В пансионате при монастыре Коко называли Габриэлль. Для своих она была Фифин, а вовсе не Коко, как она уверяла. Даже эта деталь была выдумана, скорее, перенесена. Так звал ее Бальсан, которого друзья немедленно для смеха окрестили Рико, вместе получалось Коко-Рико[62].
Железнодорожник Костье имел маленький домик в Вареннсюр-Аллье, неподалеку от Виши. Адриенн приехала повидать Коко. История немного туманная, но прекрасная.
— Я не хочу выходить замуж за нотариуса! — рыдала она.
— Уедем! — решила Коко.
— Куда?
Куда могли уехать две провинциальные красавицы? В Париж, где, разумеется, их ждал успех.
В Варенн-сюр-Аллье был праздничный день с каруселью и оркестром. Адриенн и Коко грустно прогуливались, держа за руки маленьких Антуанетт и Жюли. Они не имели ни су, чтобы покататься на деревянной лошадке или купить какое-нибудь лакомство.
И вдруг — чудо! Ярмарочный торговец окликает их:
— Эй, девчонки…
Он продавал конфетти. С женой приключился несчастный случай, ему пришлось покинуть прилавок.
— Замените меня, — предложил он девушкам.
С Адриенн и Коко за прилавком запас конфетти был быстро исчерпан. Его возобновили, не спрашивайте меня как. К концу дня, подсчитав свои барыши, Адриенн и Коко обнаружили, что они достаточно богаты, чтобы отправиться на поезде в Париж.
Конечно, не сказав об этом тете Жюли. Одному из Шанель, самому младшему брату отца Коко, они все же доверили свой план. Он отдал племяннице все деньги, которые были при нем. И в добрый час! Чтобы не возбудить подозрения у тети Жюли, прежде чем выйти из дома, они выбросили из окна завязанную в два узла одежду. Чемодана у них не было. Тем не менее Адриенн решила, что они не могут ехать третьим классом; тогда он еще существовал, а на некоторых линиях был даже и четвертый. Она купила билеты во второй.
— Мы поедем первым, — отрезала Коко.
— Но, если…
— Тогда увидим.
Контролера растрогать не удалось, и, помимо доплаты, пришлось заплатить и штраф. Сорок лет спустя Коко все еще помнила об этом.
— Я же говорила Адриенн, что нужно взять первый класс, мы бы сэкономили на штрафе.
Для молодых девушек, у которых каждое су на счету, это была огромная сумма.
Что же произошло в Париже? Тайна. Как устроились Коко и Адриенн? Остается лишь положиться на воображение, не предполагая обязательно худшего. Известно только, что в этот раз парижская экспедиция не принесла успеха и Адриенн вскоре вернулась в Виши, увезя с собой Коко. Не раз я слышал, как Коко бормотала:
— Мне угрожал исправительный дом.
Она говорила это, вспоминая о событии, которое произошло, когда давно уже была совершеннолетней, а именно о своем отъезде в Париж с Этьеном Бальсаном. Чем рисковала она, двадцатилетняя, в 1903 году? Этот страх неотступно преследовал Коко потому, что бабушка и тетя Жюли не одобряли ее поведения. Они считали, что у нее бес в крови. Находили ее гораздо большей «непоседой», чем Адриенн. Они были неразлучны, эти двое. Как добиться успеха в Виши?[63]
Лето еще не кончилось. Устраивались скачки для развлечения курортников. Как развлекать кавалерийских офицеров, которые приезжали из Мулена, чтобы принять участие в скачках?
В повести «Иветта» Мопассан описал жизнь красивой женщины, которая, чтобы избежать бедности (я не хотела быть прислугой, объяснит она своей дочери), принимала у себя нормандских дворян, владельцев соседних замков, поочередно содержавших ее. В Виши Мод М[64], красивая женщина (она была старше Коко и Адриенн), устроилась таким же образом. Ее дом находился в Сувиньи.
У Мод Адриенн познакомилась с кавалеристом из прекрасной семьи, с которым прожила долгие годы, прежде чем встретилась с бароном де Нексоном. Красавица Адриенн мечтала о спокойной, обеспеченной жизни. Надеялась, что ее даст человек, которого она любила. Коко, мечтавшая о независимости, знала, что может добиться ее, только имея деньги. В семье, ужасаясь, говорили:
— Эта-то хочет всего.
И предсказывали ей худшее.
С каких лет она стала вызывать беспокойство родных? Своей славной бабушки из Виши, например?
Она говорила:
«В двенадцать лет девочек особенно притягивают такие вещи».
Какие вещи? Она только что посмотрела фильм Брессона «Мушетт», где двенадцатилетнюю девочку изнасиловал старый человек.
Брессон[65] женился на сестре первой жены племянника Коко. Между ним и Коко установились почти родственные отношения.
— Я сказала Брессону: твою Мушетт не изнасиловали. Она сама пошла к нему, чтобы заставить себя изнасиловать.
Передавая мне свой разговор с Брессоном, Коко добавила:
— В двенадцать лет девочки ужасны. Кто угодно, проявив немного ловкости, может овладеть ими. Это самый опасный переходный возраст.
Остается только постараться как можно лучше расположить части головоломки, надеясь если и не воссоздать целое, то хотя бы получить какое-нибудь представление о нем.
Этот кусочек — замечание Коко о двенадцатилетних девочках — обретает безусловную важность, если сопоставить его с ее страхом исправительного дома, о котором говорилось выше.
Бегство в Париж с Адриенн относится к 1899-му или 1900 году. Коко было тогда 16 или 17 лет. Что же произошло раньше? В монастырском приюте, где у настоятельницы было мало иллюзий о целомудрии Коко? Или во время каникул в Виши? Спала ли пятнадцатилетняя Коко каждую ночь в своей постели у бабушки или тети Жюли? Об этом можно только гадать. Общественная благотворительность не занималась тогда трудными подростками, и если кто-нибудь из них убегал из дому, родные не обращались немедленно в жандармерию. Они бы услышали там:
— Не беспокойтесь, добрые люди, когда ваша малышка проголодается, она вернется.
Не следует строго судить этих честных жандармов, которых просили разыскать какую-нибудь Коко, сбежавшую к господину из Виши, к курортнику из Парижа, остановившемуся в лучшем отеле, или к помещику, известному своим пристрастием к молоденьким девочкам.
С тех пор взгляд на эти вещи стал иным. Тогда бедняки не слишком беспокоились, если обеспеченный молодой (да и не слишком молодой) человек вертелся возле красивой девушки, обреченной с рождения выйти замуж за крестьянина или рабочего. В этих отношениях, помимо денег, видели возможность повышения в социальном ранге. Случалось, хоть и редко, — и это знали, — принцу жениться на пастушке. Но довольно часто он снимал ей квартиру и дарил драгоценности. Если пастушка сумеет взяться за дело, она извлечет из этого материальную выгоду. Доказательство тому — Адриенн.
У Коко были другие амбиции. Она говорила:
«Если я хоть слегка анализирую себя, то немедленно прихожу к выводу, что потребность независимости развилась во мне, когда я была совсем маленькой. Я слышала, как служаночки теток постоянно говорили о деньгах: когда у нас будут деньги, мы уедем».
Теперь, когда знаешь правду о ее юности, легко понять это признание.
В муленском монастыре Коко чувствовала себя униженной. За нее не платили, поэтому она находилась в худшем положении, чем другие. Отдельный стол, другая еда. Ей это было поперек горла. Чтобы вырваться из тисков бедности, она придумала отца, создающего состояние в Америке. Образ отца, способного отомстить за нее, потому что богат, совершенно естественно в ее подсознании уступил место богатому мужчине. Реакция кажется элементарной.
Никогда она не упоминала о своих отроческих годах. Говорили, что она провела их в Мулене с Адриенн и своей младшей сестрой Антуанетт, что это трио называли тремя Грациями, что они были портнихами и принимали у себя самых блестящих офицеров кавалерийского полка. Все это в присутствии дуэньи, мадам М. Во всех сплетнях, распространяемых о Коко, находишь маленькую долю истины.
В самом деле, что могли думать в то время в Мулене о трех Грациях, если они вели такую жизнь? Какая молодая девушка из хорошей семьи пошла бы к ним заказывать подвенечное платье?
По другой легенде, Коко была тогда певичкой в кафешантане. Своего рода Голубой ангел Мулена[66].
— Ты прекрасно знаешь, что в Мулене ты была Мадлон[67], — бросил ей как-то в моем присутствии ее «крестник» Серж Лифарь[68].
Она пожала плечами, скривив рот в презрительной гримасе.
В 20 лет у нее был очень красивый голос, она любила петь. Может быть, предпочла бы стать Каллас[69], чем Коко Шанель. Говорили, что она пела перед солдатами, а потом обходила публику с тарелочкой: «Для артистов, дамы и господа».
А если это и правда? Если действительно Коко случалось петь перед солдатами и офицерами в Мулене или Виши? Ничто не могло ее замарать, потому что она предчувствовала свою незаурядную судьбу, свое исключительное предназначение. Но надо было их осуществить. И для этого «подняться» Париж. На этот раз не витая в облаках, а с кем-то, на кого можно опереться, кто поможет взять настоящий старт.
В шикарном кавалерийском полку Мулена сливки парижского общества сменяли друг друга из года в год. Состояния, происхождение, мундиры, белые перчатки, набитые бумажники — и все это у двадцатилетних очаровательных грубиянов. За ними признавали это право «Красивый грубиян» — так говорили, восхищаясь.
Чего они хотели, все эти молодые красавчики? Чего добивались они от Адриенн? От Коко? Антуанетт, младшей, не было с ними. Она присматривала за детьми шляпника в Клермон-Ферране.
Разумеется, парижане — как и другие — хотели всего. Добивались этого, посылая цветы, беззастенчиво ухаживая, не сомневаясь, что приносят счастье своим красивым избранницам.