Загадочные свитки — страница 23 из 31

Глава 11

Ночевать все собравшиеся остались в имении Мыльникова. Даже Хельга.

Плечова при этом «уплотнили», подселив к Дмитрию Юрьевичу. Впрочем, произошло сие по обоюдному согласию. Но — по инициативе секретного агента, предпочитавшего не упускать из вида своего «подопечного». Впрочем, и за ним, похоже, приглядывали.

Утром, когда Плечов попытался в очередной раз найти дорогу к озеру, из кустов мгновенно появился экипированный по-спортивному Свенсон: в модном спортивном костюме и кроссовках.

— Побежали? — спросил журналист.

Отказываться от такого вроде как совершенно безобидного предложения было неправильно, да и как-то неудобно, поэтому разведчик со старта устремился вперед, надеясь, что швед отстанет и потеряет его из виду.

Но тот не сдавался.

И прибыл в намеченную точку практически одновременно с Плечовым.

«Что ж… — злорадно подумал секретный агент. — Попробуй пройти еще одно испытание».

Ярослав аккуратно сложил на лавочке свою одежду и с разгона плюхнулся в так и не замерзшую за всю зиму воду. Свенсон немного поколебался и… последовал за ним.

«Эх, хорошо! Эх, здорово! — наслаждался купанием Плечов. — А репортер-то неробкого десятка…»

Первым выбравшись на берег, он схватил в охапку одежду и побежал в сторону мыльниковской усадьбы.

* * *

Владелец дома уже проснулся и теперь наслаждался первыми солнечными лучиками, сидя на террасе в кресле-качалке. Завидев приближающегося Плечова, старик приветливо махнул ему рукой, а после, когда тот оделся, услужливо предложил другое, только не качающееся, кресло.

— Как я погляжу, ты, Ярослав Иванович, искупался?

— И с большим, скажу я вам, Юрий Николаевич, удовольствием!

— Волосы еще мокрые…

— Ничего — высохнут.

— Как водичка?

— Отличная!

— Знаешь, я до шестидесяти тоже каждый день в открытой воде плавал. А теперь все… Только в ванне. Дряхлеющие косточки требуют тепла. И ласки. А еще — Родины. Ты даже не представляешь, как я хочу домой…

Он качнулся очередной раз и вдруг процитировал:


Люблю тебя, Петра творенье,

Люблю твой строгий, стройный вид,

Невы державное теченье,

Береговой ее гранит,

Твоих оград узор чугунный,

Твоих задумчивых ночей

Прозрачный сумрак, блеск безлунный,

Когда я в комнате моей

Пишу, читаю без лампады,

И ясны спящие громады

Пустынных улиц, и светла

Адмиралтейская игла,

И, не пуская тьму ночную

На золотые небеса,

Одна заря сменить другую

Спешит, дав ночи полчаса…


Старик тяжело вздохнул:

— Как же я по всему этому истосковался… А ты любишь Пушкина?

— Конечно. Но еще больше Маяковского!

— Ну, Ярослав Иванович, ты сравнил… Два разных мира, два противоположных мировоззрения!

— Согласен. Совершенно иная стилистика, новая, пролетарская, философия, однако как написано…


У города

страшный вид, —

город —

штыкастый еж.

Дворцовый

Питер

обвит

рабочим приказом —

«Даешь!»…


— А, знаешь, возможно, по большому счету, вы оба с Маяковским где-то и правы… Ведь такую махину обломали, — вроде как невпопад заявил Мыльников. — Врезали как следует по зубам паршивому фюреру! А если б не это «Даешь», глядишь, и не было б уже нашей России…

— Точно, — согласился Плечов. — Вы имели возможность ознакомиться с их планом «Ост»?

— Да-да, конечно… Только вот что я тебе скажу, сынок… Так просто нам с тобой отсюда не выбраться. Я думал — демократическая страна: хочешь приезжай — хочешь уезжай… Ан нет! Обложили нас, связали по рукам и по ногам. «Никуда ты не денешься, — ономнясь[27] намекнул мне один большущий чин. — А будешь рыпаться, заберем паспорт и все!»

— Ничего, прорвемся. Мы — русские, с нами Бог! — попытался успокоить его секретный агент.

— Видишь ли, те тоже кричали «Гот мит унс», а оно вон как повернулось… — поник в своем кресле старик.

— Эй, хозяева! — вдруг нарисовался на лестнице силуэт Пчоловского. — О чем это вы без меня здесь сговариваетесь?

— Раньше вставать надо, — усмехнулся Ярослав. — Кто первый встает, тот и все секреты узнает…

Глава 12

Ближе к обеду гости, наконец, стали разъезжаться. Первым лесную резиденцию покинул Чак де Бии. Указывая на Олафа и Линду, решивших вдруг сыграть партию в теннис, шепнул через приоткрытое окошко своего суперавтомобиля «тезке», вышедшему провожать (прежде всего — проконтролировать) бывшего сослуживца: «Держись от них подальше!» — и, нажав на клаксон, запустил «форсаж».

Только его и видели.

Минут сорок спустя стали собираться в дорогу и Олаф с Линдой. Долго прощались с Мыльниковыми и помахали ручками из салона «вольво» Ярославу.

* * *

День уходил за днем.

Паспорта у наших героев, несмотря на все опасения, так и не забрали. Но и выпускать их из своей страны правительство Швеции отнюдь не торопилось. Причем — под благовидным предлогом: «Вы прочитали далеко не все лекции, предусмотренные контрактом…»

«Так представьте хотя бы их план», — однажды потребовал Юрий Николаевич, однако чиновники лишь пожали в ответ плечами, мол, мы сами его не видели. Ждите. Придет время — предупредим, расскажем.

Ярослав не унывал и практически все свободное время стал проводить на диком озере и вытекающей из него реке. Водных обитателей с привычными для русского уха названиями: окунь, щука, карп, линь, лещ, язь, плотва и красноперка здесь было хоть пруд пруди; впрочем, иногда попадались и куда более знатные трофеи: форель, лососевые — в основном голец и даже хариус. Последнего употребляли без термической обработки — сырым.

Правда, ловился он крайне редко…

Но после того как Де Бии во время одного из своих многочисленных визитов подарил ему американский спиннинг, Плечов стал не без оснований полагать, что вскоре уловы резко увеличатся.

Однако новая снасть оказалась крайне прихотливой. Разведчику довелось приложить немало усилий для того, чтобы в совершенстве овладеть ею.

Но времени для раздумий все равно оставалось немало. Вот только ответа на главный вопрос: «Как же отсюда выбраться?» — он так и не находил…

* * *

В середине марта нашему главному герою наконец-то подфартило. Увы, только на рыбалке… Ярославу впервые попался довольно приличный хищник, соблазнившийся самоклепанной блесной из серебряной ложки, которую разведчик «увел» из ящика, где хранилась различная кухонная утварь — кто когда считал все эти ножи-вилки-ложки?

По виду щука могла вполне потянуть если не на все десять, то килограммов на семь-восемь — точно. И Плечов, уже предвкушавший обед из ухи и любимой картофельной «пюрешки» с рыбными котлетами, начал собираться «домой», решив, что на сегодня хватит.

В этот момент вдруг вдали, на искусно вымощенной дорожке показалась крепкая фигура, которую разведчик ни при каких обстоятельствах не спутал бы ни с какой другой.

— Завтра очередная лекция с твоим участием, — поравнявшись с бывшим сослуживцем, заговорщически сообщил Де Бии и только после этого протянул удачливому рыболову ладонь. — Я заеду за вами с самого утра. А сейчас… Давай-ка поговорим. Начистоту. Без свидетелей.

— Не возражаю, — согласился агент Вождя, пакуя в ящик всякие необходимые для рыбалки штучки-дрючки: крючки, грузила, катушки с леской… — Хотя ворочать языком без особой надобности не в моих привычках.

— Тем лучше, — кивнул «заклятый недруг» и спросил: — Вот скажи мне, как союзник союзнику, честно и открыто: какова твоя роль во всей этой карусели?

— Умело нагнетаешь обстановку, господин «журналист», — усмехнулся Плечов. — Секрета нет. Мне поручено вывезти Мыльникова домой.

— Что же, он сам туда добраться не сможет?

— Выходит, нет.

— Только не темни, — нахмурился бывший сослуживец. — Мне тут стало известно, что именно Юрий Николаевич сотоварищи во время Гражданской войны сопровождал на Запад некоторые реликвии Российской империи…

— Я тоже об этом знаю, — равнодушно процедил разведчик.

При этом ни один мускул так и не дрогнул на его лице.

— Рядом с ним все время находились еще два белых офицера, один из которых позже нашел приют в США. Так вот… Он категорически настаивает на том, что все, без исключения, святыни и ценности были переданы в руки матери последнего русского царя. Согласно описи, между прочим. На мой прямой вопрос: «А не мог ли кто-то из вас что-то прикарманить во время транспортировки?», он твердо ответил: «Нет». Как ты лично можешь прокомментировать такие новости? — продолжал наседать на оппонента Де Бии.

— А никак, — недоуменно пожал плечами Ярослав Иванович. — И не сомневайся: никаких иных поручений в этой стране руководство… университета мне не давало. Вернуть великого ученого на Родину — и все.

— Для этого ты и взял с собой его сына?

— Разумеется. Чтобы он помог уговорить старика.

— Логика в этом есть… Однако Дмитрий Юрьевич мог справиться и один, — продолжал гнуть свою линию «журналист».

— Ну, не скажи… Отпусти такого без присмотра — он и рад стараться. Чики-пики — и тоже остался за кордоном…

— Что ж. Уговорил… Временно. Пока. Однако учти — будете уезжать: таможня прочистит каждую щелку, вывернет наизнанку все карманы, заглянет всюду. Я лично дам такое указание.

— Имеешь полномочия? — усомнился секретный сотрудник.

— А ты как думаешь?

— Я? Мне лично все это абсолютно безразлично. А начнете выеживаться, останусь вместе с Мыльниковыми в Швеции. Нам всем здесь очень нравится, — пригрозил Ярослав.

— Ишь, как ты запел! — повысил голос Чак (Чеслав, Вячеслав или как его там на самом деле?). — А жена, дети?

— Не волнуйся… Сойдусь с Линдой, например, и мы за несколько лет здесь целый выводок балаболов склепаем. И придется вам содержать нас всех аж до самой смерти!