– Она не может остаться одна. Ваша хитрость избавила ее от болезни и тлена, убивших бы ее, но не от других воспоминаний, которые расстроили ее… потребности.
– Она сказала вам?
Многозначительное молчание Чаня заставило доктора покраснеть, и его тонкие пальцы извлекли еще одну сигарету.
– Ей нужна защита. Куда бы она ни направилась. Нужен мужчина, такой как я. – Чань поднял глаза к потолку. – Но она сведет меня с ума.
– Только потому, что она вам нужна, – заметил Свенсон. – Впрочем, вы уже и раньше были сумасшедшим.
Мисс Темпл, уверенная в том, что она предоставила мужчинам более чем достаточно времени, чтобы поговорить, вплыла в гостиную с завернутой в бумагу коробочкой и, сияя, села в кресло рядом с Чанем. Ее шерстяное платье было баклажанного цвета, а сапожки опять темно-зеленые. Несмотря на следы порезов и царапин, до сих пор видневшиеся на коже, Селеста излучала почти неприличную чувственность. Доктор не мог этого не заметить, хотя и старался не смотреть на нее.
– Итак, – сказал он, улыбаясь. – Тенерифе?
– Полагаю, что так, – ответила мисс Темпл, – но есть столько других возможностей. Восток или запад, Ост-Индия или Ресифи, Занзибар или Саравак. И столько всяких мест по пути, как вы знаете. У нас только кофе?
Чань взял большой чайник, где, как она прекрасно знала, был свежезаваренный чай, и наполнил ее чашку. Девушка с удовольствием наблюдала, как он добавил в чай сливки, помешал и передал чашку ей. Селеста попробовала и сморщила носик.
– Чудесно. Немного остыл, но я сама виновата, слишком долго занималась делами. Доктор Свенсон, вот, только что доставили для вас.
Она протянула коробочку. Свенсон положил сигарету в пепельницу. Он рассмотрел коробочку с разных сторон.
– Я беспокоилась, что презент может опоздать, но, поскольку объяснила тому человеку, что не вижу причин, по которым он может не успеть, все получилось! – Она рассмеялась. – Откройте!
Свенсон разорвал обертку. Мисс Темпл заговорщицки посмотрела на Чаня, но он наблюдал за лицом доктора.
– О Селеста. – Свенсон поднес к свету серебряный портсигар. – Я так благодарен вам. Прежний я потерял, как вы знаете.
– Конечно, знаю, – сказала она. – И там есть надпись. Zum Kapitдnchirurgen Abelard Svenson, vom C. T.[245].
Свенсон улыбнулся, как она заметила, немного печально, когда читал надпись.
– Почти такой же, как раньше. Но теперь от вас. Спасибо, моя дорогая.
– Я, конечно, сама не знаю немецкого, только те воспоминания.
– Это так важно для меня. Позвольте мне его наполнить.
Она улыбнулась, наблюдая, как он достал жестянку с сигаретами из кармана и тщательно наполнил серебряный портсигар. Селеста повернулась к Чаню.
– У кардинала Чаня новая трость. Очень красивая.
– Не сомневаюсь в этом, – ответил доктор Свенсон как-то суховато.
Мисс Темпл усмехнулась, потому что она уже больше не была такой робкой, вернее, вообще не была робкой. Она задумалась о том, когда им с Чанем снова удастся уединиться, будет ли для этого время после ухода доктора, увидятся ли они с ним снова. А если время будет, каким предметом мебели воспользоваться и как именно?
– Они нашли ее? – спросила Селеста. – Люди герцогини?
– Не знаю, – сказал Свенсон. – Я ничего не слышал.
– Вы полагаете, что целый полк, окружавший здание, а потом обыскавший его… не смог поймать одну раненую женщину, визжащую, как ведьма?
– Там был пожар, – сказал Чань. – Он заставил их выйти из здания и прекратить поиски.
– Графиня устроила пожар, – сказала мисс Темпл.
– Уверен в этом, – поддержал ее кардинал. – И, как я догадываюсь, она спустилась в подземелье и добралась до реки, где никто уже не мог ее преследовать.
Мисс Темпл отпила чая и снова посмотрела на него.
– Что вы тогда сделали? – спросила она.
Свенсон защелкнул портсигар и убрал его в карман своего кителя. Он понял, что Чань ничего не сказал и, значит, вопрос предназначался ему.
– Прошу прощения?
– Когда вы подошли к ней, доктор. Почему она перестала визжать, а потом прокляла вас?
– Я полагаю, что она прокляла нас всех. Я ничего не смог сделать.
– Мне показалось, у вас был кусок стекла.
– Что? Нет, нет.
– Ну как же.
Какое-то время все молчали, и доносились только звуки снаружи: приглушенный скрип корабля, отдаленные голоса на причале. Мисс Темпл маленькими глоточками пила чай.
– Мы не из-за этого уезжаем, уверяю вас. Я не боюсь ее, неважно, где она и что пытается сделать. Я уже никогда ничего не испугаюсь. Я уже все повидала.
– Тогда почему ты уезжаешь, Селеста? – спросил Чань. Он наклонил набок голову. – Все прощено. Ты могла бы делать здесь все, что пожелаешь.
Она, передразнивая его, также наклонила голову.
– Причины тебе хорошо известны, я уже говорила. Но, поскольку уж ты спросил и ради доктора – я буду счастлива объяснить. Видите ли, доктор Свенсон, я не могу остаться здесь, потому что тут невозможно жить. Я уверена, что в этом городе мы с кардиналом Чанем расстанемся. И я останусь одна. А я больше не хочу быть одна, не могу этого больше вынести. Не могу я и отправиться домой, в идеале вообще не следовало оттуда уезжать, надеюсь, вы меня понимаете. Возможно, когда я стану старухой и мне исполнится восемьдесят девять лет, я и займу место моего отца. А до тех пор есть только одна альтернатива – путешествовать. Постоянное движение. – Она посмотрела на Чаня и допила чай. – Вот единственный способ быть уверенными в том, что у нас возникнет общее дело и мы станем защищать друг друга. Будем зависеть друг от друга, если можно так выразиться. Это на самом деле очень тонкий вопрос. Я всё обдумала.
– Я вижу, что обдумали.
– И, конечно, Чань согласился, потому что я права. Что он стал бы делать здесь? Погиб бы через год, причем абсолютно бессмысленно? Вы знаете, что так и случилось бы. А я бы тогда бросилась под поезд. Если мы уедем, этого не произойдет. Или произойдет не сразу. Я всегда смогу броситься под поезд в Малайских проливах, если у малайцев есть поезда. А как насчет вас?
– Каким способом я погибну через год?
Она рассмеялась.
– Нет. Если вы так сделаете, я рассержусь.
– Что ж, буду помнить об этом.
– Что с Каншером? – спросил Чань.
– Все в порядке, я полагаю, – ответил Свенсон. – Я не виделся с ним.
– Махмуд и Горин поправились, – сказал Чань. – Старый Дворец будет снова отстроен. Как и половина города.
– Инвестируйте в производство кирпичей, – улыбнулся Свенсон. Он допил свой кофе и поставил чашку. – Кажется, вам уже пора.
– Что вы будете делать? – снова спросила мисс Темпл.
– О, Селеста. Помилование дало мне свободу, по крайней мере пока я здесь, так что я останусь тут, хотя бы на время, и буду ждать, пока не поеду домой.
– А вы хотите домой? – спросил Чань.
– Абсолютно нет, – сказал Свенсон. – Меня туда не тянет. Ну, что ж…
Доктор встал, взял шинель и фуражку. Он как-то подозрительно быстро пожал руку Чаню, потом наклонился и обнял мисс Темпл.
– Я никогда не забуду, – прошептала она.
– И я.
Он крепко обнял ее и второй раз пожал руку Чаню, потом вышел. Дверь каюты закрылась, и его ботинки затопали по коридору. Селеста глядела ему вслед так, будто могла видеть сквозь деревянную стенку. Кардинал протянул девушке руку. Она стиснула ее, вонзив ногти в ладонь.
Каншер ждал Свенсона, спрятавшись среди ломовых извозчиков за первым же углом. Он зашагал рядом с доктором и отказался от предложенной сигареты, покачав головой. Когда Свенсон выбросил спичку, Каншер протянул ему листок бумаги.
– Билет заказан до Кадиса, – сказал он, – отплытие через два дня.
– Вы уверены?
– Вряд ли найдется много других леди, столь изувеченных.
Свенсон разглядывал адрес меблированных комнат: недорогие, рядом с рекой, там полно беженцев, много калек – среди них легко затеряться. Так что все возможно. Каншер деликатно кашлянул.
– Мистер Фойзон даст людей, если его попросить: он хочет помочь…
– Нет, спасибо. Я и так у вас в долгу. И буду еще больше благодарен, если это останется между нами.
– Конечно.
Они дошли до конца переулка и остановились, дальше Свенсон пойдет один.
– Как я узнаю, что вы вернулись? – спросил Каншер.
– Вы не узнаете. Видите ли, по той или иной причине это весьма маловероятно. – Доктор Свенсон вздохнул и потрепал Каншера по плечу. – Но все кончается, мой друг. А потом – как-то и где-то – продолжается.
Благодарности
Вот и наступила развязка. Эта книга обязана своим появлением людям, которых я хочу, воспользовавшись шансом, поблагодарить:
Эйса (PS), Лиз Даффи Адамс, Дэнни Баррора,
Венецию Баттерфилд, Cupcake@Casa, Шеннон Дейли,
Минди Эллиот, Joe@23rd, Джозефа Гудрича, Дэйвида Левина, Тодда Ландена, Билла Мэсси,
Онор Моллой, Рейчел Нойбергер, Сьюки О’Кейн, Донну Поппи, Говарда Сэндерса, Джиллиан Тейлор, Анну Уошборн, Марка Уортингтона, Яддо, Маргарет Янг.
И, наконец, Анну.
Ричард ДейчКлючи от рая
Посвящается Вирджинии, моему лучшему другу. Я люблю тебя всем сердцем
В любви есть утешение, знакомое лишь тем, кто познал истинное чувство. Начисто лишенная злобы и ревности, любовь вселяет тепло и уверенность в себе. Она дарит бесконечную радость и защищает от житейских невзгод. Любовь полна неиссякаемой надежды, вечного восхищения и истинного самопожертвования. Она является редчайшим даром.
Ночной Нью-Йорк
Закрепив прибор ночного видения «Штайнер» на левом глазу, Майкл Сент-Пьер чуть ослабил карабин и продолжил спуск с пятнадцатого этажа. Конечной точкой являлся переулок, погруженный в темноту, но расцвеченный «Штайнером» в оттенки зеленого. Майкл старался не смотреть на огни большого города, раскинувшегося вокруг: сейчас никак нельзя было допустить, чтобы его ослепил яркий свет, усиленный прибором. Переулок был пуст, если не считать нескольких мешков с мусором да пары крыс, вышедших на ночную прогулку. Пробежать тридцать ярдов, перебраться через гранитную стену высотой десять футов, — и в