудь удалось сделать с дверью? – спросил Свенсон.
– Проблема в том, – ответил мистер Фелпс, – что замка нет.
Он кивнул на металлическую накладку замка.
– Чтобы вызвать кабину, нужно вставить ключ, и после этого она спускается. Дверь откроется только, если кабина уже спустилась. Даже если бы у нас был топор, мы бы смогли проникнуть лишь в пустую шахту.
– Тогда почему же вы нас сюда привели? – сварливо спросил Чань.
– Потому что этот путь не охранялся. Галереи Сталмера соединены с дворцом с одной стороны и с министерствами с другой. Это был личный вход герцога – только самые доверенные слуги и помощники знали о нем. Проникнув внутрь, мы сможем искать графа, то есть Вандаариффа, двигаясь в любом направлении.
– А разве нет какого-нибудь сигнала? – спросила мисс Темпл. – Колокольчика?
– Конечно, – раздраженно хмыкнул Фелпс, – воспользоваться им – значит привлечь внимание тех, кто внутри. Они нас схватят и убьют!
– Возможно, я чего-то не понимаю, – сказал Свенсон. Фелпс так ловко справился с полицейским кордоном, что было безрадостным зрелищем видеть, как он оказался в тупике. – Но что будет, если мы позвоним в звонок?
– Тот, кто его услышит, может прислать кабину вниз. Теперь – после смерти герцога – звонок вызовет подозрения. Кабина спустится, набитая вооруженными людьми.
– И это потому, что у нас нет ключа.
– Да. Без ключа она может только вернуться к тому, кто прислал ее вниз. Своеобразная защита против того, чтобы кабиной мог воспользоваться кто-то посторонний. А с ключом мы могли бы отправиться на любой этаж.
– Нас в любом случае могут встретить вооруженные люди, – сказал Чань. – Вы не знаете, что нас там ожидает.
– Я спустилась из апартаментов графа сюда, в подвальный этаж, без остановок, – вмешалась мисс Темпл в разговор.
– Нам нужно пробираться к реке, – пробормотал Чань.
– Не согласен, – ответил Свенсон. – Идея проникнуть внутрь именно здесь, через эту брешь в броне врага – здравая.
– Вход в логово льва – это не брешь в броне.
– Тогда я отправлюсь туда, – резко заявил доктор, – лично.
Мисс Темпл взяла его за руку.
– Вы не сделаете этого.
Чань нетерпеливо вздохнул.
– О боже…
Фелпс поднял руки.
– Нет, я нас привел сюда – никто другой не должен принимать на себя риск. Отойдите.
Он нажал диск на пластине замка. Где-то далеко наверху прозвенела трель.
Они подождали – единственным звуком было затрудненное дыхание констебля, на которое никто не обращал внимания. Потом послышалось гудение… оно становилось все громче.
– Наконец-то что-то получилось, – сказал Фелпс с натянутой улыбкой. – Кто-то оказался дома.
Его настроение быстро переменилось, когда послышался щелчок – Каншер взвел курок. Свенсон вытащил пистолет, и вскоре они стояли полукругом с оружием наготове. Кабина спустилась и с лязгом остановилась.
Дверь широко распахнулась. Сквозь стальные прутья было видно, что кабина пуста. Фелпс сдвинул решетку и вошел внутрь.
– Я поеду туда, куда он меня отвезет, и, если опасности не будет, вернусь и подберу вас.
Чань отрицательно покачал головой.
– Если мы все будем вместе, то, возможно, отобьемся, а если вас одного схватят – в опасности окажутся все.
– К тому же времени нет, – добавил Свенсон. – Вандаарифф во дворце именно сейчас.
Свенсон вошел в кабину, стараясь не глядеть на связанного, извивающегося констебля. Фелпс не стал спорить, он закрыл стальную решетку, и кабина пришла в движение. Каншер тронул Чаня за руку, глядя вверх.
– Считайте этажи…
Они ждали, прислушиваясь. Каншер кивнул, когда послышалось особенно громкое клацанье.
– Вы слышали? Мы проехали погреба.
Свенсон сжал револьвер. Еще одно клацанье.
– Первый этаж, – прошептал Фелпс. – Откуда можно пройти в министерства.
– Мы все еще поднимаемся, – сказал Каншер. Они подождали. Тросы над кабиной гудели. Еще раз послышалось клацанье.
– Второй этаж. – Фелпс кивнул мисс Темпл. – Покои герцога.
Новое клацанье.
– Мы поднялись на третий этаж, с него можно пройти во дворец. Конечно, этот коридор ведет не собственно во дворец, а в старые покои, где королевские особы – теоретически – не жили в последние пятьдесят лет…
– Кто там будет? – глухо спросил Чань.
– Уверяю вас, – ответил Фелпс, – абсолютно никого!
Кабина неожиданно остановилась. Стальная решетка скрылась в стене, и перед ними оказалась деревянная дверь. Замок открылся. До того как дверь смогли бы отворить с другой стороны, Чань широко распахнул ее, пнув ногой. На ковре распростерся пожилой мужчина в черной ливрее, которого дверь ударила в грудь. Через мгновение над ним уже, как упырь, хищно склонился Чань, приставив бритву к горлу.
– Тихо! – быстро сказал Фелпс оцепеневшему старику. – Не кричите: от этого зависит ваша жизнь!
Слуга смотрел на него, выпучив глаза, потом на его старческом, покрытом морщинами лице задвигались губы, и он сказал:
– Мистер Фелпс… вы объявлены изменником.
– Чепуха, – сказал Фелпс. – Герцог мертв, и королева в опасности. Да-да, королева, и времени осталось мало…
Свенсон вдохнул – воздух тут был промозглый и нездоровый, как в комнате больного. Сталмер-хаус был логовом стеклянной женщины, и все местные несли на себе печать болезни. У старого слуги герцога были темные круги вокруг глаз, нездоровое, одутловатое лицо, опухшие десны.
Фелпс допрашивал слугу. Свенсон подошел к закрытому портьерой окну в конце коридора.
– Куда вы? – окликнул его Чань.
Свенсон не ответил. Коридор был увешан портретами: похожие на клюв носы над все более безвольными подбородками, водянистые глаза, глядящие из-под нелепых париков, а вокруг шей – кружевные воротники, жесткие и круглые, как большие тарелки. Архив родственников герцога, чья ссылка на верхний нежилой этаж показывала, что они были преданы полному забвению. Что могло служить лучшим символом смертельного рока, чем экстравагантные портреты забытых пэров?
Военное министерство закрывало вид на площадь Святой Изабеллы, но из-за его шиферных крыш доносились ружейные залпы. То, что огонь продолжался после прибытия уланов и колонны пехоты, подтверждало масштабы бунта и то, какие варварские меры приняты для его подавления.
Слева была маленькая деревянная дверь. Свенсон приложил к ней ухо. Мисс Темпл махнула, чтобы он возвращался. Вместо этого доктор осторожно повернул ручку – дверь открылась. За ней была пустая площадка и лестница, ведущая вниз и – неожиданно – вверх. Был ли там еще один этаж, о котором не упомянул Фелпс? Он вернулся к остальным.
– Что вы видели? – спросила мисс Темпл.
– Ничего, – сказал он. – На площади стрельба усилилась.
– Это отвлечет их, – заметил Чань, шедший позади Свенсона и Селесты. Он наклонился к уху доктора.