текает холодная, неприятная струйка пота. Значит, все-таки струхнул маленько. Постояв и оглядевшись, снова достал трубку и на этот раз действительно набрал номер Грязнова.
– Грязнов слушает.
– Это я. Все уже в порядке. Можешь не высылать спецназ…
– Какой спецназ?! – изумился Слава. – Слушай, ты где?
– У входа на «Чертановскую». Ничего. Пришлось малость поманипулировать, но обошлось. Как там с такси?
– А-а… Ну да, было. Тормознули на Обручева. Кто, да что, где пассажира взял, по какому адресу доставил. Обычные гаишные дела. Иван не стал раскалываться, сыграл под дурачка. Отпустили. А что у тебя? Помощь нужна? И почему вдруг спецназ потребовался?
– «Хвост» оказался не дураком, сообразил, где можно будет перехватить, ну и организовал быстренько нечто вроде нападения кабардинцев на водокачку. Я их немного охладил. И сам заодно… охладился. Но если так пойдет и дальше, я сегодня до дома явно не доберусь.
– Так… – задумался Грязнов. – Давай на метро до «Чеховской», по прямой, а на выходе, возле дежурной, тебя встретит Коля. При машине.
Турецкий предъявил удостоверение на контроле и уже ступил на эскалатор, как что-то словно толкнуло его в спину. Он быстро обернулся и увидел возле касс, в торцовой стене павильона, открытую дверь комнаты милиции, а в проеме – Саша мог бы теперь даже поклясться – толстощекую физиономию того крепенького мужичка в сером, который зачем-то собирался ехать в Отрадное…
Если бы состояние генерала Коновалова в настоящий момент можно было бы выразить по-старинному высокопарно и емко, то звучало бы так: он рвал и метал. Еще бы! Кругом – сплошные болваны, которым нельзя поручить ничего серьезного! Они даже ночные горшки вынести не сумеют – обязательно обольются или помещение обгадят!… Но ярость по поводу совершенно идиотского прокола вполне толкового, по мнению Володи, «топтуна» Харина, сперва упустившего объект, а затем просчитавшего его, но провалившегося с затеей «маленько проучить», компенсировалась невольным уважением к самому объекту, сумевшему легко уйти от мордобоя.
– Он же вас, мудаков, на арапа взял! – с радостной догадкой закричал генерал, и у Володи, понуро докладывавшего о неудаче Харина, немного отлегло от сердца. Все-таки в любых, даже самых неприятных, ситуациях Андрей Васильевич старался, да, в общем, и умел оставаться объективным. И, значит, суд его, при всей эмоциональности, мог быть справедливым.
– Ладно, оставим это, – уже остывая, продолжил генерал. – Харин твой, конечно, умом не блеснул, нет, но это, гляжу, и не его вина. Где ему с этим мужиком-то тягаться! Ты гляди, если не врет Харин, «следак» его дважды на мушку взял: с такси и у метро. Такси все же проверь, Володя, это наверняка подставка. Но теперь меня больше другое волнует: что делал объект в том районе? У кого был? Чьи там службы? Володя, это очень важно! Лезь в свой компьютер, посылай, кого хочешь, в ЖЭКи, но найди причину. Не мог он предпринять столько ухищрений, чтоб просто посетить какого-нибудь приятеля… Или бабу?… Слу-ушай! – вдруг обрадовался Коновалов. – А вдруг там у него – а-ха-ха-ха! Знаешь этот анекдот? – совсем уже развеселился генерал. – Вбегает в аптеку мужик и кричит: «Братцы, позвольте без очереди! У меня там человек лежит!» Ну очередь, конечно, сочувствует, тем более – человек лежит, может, помирает. «Бери», – говорят. «Спасибо, братцы! Пожалуйста, пяток презервативов!» – и протягивает двугривенный…
Володя почтительно засмеялся. Генеральский анекдот того требовал безоговорочно. Но, отсмеявшись, Коновалов сам посерьезнел и спросил:
– А как у него вообще-то по этой части?
– Говорят, большой любитель.
– Это хорошо… Может, подсунем, а? Вот тебе и решение вопроса.
– Попробовать можно, конечно, но…
– Какие еще «но»? – недовольно перебил генерал. – И не чета ему умоляли потом, чтоб глаза закрыли на эти… на проказы! Ты что, против? Или бабы уже нет подходящей?
– Хорошая баба, Андрей Васильевич, по нынешним дням – не проблема. Через одну пальцем ткни – твоя. Причем наиболее активны – замужние. И чем выше пост у мужа, тем они резвее ведут себя. Кто за баксы, кто ради азарта, черт их разберет! Как перед концом света…
– Ну ты циник, Володька, – пожурил генерал, и почему-то на ум пришла Зинка. Интересно, а она чья жена? По ухваткам давно, видать, не девушка. И кажется, она медсестрой где-то работает. Вот же дьявольщина, даже поинтересоваться не удосужился… Впрочем, когда ж там было интересоваться-то! Совсем другим занят был. Или она что-то говорила? Рассказывала? Ну ладно, эта проблема, к счастью, из тех, какие легко решаемы… – Так что ты хотел сказать про этого Турецкого, я не понял?
– Когда вы дали команду на разработку, я выяснил, что у него нет каких-то постоянных привязанностей. Ну… бабы, к которой он бы ездил регулярно. А нет регулярности, нет и системы, трудно вычислить. Обычно о том, что он кого-то, извините, трахнул, становилось известно много позже. Ну а задним числом, понятное дело, ни одна баба не сознается – поди докажи.
– Значит, нравится он бабам?
– Значит, так, – покорно вздохнул Володя. – Стучать не собираются.
– Ну и хорошо, – заключил генерал. – Об этом подумаем. Но я не снимаю тем не менее с тебя поиска в том районе. Баба – это наше предположение, не больше. Да и конспирация тут, на мой взгляд, особая ни к чему, раз ни одна баба его за хер в загс не тянет и к начальству с жалобами не бежит. Словом, разрабатывай… Хотя, конечно, хороший бы мордобой не помешал… Соедини-ка меня с Веней.
Вениамин позвонил, как и было сказано им, ровно в 18.00. Доложил, что девица спит. Каток по ней, конечно, прошел, но, главное, жива, а ссадины – дело наживное, кратковременное. Он осмотрел ее и пришел к выводу, что, пока она в этом состоянии, надо перевозить, менять обстановку. Лучше – в известную генералу закрытую клинику ФСБ, что в Покровском-Стрешневе. Ну а через недельку можно будет и выписать. Словом, режим, сон, смена обстановки.
Володя подал телефонную трубку генералу.
– Марков слушает.
– Веня, я, кажется, соглашусь с твоим предложением. Одноместную палату ей предоставят, а ты жди транспорта. Не исключено, что папаша еще нынче захочет повидаться с дочерью, понял? Поэтому пусть хорошенько отоспится. Потом поговорят. Если там у тебя возникнут с чьей-то стороны возражения, ты знаешь, что делать. Все твои действия беру на себя. Старшим будет Володя.
Генерал отключился, посмотрел на своего ординарца-телохранителя и верного советника, протянул ему трубку:
– А теперь соединяй с Чумой. Тут придется покруче…
– Павел Антонович? – прозвонился Володя. – Добрый вечер. Разрешите соединить вас с генералом… Слушаюсь. Передаю трубку, – и, зажав ладонью микрофон, прошептал: – Венькой недоволен…
– Здорово, Паша, – раскатисто и вальяжно забасил Коновалов. – У тебя что ж, проблемы появились? Выкладывай, чем смогу – помогу, ты меня знаешь.
– Андрей Васильевич, – слышно было, что Чума возмущен до крайности, – ты мне ответь, я что, плохо тебя принял? Я тебе какой урон нанес? Обидел чем? Так что ж вы меня за «чушка», за «шныря» держите?!
– Погоди! – сухо перебил Коновалов. – Не понял! Ты про что?
– А про то, что ты мне какого-то… «вертухая» прислал! Туда нельзя, сюда не ходи! Да я в своем доме или уже нет?
– Ах вон ты про кого! – «догадался» генерал. – Ну что ты, Паша, – тон стал как у матери, решившей пожурить шалуна-ребенка, – я предполагал, что ты серьезный человек! А ты со мной шутки шутить задумал, нехорошо, Паша… Этот малый, что у тебя расположился, он тебя, Чуму, можно сказать, из петли за уши вытягивает, а ты на него за это большую бочку катишь… Нехорошо, Паша!
– Это от какой еще петли?! – взвился Чумаков. – Что ты мне лапшу на уши вешаешь!
– А такой, Паша, – уже зло оборвал его генерал, – что я успел переговорить с отцом твоей пленницы и узнал от него, что приказом по МВД все службы подняты по тревоге и ждут, чтоб я только адрес назвал. Еще? Или, может, хватит? От тебя, от твоего терема, Паша, как, впрочем, и от всех твоих «братков», ровно через десять минут после моего звонка останется грязная лужа, понял?
– Понял, – буркнул Чумаков. – Так бы и сказал, а то…
– Так вот, ты не дослушал меня. За этой девицей я сейчас высылаю свой транспорт. С соответствующей охраной. Скажи своим, чтоб и носа не высовывали. Вениамин в данной ситуации уже получил от меня право на любые действия, вплоть до применения оружия. Поэтому соваться к нему не советую. Ты не забудь, скажи своим, а то, я гляжу, что-то они у тебя подразболтались, чего, понимаешь, хотят, то и творят и управы на себя не видят. Так мы это быстро поправим, Паша.
– Ладно, успокою. Еще чего надо?
– Много теперь надо, Паша, много, – вздохнул Коновалов. – Ты вот давеча говорил, что рассчитываешь помочь одному будущему губернатору, с тем чтобы потом и самому на безрыбье не оказаться. Я правильно тебя понял?
– Ну.
– Нет, уж давай мы будем все по-честному. Я тебе не лошадь, ты меня не запрягал, так что и «нукать» вроде рановато, а?
– Говорил. Правильно понял, – словно от надоевшей мухи отмахнулся Чумаков. – Дальше-то чего?
– А дальше, Паша, дело в том заключается, что я тут посидел, подумал, с умным человеком, так сказать, – хохотнул генерал, – посоветовался и вот что решил, Паша. Приму я твою помощь. Вот прямо завтра и приму, чего, действительно, откладывать дело в долгий ящик! Ты-то как считаешь?
– Подумать надо, – уклончиво ответил Чумаков.
– Э-э, нет, Паша, думать надо было тебе раньше. А коли слово сказано, отступать поздно. Тут и ваши законы на моей стороне. Значит, чего я сказать-то хочу. Завтра я тебе, Паша, номер одного счета продиктую и адрес скажу, а ты на него для начала переведешь десять миллионов. Зеленых, Паша.
Возникла пауза. Коновалов с улыбкой посмотрел на слушающего разговор Володю и увидел в его глазах искреннее восхищение. Подмигнул. И тут наконец прорезался голос Чумакова:
– Да ты чего, Андрей Васильевич! Где ж я такие-то деньги-то возьму?!