Социальная зависть и отчаянная уверенность в том, что любовь, конечно, нельзя продать за деньги, но за очень хорошие – можно, создают неблагоприятный фон для неравных (по имуществу) браков. Конкуренция из хорошеньких провинциалок, готовых вначале на скромный паек, не ломающих голову над мыслями о греховности продажной жизни содержанки, настолько высока, что самый конченый негодяй и преступник в розыске, но с деньгами может рассчитывать на двести кандидаток на выбор. Так уверяет известный сводник, человек нижайшего достоинства Листерман, которого за глаза называют клистерманом.
Для сравнения: в брачных агентствах пропорции иностранных женихов и российских женщин – 1:50.
Спрос на девушек с завышенным уровнем притязаний, но низкой самооценкой очень сильно превышает предложение. Несостоявшаяся содержанка без образования часто опускается до проституции. Учиться идут немногие. Они могут снизить планку требований, то есть начать охоту за более скромным доходом, но брак так и останется для них комплексным абонементом в другую жизнь.
И только в отдельных случаях женщине удается отстоять и себя, и имущество, встать на ноги, поднять детей. Чем выше пьедестал, тем больнее падать. Дело не только в том, что бывший супруг становится очень опасным врагом и преследователем, дело еще и в том, что приходится в корне менять свои привычки, круг знакомств. Психологи считают, что резкое падение статуса приводит к шоку, сравнимому с травмой после потери близких людей. Таким женщинам не позавидуешь… Может, и нет никого счастливее жены олигарха, но точно нет никого несчастнее, чем бывшая жена олигарха, изгнанная королева.
И все-таки отношение к деньгам у мужчин и женщин различается и во время брака, и во время развода.
Первое. Женщины относятся к своему браку как к бизнесу – часто вынужденно тяжелой работе по обслуживанию мужских желаний и представлений о жизни. Женщина принимает доминантную роль мужчины, если он обещает ей достаточное вознаграждение за старания. Это справедливо не только для финансовых мезальянсов. Поэтому, разводясь, женщина рассчитывает на хорошее «выходное пособие».
Мужчина считает, что женщина была не его домработницей, а весомой статьей расходов. Он с раздражением вспоминает неразумные покупки, поездки и прочие «капризы», на которые он бы не потратил и копейки. Естественно, развод, с мужской точки зрения, должен поставить точку в финансовых аферах женщины. То есть женщина все уже получила, причем «за так», и теперь ей неплохо бы и самой потрудиться. Если жена пилила мужа за низкую зарплату, плохую маневренность, неумение договариваться с нужными людьми, ей все вернется сторицей. «Ты все пела – это дело, так пойди же попляши!»
Второе. Когда женщина предъявляет финансовые претензии, она руководствуется не строгими, а фигуральными подсчетами. Она рассуждает примерно так: любовь бесценна, моя любовь – это еще и терпение, вряд ли найдется та, которая бы терпела его капризы. За этими рассуждениями следует наобум названная большая цифра. «Наверное, это стоит двадцать тысяч евро!»
Если мужчине предъявить такую аргументацию, он возмутится: «Ну и где ее любовь? С какой это стати я стал бы покупать любовь? Если что и было, то все уже оплачено, а сейчас она для меня чужой человек. Следовательно, я ей ничего не должен».
Большинство впервые разводящихся мужчин и женщин надеются, что им удастся договориться. «Мы же интеллигентные люди!» Но на деле это не удается почти никому. Женщина требует по максимуму, мужчина не хочет платить ничего. Компромисс невозможен, если позиции сторон слишком различаются. В условиях ссоры бывшие супруги начинают буквально утаскивать из-под носа суммы друг у друга. Перспектива суда заставляет их предпринимать немедленные агрессивные действия до того, как имущество и счета будут описаны судебными исполнителями. Кто первый, тот и выиграл. Детская игра….
Третье. Предметом судебных споров становится недвижимость. И хотя это юридический вопрос, скажу не без иронии, что и ее пытаются оккупировать. Кто первый занял, тому она и принадлежит. Дело в том, что каждому из нас действительно нужно где-то жить. И хотя кодекс джентльмена предписывает мужчинам оставлять жилье бывшей жене и детям, но из-за того, что квартирный вопрос решается сегодня ценой колоссальных усилий, мужчины начинают судебные тяжбы вокруг жилья и пускают бывших по миру.
Один мой клиент, приличный вроде бы человек, доктор наук, не постеснялся отсудить у своей жены-домохозяйки половину квартиры, притом что дети остались с ней. Другой вообще повернул юридическую аферу таким образом, что на момент развода оказался владельцем жилья, в которое въехал по прошествии пяти лет после свадьбы.
Остап Бендер, укравший у мадам Грицацуевой покой и один пустополый стул, кажется теперь ангелом, а не брачным аферистом.
Еще одна схватка поразила меня своей абсурдностью. Любовный треугольник: он уходит от жены с двумя детьми к любимой женщине. Жена говорит: «Предатель! Уходи к ней голым!» Любовница: «Вот видишь, какая она стерва! Ей от тебя нужны только деньги!» В конце концов, она соглашается принять его без «приданого». Но что делает муж? Он соображает, что его любовница такая же дура, как и жена, не ценит мужских достижений и хочет выбить у него почву из-под ног. Он бросает обеих.
Мужчина часто рассуждает: нет брака, не будет и развода. Одна проблема порождает другую. Нужно просто прервать этот порочный круг.
Многие мужчины, пережив тяжелый развод, зарекаются жениться. Богемный художник Никас Сафронов был женат на француженке – несколько недель, затем на итальянке – одиннадцать лет и пришел к выводу, что даже в его случае – успешного, богатого и популярного художника – женщин интересует материальная сторона отношений. Я совершенно уверена, что Никас получает всегда то, что хочет. Красивые, зависимые, глупые, молодые (а значит, неопытные) девушки-содержанки стали частью его имиджа. Во всех интервью он рассказывает одну и ту же историю несчастного, брошенного любовника, чей талант хотя и востребован, но еще не оценен. Вы можете стать следующей!
Бракоразводные процессы с новыми русскими невестами. Мужчине не нравится, что теперь его будут донимать судебными исками, претензиями, обвинениями в том, что он и раньше был плохим отцом, а теперь и подавно. Главное – теперь будут не просить, а требовать у него денег.
Надо сказать, что жены, которым не удалось за время долгой супружеской жизни приручить мужчину и сделать из него источник стабильного дохода, очень часто ведут себя с жадностью дорвавшихся до жертвы акул. Они быстро соображают, что ребенок является способом получения доходов с бывшего мужа.
После развода одни женщины борются за детей, другие – за совместно нажитое имущество, используя детей как инструмент добывания денег. В конечном итоге одни остаются с деньгами, квартирами, машинами, но теряют детей психологически или юридически; другие остаются c детьми, но зачастую в комбинации с нищетой. Этим двум крайностям в женских судьбах после развода противостоит альтернатива – снова выйти замуж и, не получив удовлетворения и сатисфакций после старой истории, начать новую семейную сагу. Такие женщины борются за семью в целом со всеми ее плюсами и минусами. Мораль простая: за что боремся, то и получаем.
За годы перестройки и путинской стабильности брак успел потерять свой первоначальный смысл. Из социального института, ячейки общества, в рамках которой решалось очень много социальных задач (воспитание детей, совместное ведение хозяйства, поддержание определенного уровня здоровья и нравственности), брак превратился в институт социально-экономического лифтинга, стал способом резко изменить свой социально-экономический статус. То есть брак стал рыночным феноменом. А это не могло не сказаться на брачных настроениях российских мужчин. Они стали рассматривать и женитьбу, и развод с точки зрения вложений-доходов, экономических затрат.
Несколько лет назад молодая певица Лена Савина, гражданская жена певца Жени Белоусова, взявшая его фамилию, родила от женатого пятидесятилетнего бизнесмена Виктора Бондаренко девочку Женю. По его словам, он купил ей дом на Рублевке, обеспечивал всем, но счастливой жизни не получилось. Любовь прошла.
Развод усложнило то, что Бондаренко долгие годы состоял в бездетном браке и дочка была его единственной наследницей. Бондаренко не отказался обеспечивать свою вторую семью. Но потом вдруг решил забрать девочку у матери. По словам Белоусовой, на этом настояла бездетная жена Бондаренко. Бизнесмен же утверждает, что Елена шантажировала его ребенком, требуя все большие суммы денег.
В итоге мать тайно увезла девочку из дома, который для них снимал Виктор, и спрятала ее. Вместе с дочкой Лена забрала из дома несколько коллекционных икон и драгоценностей от Фаберже на десять миллионов рублей. В результате на нее было заведено уголовное дело по статье 158 часть 4 Уголовного кодекса (кража в особо крупных размерах). Женщину задержали. Параллельно было возбуждено уголовное дело по статье 119 (угроза убийством). Виктор предоставил в прокуратуру записи, где Елена угрожает взорвать его.
Суд решил передать Женю на воспитание отцу, а матери разрешить приходить к ней один раз в неделю, а потом и вовсе лишил ее родительских прав.
Елена нарушила минимум четыре пункта статьи 69 Семейного кодекса России, считают в суде: 1) «совершила умышленное преступление против жизни второго родителя», угрожая ему физической расправой; 2) «осуществила психическое насилие над ребенком» – доказательством тому стали кадры рыдающей Жени в одном из телевизионных репортажей (в суде посчитали, что ребенка заставили плакать ради придания остроты телесюжету); 3) «злоупотребила своими родительскими правами» – ведь мать самовольно лишила отца возможности видеться с дочерью; 4) «уклонилась от выполнения родительских обязанностей» – именно так опека и суд расценили то, что 1 сентября Елена не отвезла Женю в школу.