ходит, Свенсон начал спускаться, его сапоги стучали по стальным ступеням, как пара молотков. Пфафф шел за ним, и, как только его голова оказалась ниже уровня пола, панели, закрывавшие лестницу, были бесцеремонно захлопнуты. Оба мужчины вздрогнули, а доктор сильнее схватился за перила.
– Что он имел в виду, когда назвал вас надзирателем? – спросил Пфафф.
– Не имею представления.
Они спускались вниз, а на стенах плясали их тени, похожие на демонов с длинными и перекрученными конечностями. Внизу лестница исчезала в черной воде, как ручка, опущенная в чернильницу. По другую сторону этого мрачного бассейна на слишком большом расстоянии, чтобы его было можно перепрыгнуть, в кирпичной стене виднелась неокрашенная дубовая дверь.
– Как вы думаете, здесь глубоко? – спросил Пфафф.
– Думаю, да. – Свенсон опустился на одно колено и зачерпнул в ладонь воду. Влага собралась на его ладони в капли, как масло. – Она теплая… и грязная от машинного масла. Я бы не стал ее пить.
– Мне и не хочется.
Доктор опустил руки в воду и погнал ее вперед, так что в сторону двери побежали небольшие волны. Потом встал.
– Пошли.
– Куда?
Свенсон осторожно поднял ступню над поверхностью воды и шагнул. Вода достала ему только до лодыжки. Второй ступней он снова погнал волны.
– Глядите туда, где волны сглаживаются. Там дорожка из камней под поверхностью воды. В самом деле, так просто.
Свенсон пошел к двери. Пфафф последовал за ним только после того, как закатал свои драгоценные клетчатые брюки.
– Зачем это кому-то могло понадобиться? – бормотал Пфафф. – Все эти хлопоты…
– Чтобы сюда не проникли подобные нам люди. И, я думаю, здесь положены камни с промежутками, а не сплошная дорожка для того, чтобы не мешать свободному движению воды.
– Зачем?
– Снабжать энергией машины. – Свенсон добрался до двери и обернулся. – Тут не соленая вода.
– Что это означает? – Пфафф балансировал на последнем камне, ожидая, пока доктор откроет дверь и освободит ему место. Но Свенсон не сделал этого.
– Значит, рядом река. Где графиня, мистер Пфафф?
– Откуда мне знать?
– Конечно, вы знаете.
– Откройте дверь. – Теперь Джек вооружился тонким ножом и бронзовым кастетом.
Свенсон показал на черную воду и лестницу.
– Вам следует вернуться. Солдаты не причинят вреда.
Пфафф плюнул в воду. После такого ответа доктор открыл дверь и ступил в ад.
Медные провода тянулись вокруг комнаты, подвешенные к стенам на крюках на солидном расстоянии от пола, залитого грязной водой, как бойня кровью. Вокруг операционного стола стояла дюжина фигур в белых мантиях. Крупный мужчина был привязан ремнями к столу, его лицо скрывала черная резиновая маска с прикрепленными к ней трубками и проводами, а его смуглая кожа была цвета вишневого дерева.
Ассистент в мантии опустился на колени, чтобы вставить цилиндр из синего стекла в бронзовый держатель – несколько таких держателей были скреплены вместе. Еще один ассистент подключал провод к деревянному ящику, выстеленному оранжевым фетром. По количеству таких же пустых ящиков, сваленных в углах, можно было догадаться, сколько ассистентов уже прошли процесс, и, когда доктор с Пфаффом вошли, они обернулись. Вокруг глаз ассистентов были яркие красные круги, а лица не выражали ничего, кроме холодной решимости.
– Отойдите, – обратился к ним Свенсон.
– Нет, – ответил ассистент, стоявший во главе стола и сжимавший медную рукоятку рубильника.
– Ваш хозяин нарек меня Надзирателем этого ритуала. Этот человек не будет перерожден.
– Откуда нам знать, что вы говорите правду? – спросил мужчина, сжимавший рукоятку рубильника. Его капюшон опускался на плечи, и Свенсон увидел форму гренадера – это был один из адъютантов Бронка, взятый в плен и превращенный в раба Вандаариффа.
– Вы осмеливаетесь сомневаться? – надменно ответил Свенсон, но его смущала собственная неосведомленность. Он не мог припомнить ничего о смотрителе. Что ему предназначалось делать? – Где Палач? – потребовал он ответа. – Где Дева Люцифера? Где Невеста?
Адъютант-гренадер только недоуменно покачал головой.
– Так найдите их! – закричал Свенсон. – Как иначе мы сможем продолжать? Быстрее!
Он указал пальцем на выход, завешенный портьерой, и ассистенты удалились, кланяясь и бормоча… все, кроме адъютанта. Он все еще стоял наготове, держа ручку рубильника. Свенсон подошел к нему и спросил с суровым выражением лица:
– Почему вы остались?
Адъютант сглотнул слюну, ведя внутреннюю борьбу с какими-то инструкциями.
– Я… я отказался от свободы воли, чтобы стать воистину свободным… мои желания были исправлены… – Он искал слова – И… и…
– Где полковник Бронк? – мягко спросил Свенсон.
Адъютант покачал головой.
– Где миссис Крафт?
– Поглощена. Поглощена. И будет всякая душа…
Бронзовый кастет Пфаффа врезался в челюсть адъютанта. Свенсон успел перехватить рукоятку рубильника – к счастью, адъютант падал на спину, а не вниз лицом.
– Боже правый! Если бы он упал в другую сторону…
– Он мертв? – спросил Пфафф, глядя на Махмуда.
– Нет. Развяжите его и пробудите – пусть знает, что произошло. – Свенсон сдернул маску с лица Махмуда и, недовольно поморщившись, заметил слой желатина на лице, намазанного с целью проводить электрический ток. Вместо того чтобы помочь, Пфафф направился к портьере.
– Куда вы идете?
– Почему они послушались вас?
– Потому что Вандаарифф, очевидно, дал им инструкции…
– И вы заключили сделку. – Пфафф презрительно усмехнулся.
Свенсон отстегивал ремни.
– Все заключили сделки. Пока Вандаарифф держит у себя мисс Темпл или Чаня, он убежден, что может мною распоряжаться, и поэтому назвал меня Надзирателем, чтобы я был рядом с ним, где я смогу защищать его от Шофиля… или от вас.
– Я так и думал. – Пфафф скользнул за занавеску и исчез.
Не было сомнений, что против огромного Махмуда было использовано много синих стеклянных шаров, прежде чем он потерял сознание, и Свенсон не смог провести его в чувство. Нести такого крупного мужчину Свенсон не мог, и пришлось его оставить на месте.
За портьерой находился еще один широкий ров, наполненный черной водой. На противоположной стороне была другая металлическая лестница. На стене за лестницей имелись квадратные амбразуры, и прутья решетки, закрывавшей одну из них, были отогнуты. Пульсирующие потоки воды, прозрачной и чистой, стекали через амбразуру в ров.
Свенсон осторожно прошел еще по одной дорожке из камней, спрятанной под водой. На ступеньках не было мокрых следов от ног Пфаффа: возможно, это он отогнул решетку? Свенсон хотел последовать за ним, но рассудил, что чем раньше он доберется до Вандаариффа, тем лучше. Лестница привела к открытому люку. Доктор пробрался через него и осторожно выглянул. Если оборудование, установленное Шофилем в вагоне, можно считать карандашным наброском искусства Вандаариффа, то здесь он увидел саму картину, написанную маслом: много машин, проводов, шлангов и два больших операционных стола в центре. Вокруг столов вместо простых тазиков для ног высились пять массивных, похожих на гробы ванн, и еще оставалось место для шестой. Каждая ванна стояла на бронзовой подставке с ножками и напоминала гигантского сверкающего жука-скарабея. У рта жука был укреплен уродливый тигель, из которого торчал синий стеклянный цилиндр.
Стены оказались расписаны в стиле Оскара Файнляндта, хотя Свенсон видел, что манера письма стала несколько иной… другой художник, или тот же самый художник, состарившийся и уже не так уверенно владеющий кистью? Большинство фресок напоминало картины с венской выставки, но опять-таки что-то в них изменилось. Возможно, углубились практические познания Вандаариффа? Или изменились его желания? Или проявилось что-то из прежнего практичного ума финансиста?
Доктор Свенсон приложил руки рупором ко рту и громко позвал:
– Роберт Вандаарифф! Оскар Файнляндт! Я здесь!
– Итак, вы мой Надзиратель. Добро пожаловать.
Роберт Вандаарифф, облаченный в белую мантию, стоял в невысокой арке. Его изможденное лицо скрывала полумаска из белых перьев. Темная рука покоилась на приземистом пульте с множеством кнопок и рукояток. За спиной у лорда находилась вторая арка, через которую Свенсон видел фонтан, бивший оранжевыми и синими струями. По отражению фонтана в стекле Свенсон понял, что Вандаарифф с обеих сторон защищен стеклянными стенами. Лорд нажал кнопку на пульте, и дверь в проход, ведущий к фонтану, закрылась. Свенсон подумал о том, нельзя ли разбить стекло каким-нибудь инструментом или небольшим прибором.
– Я не ваш. Если вы не сдадитесь, то я постараюсь сломать все ваши машины.
Вандаарифф покачал головой.
– Но, доктор, я как раз и намерен сдаться!
– Тогда достаточно всей этой чепухи. Слишком многие люди находятся в опасности, да и ваше состояние… – Он поправил себя: – Состояние Роберта Вандаариффа не должно перейти в руки опасных дураков.
– Наши точки зрения снова совпадают. Как жаль, что нам не довелось попить вместе чая.
– Как жаль, что я не прострелил ваше сердце.
– Не притворяйтесь человеком, которым на самом деле не являетесь. Вы думаете, что я не постиг ваш характер?
– И каков же он?
– Хватит слов. Пора увидеть те души, которые вы, вы один, защищаете.
Неожиданной холодок пробежал по спине Свенсона, и он повернулся к ваннам.
– Защитить или принести в жертву, дорогой доктор, вам выбирать.
Ассистенты, люди, отосланные Свенсоном с нижнего уровня, и многие другие вернулись в зал, неся шестую фарфоровую ванну на бронзовой подставке. К ней были подсоединены шланги, через которые поступала темная жидкость.
В шестой ванне находилась Маделин Крафт. Ее кожа медового цвета была покрыта нарисованными символами, и она снова лежала без сознания, как раньше в Старом Дворце. Сейчас дама, нагая, плавала в жидкости ржаво-красного цвета.