м. Свенсон глядел с тоской на голые шеи, плечи, на груди, видневшиеся над водой. Одна леди подняла влажную руку – это был сигнал. Несколько всплесков вне его поля зрения, и еще одна женщина, седая и толстая, выплыла на середину бассейна. Она кивнула.
– Дамы, за которыми вы посылали…
Свенсон не мог видеть, к кому она обращалась: эти женщины находились прямо под крошечным окном, но подавил возглас удивления, когда еще одна фигура скользнула вперед. Муслиновый купальный костюм прилип к ее торсу, обнаженные руки и ноги блестели. Седоволосая женщина объявила:.
– Розамонда, графиня ди Лакер-Сфорца, Ваше Величество. Итальянская дворянка.
Графиня робко моргнула фиалковыми глазами. С убранными под тюрбан черными волосами она казалась волнующе естественной, почти невинной.
– Я весьма польщена вниманием Вашего Величества, – пробормотала она, кивая той, что находилась непосредственно под панелью Свенсона.
Доктор повернулся к Шопфилю, но тот нетерпеливо показал ему кивком, что нужно вернуться к окну. Вторая фигура оказалась в поле зрения, и у Свенсона перехватило дыхание.
– И спутница графини… – Женщина сделала паузу, чтобы выразить неодобрение. – Мисс Селестиал Темпл.
Над ухом из-под тюрбана виднелся шрам, на щеках появились свежие царапины… но это была она. Живая.
Каким-то образом вместе с графиней она оказалась здесь, как ни трудно было в это поверить. На аудиенции с самой королевой! Довольный Шопфиль покачивался, радуясь, как школьник.
– Ради бога, – прошептал Свенсон, – кто вы?
Шопфиль наклонился к его уху:
– Как вы думаете, кем я могу быть? Я – наследник Роберта Вандаариффа!
Глава 7Термы
Следуя за полковником Бронком по коридору среди серебряных зеркал, мисс Темпл была настолько взволнована мыслями о том, куда они направляются, что забыла о шагавшей рядом графине ди Лакер-Сфорца, пока та не притронулась к ее руке. Селеста захлопнула рот, стыдясь того, что глазела по сторонам, позабыв его закрыть. Выражение лица графини также изменилось. Притворная почтительность теперь скрывала агрессивную самоуверенность. Оглянувшись назад, полковник Бронк окинул женщин оценивающим взглядом, который ничего не обещал.
Они пришли в ярко освещенный зал, где собрались чего-то ожидавшие хорошо одетые мужчины и женщины. Бронк не остановился. Еще дважды их проводник в мундире миновал подобные пункты, где, видимо, оценивалась социальная значимость, и, наконец, привел женщин к странной металлической овальной двери, в середине которой вместо дверной ручки был запиравший ее штурвал. Лакей повернул его и открыл дверь, после чего они прошли и попали на обшарпанную лестничную площадку. Там был только один мужчина, чье широкое лицо казалось слишком крупным для его головы, поросшей жесткими волосами. Он взглянул на карманные часы. Полковник Бронк резко по-военному остановился и щелкнул каблуками.
– Милорд Аксвит.
– А… Бронк.
Полковник ждал. Министр и глава Тайного Совета только безнадежно вздохнул.
– Милорд?
Бронк вслед за министром обеспокоенно взглянул на дам, но те делали вид, что не замечают его. Мисс Темпл по примеру графини старательно разглядывала облупившуюся штукатурку.
– Мне лично не требуется печать ее величества, Бронк, но лорд Вандаарифф настаивает. Конечно, он прав. Решения, имеющие историческое значение, следует принимать монарху. И мне приходится ждать, пока я тут не присохну к полу. – Аксвит, чья выступающая челюсть и широкий нос делали его похожим на выползшую на берег черепаху, поправил воротник. – И как раз сейчас так много неотложных дел… да… неотложных.
Бронк кивнул на портфель под мышкой у Аксвита.
– Можно мне подождать вместо вас, милорд, пока вы займетесь делами в более подходящем месте?
– Чертовски любезно с вашей стороны, – печально вздохнул министр. – Но государственные интересы, опасаюсь я… Государственные интересы. Нельзя разочаровать лорда Вандаариффа…
Еще один легкий удар по руке привлек внимание мисс Темпл к прибытию элегантно одетой пожилой женщины, которая и своим возрастом, и неприязненным ворчанием напомнила Селесте ее тетю Агату. Она обратилась к графине, не представившись:
– Вы будете молчать, пока не назовут ваше имя. По сигналу герцогини Когстедской, которая представит вас, аудиенция будет закончена. А теперь, комнаты для переодевания – вон там…
Пожилая леди открыла еще одну овальную дверь и приподняла платье, переступая через порог. Графиня последовала за ней, периодически оглядываясь. Мисс Темпл также оглянулась, ей была интересна реакция лорда Аксвита, но тот постукивал по запотевшему стеклу часов и не смотрел на них. Ее взгляд перехватил полковник Бронк, глаза которого были тусклыми, как старые стертые монеты.
– Вас заберут. Не забывайте о сигнале герцогини. И не пяльтесь.
Когда она ушла, появились две служанки, по одной для каждой дамы.
– Пялиться на что?
– На кого, Селеста. Будьте внимательны.
Пол в комнате для переодевания был из желтоватого мрамора, а краска на стенах вздулась пузырями. Воздух был влажным и теплым, как будто королева давала им аудиенцию в своей прачечной. Это впечатление еще больше усилилось, когда служанки провели их в альковы, занавешенные льняными полотнищами. Внутри находился деревянный гардеробный шкаф. Служанка усадила мисс Темпл на табурет.
– Если леди наклонит голову…
Селеста это сделала, и служанка подобрала ее кудри. В это время блестящие черные волосы графини исчезли под искусно обернутым вокруг головы белым полотенцем, заколотым как турецкий тюрбан.
– Если леди выпрямится…
Волосы девушки теперь также были плотно убраны под тюрбан. Она почувствовала прикосновение пальцев к спине. В мгновение ока платье было расшнуровано. Служанка ослабила завязки ее корсета, а потом сняла и рубашку. Далее служанки расшнуровали ботинки дам и сняли с них чулки, и теперь те сидели на табуретах абсолютно нагими, если не считать тюрбаны на головах. Графиня крепко стиснула руку мисс Темпл.
– Вы помните, о чем мы говорили в экипаже?
Селеста беспомощно покачала головой.
– Мы говорили о выкупе и об определенной персоне, которая, как вы утверждали, важна для вас. Вы верно предположили, что есть какая-то неизвестная вам причина для посещения усыпальницы. Мой друг Оскар был новичком в этом городе, когда получил работу. Учитывая все, чего он стремился достичь, новый проект показался ему пустяком, и даже он, или именно он, мог и не прилагать для выполнения особых усилий. И все же будьте внимательны, Селеста: вам следует знать, что каждый художник – это каннибал, безжалостно питающийся теми, кто оказывается рядом с ним. Однако сами себя художники поедают еще в большей степени. Понимаете? Вы отправились туда, потому что, простите такое сравнение, эти старые кости могут снова появиться в нашем вечернем меню.
Служанки ушли, и обе женщины остались стоять в муслиновых купальных костюмах без рукавов. Ноги ниже колен были обнажены. Мисс Темпл слегка покачивалась в шлепанцах на пробковой подметке. Она изо всех сил пыталась припомнить подробности усыпальницы Вандаариффов, но ей не удавалось сосредоточиться из-за близости графини и исходившего от нее слабого аромата плюмерии. На плече графини из-под бретели, словно хвост кометы, выглядывал кончик шрама. Девушка подобралась к ней поближе и почувствовала, как натянулся муслин на сосках. Ее дыхание отражалось от кожи графини. Та что-то говорила, но Селеста не понимала слов. Она не могла остановиться и прижималась к графине все ближе…
Графиня сильно ударила мисс Темпл по щеке. Селеста покачнулась, но устояла на ногах.
– Очнитесь. Если вы все испортите, я спущу с вас шкуру.
– Со мной все в порядке. – Девушка сглотнула. – Это с вас шкуру спущу.
– Ничего не говорите, если сможете. Помните: уважительное молчание, скромная привлекательность. Слушайте меня внимательно. – Она протянула руку и больно ущипнула сосок мисс Темпл, та ойкнула. – И не пяльтесь.
– Куда? – жалобно спросила мисс Темпл.
Графиня повернулась к открывшейся двери и присела в книксене. Селеста еле успела за ней повторить.
– Сеньора.
Похоже, дородной и седовласой женщине, стоявшей в дверном проеме, не нравилась ни графиня, ни ее собственный купальный костюм, подчеркивавший недостатки фигуры, к тому же он был мокрым.
– Ваша Светлость, – пробормотала графиня.
Герцогиня Когстедская недовольно буркнула:
– Идите за мной.
Святилище опустившихся фей, пещера, где свет газовых фонарей бросал желтые пятна цвета мочи на поверхность воды. Внимание мисс Темпл привлекали то женщины в бассейне, плавающие с решимостью задумчивых лягушек, то сотни других дам, стоявших у стены и с завистью рассматривавших тех, кого допустили в воду: молодых и старых, тощих и толстых, розовых, бледных, с пятнами и просвечивающими венами на потемневшей от возраста коже. Чем дальше они шли, тем сильнее становился запах горячей, насыщенной минералами воды. Герцогиня вела к широкому бассейну, дальняя сторона которого была скрыта облаком пара. Герцогиня медленно вошла в воду, а потом как тюлень, наконец-то попавший в родную стихию, изящно заскользила к центру бассейна. Она остановилась перед широким бронзовым сиденьем, покрытым лаком. Женщина, занимавшая его, была не менее внушительных размеров. Ширококостная, толстая, рыхлая, она была окружена четырьмя служанками, мешавшими ее рассмотреть. Каждая из них занималась одной из четырех плававших на поверхности воды тучных конечностей госпожи. Толпа зрителей наблюдала, как служанки снова и снова оборачивали порученную им руку или ногу слоями марли, стирая жирную мазь с дряблой, покрытой крупными порами кожи королевы.
Графиня вонзила острый ноготь в ладонь мисс Темпл, и та послушно опустила глаза. Герцогиня говорила слишком тихо, чтобы ее можно было расслышать: шипение труб, другие слабые голоса, плеск воды в бассейнах – весь этот шум, отражаясь от кафельных стен, заглушал речь. Мисс Темпл потянулась к закрытому полотенцем уху графини. Она хотела спросить, почему ее привели сюда, почему сохранили жизнь, что графиня хотела получить от презираемой всеми монархини, которую, если верить общественному мнению, состояние страны интересовало меньше, чем мисс Темпл, большую любительницу пшеничных булочек, интересовал процесс получения муки. Но вместо этого она прошептала: