– Доктор, пожалуйста, подскажите, что это за другая книга? – нетерпеливо спросила графиня.
Свенсон поднес ее к свету, скривился и пожал плечами.
– Мистер Фойзон может сказать наверняка, но я полагаю, что в ней хранится кардинал Чань.
– А Фойзон жив? – спросила графиня. – Я думала, нет. Приведите его в сознание! И того идиота тоже.
Последний призыв был обращен к наемнику в зеленой форме, стоявшему у ее окна-экрана. Тот сильно пнул неподвижного Джека Пфаффа. Ассистенты поспешили к Фойзону, перевернули, пошлепали по лицу, и он наконец очнулся и с трудом сел.
– Книга в кожаном футляре, – спросил Свенсон. – Это кардинал Чань?
Фойзон кивнул.
– Что произошло?
– Ваш господин мертв, – ответил Свенсон. – И собирается возродиться. – Он опустился на колени и поместил в футляр книгу, а потом встал, держа в руках другую, где, как подтвердил Фойзон, находилась память Чаня.
Свенсон взвесил ее в руках.
– Пожалуй, я тоже ее заберу, как часть оплаты.
– Нет, – сказала графиня.
– Почему нет?
– Я не верю вам, доктор.
– В этом мы похожи. – Он повернулся к мисс Темпл. – Простите меня, Селеста. Я пытался.
Не сказав ни слова, доктор Свенсон запустил стеклянную книгу в воздух. Она пролетела мимо охранников в зеленых мундирах, попала в открытый люк и, как все услышали, разбилась вдребезги о железные ступеньки.
Графиня просто взорвалась от гнева: это была ее книга, и ее можно было использовать вновь. Мисс Темпл только закрыла глаза. Когда Пфафф сказал ей, что Чань лишился разума и памяти, она была поражена, но теперь, после разрушения книги, оказалась полностью подавлена. С каким-то жутким облегчением Селеста выдохнула, как будто с воздухом из нее улетучились и надежда, и отчаяние. Впервые за долгое время, показавшееся ей годами, она могла ясно мыслить.
Находившиеся рядом с ней мужчины были полными идиотами.
– Разве полковник Бронк стоял бы как столб? А ваша мать? – Девушка говорила с трудом, но это было неважно. – Она собирается всех убить. Убить вас.
Махмуд поглядел на Шофиля. Графиня заявила холодным тоном:
– Я могу убить их сейчас. Но не стану, если меня не вынудят. Так нужно, доктор Свенсон, чтобы процедура работала?
Свенсон вернулся к столу Чаня и низко наклонился, чтобы заглянуть под стол.
– Я обследовал работу профессора, очевидно, он намеревался использовать их всех…
– Все должны быть поглощены! – подтвердил ассистент.
Его товарищи грозным кругом стояли у машин.
– Конечно. Однако, – продолжил уверенно Свенсон, – искусство – это не наука. Как учил меня мистер Шофиль, потери алхимической симметрии могут не влиять на желательный результат. – Он с отвращением указал на ванны. – Мистер Харкорт дает нам железо… мистер Келлинг – медь… бедный полковник Бронк – свинец. Теперь… железо, разумеется, нужно для крови…
Голова мисс Темпл кружилась. Чем больше говорил Свенсон, тем в большей степени воспоминания графа проникали в ее разум. Девушка кашлянула под маской. Каждое откровение Свенсона было как нож, вонзающийся в грудь. То же самое произошло с Франческой? Она представила истерзанный труп и вырезанные из него органы.
– Что происходит? – спросил Джек Пфафф. Мисс Темпл видела наемника как в тумане. Он смотрел на нее.
– Ее готовили, чтобы она заговорила?
– Готовили, чтобы убить, – сказала графиня. – Не вмешивайтесь.
Пфафф ничего не сказал, но побледнел лицом.
– Что докладывают о ситуации у ворот и на внешнем периметре?
Это был мистер Фойзон, ковылявший к наемнику в зеленом мундире с револьвером.
– Та группа у ворот схвачена, сэр.
– Час назад. Что произошло с тех пор?
– С тех пор – ничего, – сказала графиня.
– Бронк привел только одну роту. Если появятся остальные роты его полка…
– Остальные заняты в городе. Кроме того, разве вы не разработали план на такой случай?
– Но не для столь большого количества людей.
– Мистер Шофиль, где полк вашего покойного друга?
Шофиль оторвал свои наполненные слезами глаза от печального созерцания ванны.
– Что?
– Где гренадеры?
– Разве они не мертвы?
– Что с ним случилось? – спросил Фойзон.
Шофиль сказал тихим голосом.
– Она убила полковника.
– Есть чему удивляться, – пробормотала графиня. – Нам не о чем беспокоиться, мистер Фойзон. Аксвит отдал приказ, чтобы никто не приближался к Харшморту. То, что вместе с ослушавшимся приказа полковником было немного людей, показывает, насколько эффективна власть лорда.
– Я бы предпочел убедиться сам…
– А я бы предпочла, чтобы вы остались. – Не дожидаясь ответа Фойзона, которого, правда, и не последовало, даже когда один из солдат принес трехногий табурет, чтобы тот сел, графиня недовольным тоном спросила доктора Свенсона: – Вы еще не закончили? Можем ли мы продолжить?
– Можем.
Мисс Темпл зашлась кашлем, во рту у нее стоял вкус разлагающейся плоти.
– Боже, – сказала графиня. – Даже на расстоянии это отвратительно.
– Будет только хуже. – Свенсон стоял перед Селестой. – Вы знаете не хуже меня. Как и Франческа, вы понимаете, что произойдет, и, как и в ее случае, ваша болезнь будет признаком моего успеха в обращении с алхимическими машинами, который, я уверен, вы воспринимаете как предательство. Чем успешнее я буду управлять судьбой Чаня и вашей, тем больше вы будете впадать в отчаяние.
Он встретился с ней взглядом и сделал затяжку. Мисс Темпл выплюнула темную мокроту, которая едва не попала на его ботинок.
– За ваше проклятое предательство, – хрипло сказала она, с трудом выговаривая слова.
– Доктор Свенсон, – простонала графиня. – Можем ли мы начать, пожалуйста…
Свенсон поднял руку в знак согласия, но его лицо помрачнело, когда он увидел шланги и провода, соединяющие два стола. Он резко обратился к ассистентам, стоявшим с обеих сторон.
– Что это? Кто несет ответственность? Это неправильно!
– Ошибки быть не может, – запротестовал ассистент. – Профессор…
– Мне плевать на Труста. – Свенсон встал на колени и заглянул под основания столов. – Селеста! Посмотрите на меня! Мисс Темпл!
Она посмотрела вниз, готовясь снова плюнуть, хотя перед глазами у нее все плыло. Он постучал рукой по бронзовому соединению, подключавшему черный шланг.
– Направление энергии неверное, Селеста? Разве нет? Она должна проходить через ванны, – он показал на ряд резиновых резервуаров, – потом через минеральные составы и в книгу. А потом все подводится к Чаню и кровавику. Отходы, продукты разложения отфильтровываются и посылаются вам. Но, если подключение неверное, кровавик включается слишком рано. Смотрите на меня, Селеста!
Он оттолкнул в сторону ассистентов и несколькими быстрыми движениями поменял положение бронзовых переключателей, регулировавших потоки жидкости в шлангах. Затем, повернувшись на каблуках, с зажатой в зубах сигаретой, доктор достал стеклянную колбу из кармана кителя и высыпал необработанные кровавики, испытав спазм боли, в камеру под ее столом. Мисс Темпл узнала их. Хотя ее тошнило, Селеста поняла, что действия доктора абсолютно не соответствовали тому, что он говорил. На ее столе не был подключен кровавик, а бронзовые выключатели теперь были в таком положении, что очистительная энергия направлялась к ней, а не к Чаню.
– Что вы делаете? – окликнула его графиня.
– В точности то, чего вы хотите, черт бы вас побрал! – Свенсон встал. – Спросите Селесту!
Мисс Темпл поняла намек: на губах у нее появилась пена, она сплюнула. Девушка не знала, что он затевает, но поняла, что ему нужно подыграть.
– Вы мерзавец, – прохрипела она.
Свенсон отступил назад и вытер руки о мантию ассистента. Он подозвал взмахом руки помощника, державшего книгу графини.
– Я подумал и предпочитаю, чтобы мою книгу тоже почистили…
Он быстро опустился на колени и достал книгу из кожаного футляра. Пока он брал одну книгу и отдавал другую, взгляд доктора упал на Махмуда.
– Стойте, следите за этим человеком! – крикнул он.
Махмуд, в самом деле, приблизился к ваннам, и после крика доктора все карабины нацелились ему в грудь. Махмуд застыл, глядя на доктора. Потом, подняв руки, он медленно опустился на колени. Свенсон покашлял, чтобы привлечь внимание ассистента, и передал ему книгу.
– Осторожнее, пожалуйста, и, когда закончите, положите ее снова в защитный футляр.
– Гореть вам в аду, – буркнул Махмуд.
– Мне жаль, – сказал ему Свенсон. – Я не в силах помочь вам больше, чем уже смог. Вы сами должны выбрать. Я знаю, что это невыносимая ситуация.
Свенсон вставил книгу в гнездо бронзовой машины и встал.
– Моя леди Люцифера, наконец все подготовлено.
Мисс Темпл не знала, что сделал доктор. Он стоял со своей сигаретой, возможно, с последней, и убирал пальцами волосы, падавшие ему на глаза. Ей не убежать. Как только доктора застрелят за его дерзкое непослушание, графиня попытается запустить процесс снова или просто перережет ей горло. И все же то, что он попытался сделать что-то и боролся до последнего, растрогало мисс Темпл в ее болезненном одиночестве, как веревка, опущенная на дно колодца. Ее никогда не вытащат наверх, но возможность взглянуть на мир, который еще не был обречен, как она, облегчила ей душу.
Селеста не боялась. Отравление и лихорадка замучили девушку, и такой жизни она не хотела. Она также не хотела жить без Чаня, а он умер. И, поскольку мисс Темпл не могла себе представить, что он ответит на ее чувства взаимностью, то, что они погибнут вместе, и она не будет им отвергнута, было, пожалуй, неожиданным положительным следствием победы графини. Мисс Темпл улыбнулась, и желчь защипала уголки ее рта.
Графиня стояла, и одна ее рука зависла над бронзовыми кнопками, управлявшими ваннами, а другая лежала на большой кнопке размером с яблоко, находившейся в центре пульта.
– Вам нужно делать все это одновременно, – объяснял доктор Свенсон. – По вторичным кабелям будут поступать оставшиеся металлы. Минералы подаются в нужном порядке и будут регулировать воплощение. Растворенная индивидуальность вольется непосредственно в тело Чаня. Испорченная сущность будет выжжена, и продукты распада станут подаваться в тело мисс Темпл. Вы понимаете? Готовы?