– Но наша двуколка! Кто-нибудь ее украдет!
– Ну и пусть.
– Мои бумаги тяжелые!
Чань бросил через плечо.
– Так оставьте их.
Труст догнал его только на углу, раскрасневшийся и задыхающийся.
– Вы сумасшедший!
– Действительно? – Чань посмотрел на профессора поверх своих очков. – Видите ли, я знаю Роберта Вандаариффа и знал до встречи с ним графа д’Орканца еще лучше.
– Вы знали графа? – Голос Труста зазвенел, как у мечтательного поклонника французской империи, говорящего о Наполеоне.
– Я проткнул ему кишки саблей.
Профессор сильнее прижал свой груз к груди.
– Вы не священник.
Чань рассмеялся и продолжил путь. Труст оглянулся на двуколку, когда они сворачивали за угол, лошадь покорно ждала на пустой улице.
– Боже Всевышний!
Надо отдать должное Трусту, в этом его возгласе слышался не столько страх, сколько подавленность.
Перед ними находилась железнодорожная станция Кремптон-плейс, платформа которой была так забита ожидающими пассажирами, что некоторые расположились прямо на путях. Чань не видел ни наемников Фойзона в зеленых мундирах, ни гренадеров Бронка.
– Нам будет не пробиться, – пропыхтел Труст. – Нужно вернуться назад к лошади, пока ее не увели.
– На лошади мы не успеем вовремя. Вы сами это сказали.
– Не успеем до чего?
Чань резко остановился. Труст наткнулся на его спину и выругался, когда одна из сумок упала на землю.
– Оставьте! – выкрикнул Чань. – Поторопитесь.
– Я не могу их оставить! О, черт бы вас побрал, разве вы не подождете?
Чань не слушал его, потому что разглядел нечто важное. Он вырвал сумку у Труста и использовал как таран, чтобы пробиться сквозь кусты на дорожку, шедшую параллельно рельсам.
Труст показал рукой назад за свое плечо:
– Разве платформа не позади нас?
Чань указал тростью. Труст вытянул свою стиснутую воротничком шею, чтобы увидеть то, на что ему указал спутник: почему подобные ему полные мужчины так часто носят тесную одежду? В конце дорожки в просвете между двумя покрытыми почерневшей дранкой домиками появилась вереница людей в зеленых мундирах, спешивших вдоль рельсов… и через их цепь промелькнул рыжий проблеск.
У последнего из домиков Чань опустился на колено и ждал. Издалека послышался гудок поезда.
– Кто тот человек в рыжем? – спросил Труст. – Друг?
– Нет. Если он увидит нас, то может напасть. Вам следует бежать.
– Мне, но не вам?
Чань улыбнулся.
– Скажем так, за ним есть должок.
Поезд подполз к платформе Кремптон-плейс, как массивный металлический буйвол, перегруженный, но терпеливый. Прозвенел станционный колокол, и воздух взорвался от шума сотен людей, пытавшихся сесть в поезд. Чань насчитал двадцать вагонов – это был длинный состав, рассчитанный на то, чтобы в него поместились толпы беглецов. Он заметил, как Джек Пфафф выскочил из своего укрытия и побежал прямо к хвостовому вагону. Чань хлопнул Труста по руке и направился к ближайшему вагону, третьему с конца. Он поднялся по ступенькам на площадку и втащил на нее спутника. Кардинал отдернул портьеру, отделявшую багажное купе, и скомандовал Трусту:
– Оставайтесь здесь.
Тот выглянул из-за спины Чаня в коридор.
– А вы чем займетесь?
– Неважно. – Чань затолкнул Труста в багажное купе и задернул портьеру.
– А что, если у вас не получится получить ваш должок? – запротестовал спутник. – Где вообще я нахожусь?
– На поезде, идущем в Харшморт, как вы и хотели. Не шумите и сидите тихо.
В конце коридора он обернулся и заметил, что голова Труста спряталась. Чань вздохнул и пошел дальше. Пока он с этим ничего не мог поделать.
Блеснуло что-то белое, и он поднял свою трость, блокируя руку, тянувшуюся к его шее, и одновременно отпрыгнул в сторону, оказавшись в руках у другого поджидавшего мужчины. Жесткий удар локтем, и хватка второго нападавшего ослабела, а Чань, угрожая ткнуть тростью в лицо первого мужчину, заставил его отступить. Он зашатался, чуть не выпав из вагона через открытую дверь. Кардинал протянул Мишелю Горину трость, за которую тот ухватился, и успел втянуть его в вагон, не дав свалиться под колеса. Где-то позади мистер Каншер застонал от боли и потер живот.
– Пара дураков! – закричал Чань, перекрывая шум колес. Горин молча ткнул рукой в хвост поезда, неуклюже, как марионетка.
– Джек Пфафф! Я знаю! – Чань махнул им, чтобы они подошли ближе и не нужно было бы кричать. – Вы следовали за ним или уже были в поезде?
– Мы за ним следили от терм, – ответил Каншер. – Он не видел нас. Ничего не знаем о его намерениях.
– Вы видели Селесту? – Услышав этот вопрос, мужчины настороженно переглянулись. – Расскажите мне.
– Извините, так шумит, что невозможно… – Каншер приблизил свои губы к уху Чаня и с характерной для него деловитостью рассказал о том, что делал с тех пор, как Чань бросил камень в спину Пфаффа на площади. О том, как, следя за Пфаффом, они пришли в термы, как мисс Темпл освободила Горина, как Каншер намеревался следить за Пфаффом, а девушка куда-то исчезла.
– Мы не поняли, что она ушла, пока не оказалось слишком поздно, однако, поскольку Пфафф, вероятно, воссоединится со своей патронессой, я думаю, что следить за ним – самый верный способ найти молодую леди.
– Упрямая идиотка, – пробормотал Чань.
– Никогда не встречал подобного создания, – согласился Горин. – Просто ненормальная.
Его улыбка растаяла, когда Чань на него мрачно посмотрел.
– Изобретательная молодая леди, – заметил Каншер.
Горин с готовностью кивнул, а потом, желая казаться полезным, вытянул шею и выглянул, чтобы убедиться, что никто не приближается и не помешает им, и только тогда понял, что и Каншер, и Чань уже встали так, чтобы незаметно наблюдать за коридором. Горин, огорченный, вернулся на место. Он пригладил волосы, лезшие в глаза. Чань не сказал ничего, чтобы сгладить неловкость. Сколько раз в надушенных комнатах Старого Дворца Мишель Горин унижал его, отсылая Анжелику другому клиенту…
– Что вы знаете о Друзе Шофиле? – спросил Чань.
– Племянник и наследник Вандаариффа, – ответил Каншер, как будто это был самый обычный факт. – Кажется, он допрашивал мисс Темпл в термах…
– Подождите! – выкрикнул Горин. – В Старом Дворце Бронк появлялся всегда с еще одним человеком – они использовали наш тоннель для прохода в институт, – мы думали, что он какая-то второстепенная титулованная особа.
– Он был бы польщен, услышав это, – сказал Чань. – Но ведь именно у Друза Шофиля Маделин Крафт искала защиты.
– Невероятно! Они разгромили Старый Дворец! Бронк чуть не сломал мне челюсть!
– Она прагматичная женщина. – Кардинал схватил Горина за руку. – Что она могла предложить Шофилю взамен?
– Информацию о его дяде? – предположил Каншер.
Горин покачал головой.
– Роберт Вандаарифф никогда и близко не подходил к Старому Дворцу.
Пусть не Вандаарифф, подумал Чань, однако сколько раз миссис Крафт принимала в своем заведении графа д’Орканца? Вот какие секреты могли соблазнить Шофиля… и, возможно, разжечь и ее собственную месть.
Он ухватился за ручку и встал на открытых ступеньках, так что ветер дул ему в лицо. До станции Пакингтон было, вероятно, уже недалеко. Сойдет ли Пфафф с поезда? Сядет ли на него графиня? Он снова втянул себя в вагон.
– В соседнем багажном купе вы найдете профессора Труста, работавшего в Королевском институте.
– Огастес Труст! – Горин сплюнул. – Это бесстыдная толстая губка…
– Он присутствовал при излечении миссис Крафт и, возможно, сумеет помочь. Спрячьте его. Я займусь Пфаффом.
– Разумно ли? – спросил Каншер. – Если мы помешаем его планам…
– Вы имеете в виду, если я убью его? – Чань протянул руку к двери. – Я найду вас сразу, как только смогу.
– А если не сможете? – спросил Каншер.
– Рассчитайтесь за все сполна, – ответил Чань. – Это конец света, в конце концов.
Он вошел в последний вагон и обнаружил там Пфаффа в рыжем пальто и клетчатых брюках, прислонившегося к дальней двери. Джек поднял палец, призывая к тишине, и показал на вереницу купе, лежавших между ними. Несмотря на их предыдущие столкновения, на резко очерченном лице Пфаффа была улыбка, как будто они являлись союзниками или по крайней мере людьми, у которых общая цель.
Чань пошел к нему, держа трость наготове. Он заглянул в первое купе: там сидели шесть мужчин-бизнесменов, державших на коленях кейсы с бумагами. Пфафф также пошел ему навстречу с пустыми руками. Кардинал достиг второго купе: женщины разного возраста и слишком много детей. Самый маленький мальчик с забинтованными ногами свернулся на коленях у темнокожей служанки.
Пфафф подошел ближе. В третьем купе было не менее десяти людей, женщины сидели, а мужчины стояли. Портьера, закрывавшая вход в четвертое купе, была опущена. Пфафф остановился по другую сторону двери, вероятно, метрах в трех.
– Ты стал священником, я вижу.
– Где она, Джек?
– Какую из них ты имеешь в виду? – Пфафф кивнул на трость. – Нет места, чтобы замахнуться. Кругом помехи.
– Ты думаешь? – Чань неожиданно сделал шаг вперед. Пфафф быстро отступил, хотя на лице его сохранилась дразнящая улыбка.
– Заходи. – Взгляд Пфаффа скользнул за спину Чаня в конец коридора. – Пока есть время.
– Ты войдешь со мной?
– Я подожду, следуя инструкциям.
– Ты всегда так поступаешь, разве нет, Джек? До тех пор, пока не перестаешь им следовать.
На губах Пфаффа заиграла детская улыбка.
– Precisamente.
Чань постучал ручкой трости в дверь четвертого купе и вошел. Пассажиры уставились на незнакомца, но Чань не обратил на них внимания, поспешив отойти в сторону, чтобы не остаться в дверях. Он не хотел, чтобы Пфафф, если у того был пистолет, имел возможность выстрелить в него через стекло. Но выстрела не было. Теперь Чань посмотрел на Маделин Крафт, а затем на Махмуда – в его ручище блестящий револьвер выглядел как игрушка. Третий мужчина – незнакомый – сидел напротив, окруженный коробками, связанными веревкой.