— Передай Богу привет.
В возрасте двадцати шести лет Джулиан Зивера стал единоличным правообладателем «Божьей истины» — концепции, религиозной конфессии, бизнеса. Ежегодно за одни только глубокомысленные рассуждения о Боге, науке и жизни ему платили больше миллиарда не облагаемых налогами долларов. Ему досталось все — корсиканская земля, замки и территории монастыря, прихожане, медицинские лаборатории, даже яхта «Божья истина».
Джулиан прибыл на Корсику с дипломами, фотографической памятью и планом овладения «предприятием» Трепо, рассчитанным на десять лет. Джулиан всегда превосходил ожидания: он справился за пять.
Глава 28
Майкл посмотрел на закругленный задний конец лазерного сенсора, выступающего из металлического трубопровода. Изнутри эхом отдавался отдаленный гул мотора. Майкл понял, что они вышли туда, куда надо. Лазерный сенсор «Ковини» представлял собой самую последнюю модель, выпущенную одной фирмой из Делавэра. Русские не скупились на расходы, желая защитить свою только что выстроенную лабораторию. Помещение из глины и камня, в котором они находились, в высоту едва достигало шести футов и представляло собой неиспользованный участок пространства, оставшегося после извлечения земли и породы. Само же пространство предназначалось для подземного сооружения, перед входом в которое они находились. Короб системы кондиционирования воздуха крепился к плоскости выработки так, что две стороны трубы прямоугольного сечения оставались видимыми, причем каждый сварной шов был двойным, а толстая металлическая конструкция покрыта тройным полимерным слоем для защиты от сырости. Воздуховод уходил в бетонный бункер, утопленный в породу.
Дорога сюда далась путникам нелегко. Возглавлял шествие Майкл. Они перепробовали один за другим целую серию туннелей, больше двадцати раз возвращаясь к началу, пока наконец не вышли на направление, полностью совпадающее с направлением стрелки компаса, отмеченным Майклом на карте. Последнюю сотню футов они ползли на четвереньках под осыпающимся земляным потолком, а в конце буквально прорывали себе дорогу сквозь глинистый барьер. Они находились сейчас на уровне десятого этажа под Арсеналом; как пить дать, они были не далее чем в полумиле от клокочущего водоема, который, по мнению Майкла, должен привести их в Либерию. Однако чувствовали они себя так, словно дошли как минимум до Санкт-Петербурга.
Майкл обошел трубу воздуховода со всех сторон, изучая ее, рассматривая с такой внимательностью, как будто каждый шов рассказывал свою историю.
— Ради этого, значит, мы сюда тащились, — хмыкнул Фетисов.
— Воздуховоды обычно монтируются заклепками, но тогда применяется олово. Здесь же швы сварные. — Майкл указал на неровные, бугорчатые линии, соединяющие тяжелые листы металла. — И вся сварка производилась снаружи. — Майкл дошел по периметру воздуховода до того места, где труба исчезала в бетонной глыбе. Затем повернулся и двинулся обратно. — Везде, кроме этого сочленения. — Остановившись, он встал на корточки и указал на стык, внешне совершенно гладкий.
Лица Буша и Фетисова явственно отображали недоумение.
Майкл поднялся.
— Тот, кто монтировал воздуховод, делал это отсюда. — Майкл указал на застывшие металлические капли и подпалины, испещрившие каменистый пол. — Но потом ему надо было как-то вернуться. Для этого один стык он до самого конца не заваривал. — Майкл опять опустился на корточки и провел пальцем по гладкому снаружи шву. — Последний шов, который он заварил в свой последний рабочий день. Из тесной шахты тридцать на тридцать дюймов.
Майкл бросил взгляд на часы: 6.30 утра.
Достав из рюкзака Буша припасенную Фетисовым ацетиленовую горелку, Майкл зажег ее и стал водить огненной струей по шву. Горелка, шипя и плюясь, быстро разогревала и расплавляла шов, так что вскоре он и окружающий участок трубы стали достаточно пластичными. Загасив горелку, Майкл ножом вырезал небольшую секцию. Толстым лезвием он осторожно, чтобы случайно не коснуться раскаленного докрасна металла, загнул вырезанный участок кверху. Таким образом труба оказалась вскрытой, подобно консервам, и в эту же секунду из отверстия наружу вырвались рубиновые лучи. Каморка, в которой находились трое мужчин, от этой лазерной пляски окрасилась неоново-красным. Буш и Фетисов бросились на пол, как под обстрелом.
Такая их простодушная реакция вызвала у Майкла широкую улыбку. Вернувшись к торчащему из воздуховода лазерному сенсору, он стал внимательно его рассматривать. Тем временем красные лучи все так же плясали внутри трубы. Время от времени вспышки «выплескивались» наружу. Теперь, после того как в трубе появилось отверстие, гул мотора усилился. Ножом Майкл вскрыл кожух сенсора. Показался пучок проводов, и Майкл, склонившись над прибором, погрузился в его изучение. Когда он понял, что лазерное устройство сделано в Америке, на душе у него, странным образом, стало спокойнее. Однако он знал, что это спокойствие моментально обратится в панику, если в следующие пятнадцать секунд он допустит промашку. Майкл отделил от механизма четыре провода и вытянул их наружу. Бросив взгляд на Буша и Фетисова, перерезал белый провод. Гул умолк. Красный луч, вырывающийся из трубы, неподвижно застыл в воздухе, вдоль стены. Майкл опять соединил провода: гул мотора возобновился, а красный луч нырнул в трубу. Отсоединив провода, Майкл перешел к открытому концу воздуховода: заглянув туда, он, не произнеся ни слова, полез внутрь.
Он пополз по металлической трубе и примерно через десять футов очутился перед решеткой, отбрасывающей внутрь трубы перекрещенные тени, — на мгновение Майклу показалось, что он в тюрьме. Подобравшись ближе, он глянул между прутьями. Его взору предстало помещение, явно новое и абсолютно белое. Белым было все, от стен и покрытия пола до мебели. Это был вестибюль, в который выходили две двери: одна большая, навесная, а вторая — раздвижная, грузового лифта. Между дверями располагались стол и стул. На белой полированной поверхности стола не было ничего, кроме телефона. Свет ламп, вделанных в потолок, на ночь приглушили, что смягчало жесткие контуры идеально чистого, но неприветливого помещения.
Все это находилось на глубине десяти этажей под Кремлем и представляло собой часть мира, вырубленного внутри напластований пород. В этот час в вестибюле, по-видимому, никого не было. Тем не менее Майкл старался действовать как можно тише, осторожно вывинчивая болты, на которых крепилась решетка. Сняв решетку, он передал ее в руки Буша.
— Сигнализация? — спросил снаружи Буш.
— Мы в десяти этажах под землей. Боковой вход наверху охраняется. — Майкл через плечо посмотрел на Фетисова. — Вы говорили, лабораторию построили менее чем за шесть месяцев?
— Угу, примерно так.
— А что здесь было раньше?
— Больше десяти лет в этих лабораториях располагался склад, но его не использовали.
Майкл опять обратился к Бушу.
— Думаю, с системами безопасности на этом покончено. При ограниченном бюджете не тратят деньги на сигнализацию для неиспользуемых складов. — Майкл выставил левую ногу из трубы. — Но точно мы узнаем в ближайшие минуты.
Он спустился в помещение. Для этого пришлось прыгнуть вниз на пять футов; он приземлился на четвереньки, на кончики пальцев, и быстро переметнулся к двери напротив. За дверью обнаружился коридор с шестью дверями вдоль него. Предварительно прислушавшись и ничего не услышав, Майкл двинулся по коридору.
Табличка на первой двери гласила что-то непонятное на кириллице.
— «Доктор Соколов».
Обернувшись, Майкл увидел Николая, смотрящего ему через плечо.
— Это его кабинет.
Кивнув, Майкл пошел дальше.
— Конференц-зал. Лаборатория, — переводил Николай, по очереди указывая на двери.
У предпоследней двери он остановился.
— Операционный зал.
Майкл медленно отворил дверь. Его взгляду предстало просторное помещение с операционным столом посередине. Сверху над столом располагались регулируемые лампы, с потолка свисали микрофоны. На столах у задней стены стояли разнообразные мониторы, подносы со скальпелями, костными пилами, реберными щипцами, а также три видеокамеры. Несколько на отшибе размещался еще один стол, забитый микроскопами, биоанализаторами и сканерами высокого разрешения. В стене напротив было проделано окно шириной в тридцать футов. За ним стояли сорок стульев, расставленные, как в кинотеатре.
— Похоже, они вот-вот начнут продавать билеты. — Усмехнувшись, Буш указал на ряды стульев.
— Демонстрация назначена на одиннадцать? — поинтересовался Майкл.
— Все рассядутся в десять сорок пять, — отвечал Фетисов. — Я слышал, ожидают двадцать наблюдателей. Соколов будет на трупе демонстрировать новую операцию.
— Должно быть, это шутка, — произнес Буш с отвращением в голосе. — Они как будто инопланетянина собираются вскрывать. Нельзя такие вещи делать. Черт бы побрал этих русских!
Фетисова передернуло.
— Я не о вас, — неловко поправился Буш.
Фетисов решил сделать вид, что ничего не слышал.
— Тело завезут в десять пятьдесят. Соколов произнесет краткую речь, а в одиннадцать начнется операция.
— Женевьева точно на девятом подуровне? — решил уточнить Буш.
— Прямо над нами. — Фетисов указал наверх.
— Она жива?
— Да, но под действием наркотических веществ.
— В таком случае все зависит от точности расчета, — произнес Майкл, осматривая помещение. — Когда все прибудут и займут свои места, мы должны будем перекрыть коммуникации и вывести из строя лифт.
Тщательно осмотрев операционную, Майкл перешел в «зрительный зал». Осмотрел наблюдательное окно, проверил углы, заглянул за искусственные растения. Несколько раз открыл и закрыл стальную дверь.
— Что, если пару-другую телефонов убрать уже сейчас? — предложил Буш.
— Они заметят и отменят операцию, — возразил Майкл. — Мы не должны допустить, чтобы у них возникли хоть какие-то подозрения.
— Пойду проверю лифт. — Буш вышел из комнаты.