«Журналист» криво усмехнулся:
— Весомо. Аргументированно. Но не очень искренно. Не верю. Я ведь помню, как ты относился к своей Фигиной. Пылинки с нее сдувал.
— Когда это было?..
Глава 13
Народу на лекцию собралось даже больше, чем в первый раз: яблоку, как говорится, негде было упасть.
— Сегодня мы не станем зацикливаться на какой-то отдельной одной теме, — по праву старшего с важным видом сообщил Юрий Николаевич. — Вскользь поговорим и о гиперборейцах, как о возможных общих предках двух, а то и трех народов, — давайте не обижать наших добрых соседей финнов; и об оригинальной теории Хенрика Бреннера, нет, не присутствующего здесь ученого, а его давно ушедшего пращура, но главным образом — о языках. Особое внимание при этом постараемся уделить топонимам, то бишь названиям различных географических объектов: городов, рек, озер, гор, урочищ и так далее и тому подобное. А вступительное слово, как я и обещал ранее, предоставим нашему молодому коллеге из Московского государственного университета господину Плечову.
— К сожалению, шведский я только учу, — признался Ярослав, на сей раз оказавшийся рядом со своими старшими товарищами в президиуме. — А вот немецким владею вполне сносно. Так что не судите строго, господа, а если возникнут какие-то проблемы со взаимопониманием — обращайтесь непосредственно либо к Юрию Николаевичу, либо к Дмитрию Юрьевичу. Договорились? Вот и замечательно…
Кто-нибудь из вас хоть раз задумывался над тем, почему шведская столица называется Стокгольмом?
— Конечно! — поднялся с места в третьем ряду молодой человек с бледным лицом и курчавой светлой головой (типичный с виду русак). — «Остров, укрепленный сваями» или «Остров на столбах».
— Согласен, — одобрил ход его мыслей наш главный герой. — Но ведь с таким же успехом можно предположить, что сей топоним произошел от весьма распространенных русских слов: сток и холм.
— Ну, да, — отреагировал так и не успевший сесть юноша. — Сток холма… В этом что-то есть…
— А что вам лично известно о «Плачевной речи по королю Карлу Одиннадцатому»?
— Ничего! — в недоумении развел руками блондин.
— Да вы присядьте, пожалуйста. У нас говорят: в ногах правды нет, — с улыбкой предложил Плечов.
— Спасибо.
— Итак… 24 января 1697 года умер Карл Одиннадцатый. В тот же день придворный церемониймейстер, некто Юхан Габриэль Спарвенфельд (вполне официальное, заметьте, лицо — дипломат, востоковед, умница) зачитал специальную надгробную речь, написанную… на русском языке латинскими буквами.
По другим сведениям, она была произнесена в Стокгольме спустя полгода после смерти короля — в день его рождения, 24 ноября 1697 года, на мемориальной церемонии перенесения останков Карла в усыпальницу шведских правителей.
Как было на самом деле — не суть важно.
Важно, что оригинал текста до сих пор хранится в Национальной библиотеке Швеции и его подлинность не оспаривает никто.
Вас, уважаемые слушатели, это удивляет?
Но ведь «свейска мола» или «свойская мова», свой язык — именно отсюда пошло русское «молоть языком»…
— Так вы хотите сказать… — намеревался возразить Ярославу все тот же похожий на студента юноша, однако остальные быстренько его «зашикали»: мол, не лезь, куда не надо, не мешай русскому профессору.
— На передовые роли шведский язык начал выходить лишь в конце девятнадцатого века, — как ни в чем не бывало, спокойно развивал свою мысль Ярослав Иванович. — Прежде в вашей стране доминировали другие языки. Так, в восемнадцатом веке в высшем обществе, в том числе и при дворе Густава III, шведы в основном пользовались французским. А в 1818 году под именем Карл ХIV Иоанн на ваш престол и вовсе взошел французский маршал Бернадот… Еще раньше, в семнадцатом веке, большую популярность в стране приобрел «нижний немецкий», являвшийся языком межнационального общения в Ганзейском торговом союзе. А в церкви и в науке по-прежнему использовался латинский язык. В частности, великий Карл Линней именно на латыни опубликовал свои самые известные работы. Судя по всему, не последнюю роль играл в средневековой Швеции и русский. Так что особо удивляться выступлению Спарвенфельда не следует…
Плечов победно оглядел зал. Равнодушных в нем не было — это точно. Даже такие далекие, казалось бы, от науки люди, как Свенсон и Линда, внимательно слушали лекцию. Правда, журналистка «Вечерней газеты» таки успела поймать на себе взгляд русского философа, в тот же миг радостно помахала ему рукой и расплылась в счастливой улыбке.
Вот стерва!
Что люди могут подумать?
Ярослав вздохнул и продолжил свое выступление:
— Чуть позже один из самых прогрессивных шведских исследователей — не раз нами упомянутый Хенрик Бреннер, одним из первых в мире выдвинул версию о связи термина Русь с финским «rotzalainen» — так они, пардон, сами вас называют. Сам он был рожден на территории Финляндии, но историю учил по учебникам западных соседей. А в них было написано, что предки финнов давным-давно населяли территории вплоть до Дона, однако потом пришли более могущественные в военном отношении шведы и обложили их данью. А вот славян тогда, по его мнению, и в помине еще не было. Руководствуясь именно такой логикой, Бреннер стал утверждать, что все названия в Восточной Европе даны финнами, включая реки, горы — фактически все то, о чем мы с вами пытаемся сегодня говорить. В запале он даже попытался отождествить название реки Русы, впадающей в Ильмень, с именем Руси, но потом одумался и привязал его к названию шведской провинции Рослаген.
Теперь я постараюсь объяснить, почему господин Хенрик — не первый, а лишь один из многих…
Хотя бы потому, что приблизительно в одно время с ним (а то и раньше) филолог из Лунда по фамилии Рунштеен в своей диссертации доказывал, что все этнонимы Восточной Европы — шведского происхождения, например, роксоланы — выходцы из Рослагена. Подобные рассуждения можно встретить также в трудах главного идеолога гиперборейского происхождения скандинавов (помните: «Надо быть безумцем, чтобы не понять, что Гиперборея — это Скандия») и в то же время — отца шведской рунической азбуки Юхана Буре (он же — Иоган Буреус), полагавшего, что финское название шведов «rodzelainen» произошло от названия прибрежной полосы в Упландии Рослаген (Roslagen). Отсюда и пошло хорошо знакомое русским выражение «светлая полоса»…
А уже через несколько лет после Бреннера шведский профессор Арвид Моллер подтянул в эту конструкцию и финское Руотси. В 1731 году он защитил диссертацию, в которой собрал все «доказательства» происхождения Руси из Швеции, выстроив следующую цепочку: Roxolani или Russi пошли от Ruotsi — финского названия Швеции. Русские при этом определены как «варварское население».
С такой формулировкой был категорически не согласен наш русский гений — Ломоносов. Михаил Васильевич справедливо указывал на то, что в своих логических построениях скандинавские ученые «поставили телегу впереди лошади». По его мнению, все упомянутые названия так или иначе происходят исключительно от корня «рус», который может звучать у разных народов как «рас» или «рос», что означает «свет, светлый». Как вы, должно быть, знаете, во многих славянских языках светлый цвет волос называется «русый», да и обычный заяц имеет у нас собственное название — «русак», поскольку зимой меняет цвет шерсти.
Поэтому самоназвание шведов «rodzelainen», скорее всего, возникло лишь потому, что многие из жителей вашей страны — блондины, имеющие к тому же очень светлый цвет кожи.
А уже упомянутое название местности Roslagen — это всего лишь прибрежная территория, в которой можно обнаружить немало выходов скальных пород белого цвета, а также белого прибрежного песка, образовавшегося из этого минерала.
Поэтому, если смотреть с моря на берег, мы практически всегда будем видеть хорошо различимую светлую полосу, что, в конечном итоге, и нашло соответствующее отображение в вашем словообразовании: ros — светлый; lagen — полоса. У нас в России, кстати, есть очень похожее слово «лага», которое означает длинную узкую доску, на которую опирается крыша или пол.
Все эти факты позволяют мне сделать вывод о том, что изначально к «русам» относились все люди с белой кожей и светлыми волосами, жившие не только на территории Скандинавского полуострова, но и по всему северу вплоть до Дальнего Востока, а также Америки. Ведь не секрет, что в Канаде и на Аляске, оказавшейся в составе США только в середине девятнадцатого века, до сих пор остается множество русских названий.
Кстати, с такими утверждениями полностью согласен мой близкий друг — профессор Московского государственного университета, доктор исторических наук, ведущий советский археолог Рыбаков. Когда-нибудь наступят лучшие времена, и я непременно приеду вместе с ним в вашу гостеприимную страну!
Ярослав поклонился и достал носовой платок, чтобы вытереть пот с лица, — к тому времени в помещении, набитом под завязку людьми, было уже нечем дышать.
Зал взорвался овациями.
Плечов хотел еще что-то добавить, но не стал лишний раз испытывать судьбу.
На сегодня хватит.
Начатое же дело за него продолжил Дмитрий Юрьевич:
— Изучая шведский язык, я с удивлением обнаружил, что он переполнен старорусскими, польскими и украинскими словами. Вот только небольшой их список:
Jag (йа) — я.
Torg (тори) — торг, торговое место (главная площадь Стокгольма — Sergels Torg, на которой находятся самые известные магазины).
Då bra (до бро) — добро, добре, хорошо.
Gärna (йарна) — хорошо, гарно, с удовольствием.
På (по) — предлог аналог русского предлога по (på torg = по торгу, по площади).
Stan (стан) — стан, стоянка, центр города (Gamla Stan — старый город Стокгольма, Теплый Стан — район Москвы).
Påtår (потор) — повтор или, например, бесплатная добавка чего-то, например — кофе (вторая чашка).
Är det (э де) — это.