Не успел закончиться ланч, как Максвелл Хайд и Джером Керк завели долгий спор о политике, и как только они заговорили о политике, я подумал: «Вот я дурак! Чего я беспокоюсь? Скажу ему на обратном пути!» Тоби смылся, как только начался спор. Меня достали осы, так что я тоже слинял.
Я пошел в ту сторону, куда, как мне показалось, направился Тоби, – через дорогу и на холм напротив дома. Там была тропа, вьющаяся по горячему склону. По ней я и пошел, огибая высоченные, в человеческий рост, кусты, пока наконец не вышел к крутому, поросшему травой участку склона, где тропа разветвлялась.
Тут я остановился. До меня вдруг дошло, что Джером Керк не врал, когда говорил, что живет поблизости от древней магии. Справа от меня был лес. Темный, жаркий, шумящий лес, состоящий из старых и очень стройных деревьев. Я обнаружил, что смотрю в сторону этого леса почти с ужасом. Что бы ни находилось в этом лесу, оно было очень древнее, очень мощное, и оно… ну… внушало благоговейный страх. Я просто не мог заставить себя пойти в ту сторону. Если Тоби понесло туда, значит он куда храбрее меня.
Поэтому я свернул налево. Левая тропа вилась вдоль гребня холма, чуть пониже самой вершины. Там дул легкий ветерок. Ветерок шуршал жесткой, жилистой, сухой травой и приносил горячие, почти пряные запахи, исходящие от бесчисленных сухих, жилистых цветов. Насекомые гудели или прыгали в траве, но ос среди них не было. Там царил ослепительный, неколебимый покой. Глядя вниз, я видел только леса да поля, уходящие в голубую даль. А подняв голову, я видел голубое-голубое небо и на его фоне – зеленую вершину холма, которая местами вроде как облупилась, так что наружу проступало жесткое белое нутро холма, как будто кости земли.
Пока я брел вперед и вперед и из-под травы проступало все больше белых пятен, мне пришло в голову, что я, наверное, уже иду на запад вдоль этого мелового хребта, который я видел с большой дороги. «В таком случае, – подумал я, – это белое не зря похоже на кости: ведь это и есть кости, становой хребет Островов Блаженных». Я шел и поглядывал наверх. Примерно через милю я нашел место, где отвалился особенно большой кусок дерна и наружу выступило что-то вроде шишковатого утеса. Шишки образовывали довольно отчетливый рисунок. Две длинные части с небольшой выемкой между ними, а над той частью, что ближе к востоку, большой выступ и вроде как выемка посреди этого выступа.
Я думал о костях. Я подумал, что вот эта часть и в самом деле похожа на гигантский череп. Череп огромного зверя, с громадными челюстями, куда больше слоновьего. И я представил себе, что это существо – действительно колоссальное существо – лежит вдоль всего склона холма, чуть пониже гребня, в основном погребенное под мелом и дерном.
Тут я ужасно разволновался, подумав, что, возможно, это и в самом деле скелет динозавра. И тем не менее мне даже не хотелось залезть наверх и посмотреть: я знал, что буду сильно разочарован, когда окажется, что это всего лишь меловой утес. Но я все-таки полез. И чем ближе я подбирался, тем больше это становилось похоже на огромную голову. К тому времени, как я поравнялся с той частью головы, что выглядела как челюсти, я рассмотрел над ней отверстия, похожие на ноздри, а когда я подошел еще ближе, то увидел на голове бледный узор, смахивающий на чешуйки, белые на белом. А когда я заглянул во впадину на выпирающей части, то мог бы поклясться, что там – глаз с опущенным веком. И на веке была даже каменная бахрома, совсем как меловые ресницы.
– Адские колокола! – сказал я. – Похоже, это действительно огромное ископаемое!
– ЭТО КОГО ТЫ НАЗВАЛ ИСКОПАЕМЫМ? – откликнулась гора.
Я отлетел на несколько ярдов и плюхнулся на траву. Так это меня потрясло. А весь утес тем временем задрожал, приподнялся и выпятился, когда гигантские челюсти разомкнулись. И меня вроде как стряхнуло вниз. Я поднял голову и обнаружил, что то место, которое я принял за веко, распахнулось. И на меня смотрит огромный зеленый глаз.
Не думаю, что в тот момент я мог бы шевельнуться, даже если бы захотел. Я с трудом выдавил:
– Тогда кто же вы?
С таким огромным существом поневоле хотелось говорить на «вы». Голос мой звучал как сдавленный шепот, но не спросить я не мог: уж очень было интересно!
– Я – БЕЛЫЙ ДРАКОН АНГЛИИ, – откликнулась гигантская голова. – ИЛИ ЛЮДИ БОЛЕЕ НЕ ГОВОРЯТ ОБО МНЕ?
– Нет-нет! – поспешно ответил я. – Конечно же говорят!
В конце концов, на Земле я о подобном существе слышал – было бы только логично предположить, что и тут, на Островах Блаженных, имеется подобное, со здешней-то магией.
– Но нечасто, – добавил я, чтобы не соврать.
Говоря это, я оглянулся назад вдоль склона и теперь отчетливо увидел, как выпирает под дерном гигантское тело. «Если он вылезет наружу, мне конец! – подумал я. – Похоже, его хвост доходит до самого леса!»
– Э-э… – сказал я, изо всех сил стараясь поддерживать эту дурацкую беседу, – вы, по-видимому, находитесь здесь очень давно?
– С НАЧАЛА ВРЕМЕН, – ответил дракон. Когда он говорил, склон горы трясся и расплывался. Я ощущал его голос всем телом. – Я СПЛЮ, ПОКА ВО МНЕ НЕ НАСТАНЕТ НУЖДА. Я ТЕБЕ НУЖЕН?
– Вообще-то, нет… – сказал я. – В сущности – нет, вы мне совсем не нужны! Я тут вообще случайно!
Огромный зеленый глаз моргнул, закрылся, открылся, закрылся. Я надеялся, что, может, дракон снова заснет, но я видел, что на самом деле он думает. Я чувствовал, почти слышал, как ворочаются в громадной голове тяжкие, медленные, громадные мысли.
Глаз открылся снова.
– МЕНЯ НЕЛЬЗЯ ПРОБУДИТЬ СЛУЧАЙНО, – сказал сотрясающий землю голос. – Я НЕ СОВЕРШАЮ НИЧЕГО СЛУЧАЙНОГО. ПРИЗВАТЬ МЕНЯ НЕ ТАК ПРОСТО.
– Да-да, я понимаю, – сказал я. Такие глупости говоришь на автопилоте, когда мозги отказывают от страха. – Но я сюда пришел не затем, чтобы призывать вас. Честное слово!
И я принялся потихоньку отступать вниз по склону, очень осторожно. Однако мне пришлось остановиться: склон снова затрясся, и вниз мимо меня полетели куски мела, земли и дерна.
– КОГДА ПРИДЕШЬ СЮДА ЗА ЭТИМ, – ответил могучий голос, – ПОМНИ, ЧТО Я БУДУ НЕДОВОЛЕН. У МНОГИХ ЛЮДЕЙ ПОЯВЯТСЯ ПРИЧИНЫ ПОЖАЛЕТЬ О ТОМ, ЧТО ТЫ МЕНЯ ПРИЗВАЛ. ТЕПЕРЬ СТУПАЙ.
Ни за что бы не взялся даже попытаться призвать эту зверюгу!
Я принялся спускаться, не сводя глаз с огромного зеленого ока, которое провожало меня взглядом до самой тропы. И когда я, дрожа как осиновый лист, трусцой пустился обратно, туда, откуда пришел, глаз повернулся в глазнице, следя за мной. Коленки у меня тряслись. Как только я отошел достаточно далеко, чтобы этот глаз не мог меня видеть, я припустился бежать со всех ног между кустами нагретого солнцем дрока и не снижал скорость, пока не спустился к дороге и не увидел Тоби и Максвелла Хайда, стоящих у машины. Я рысцой приблизился к ним. Пот с меня тек ручьями. Максвелл Хайд выглядел довольно мрачно. Тоби по какой-то причине выглядел примерно так же, как я себя чувствовал. Я подумал, они сердятся, что я заставил их ждать.
– Извините, что я так задержался, – сказал я небрежным, наигранным тоном. О том, что только что произошло, мне рассказывать не хотелось, и я не был уверен, что вообще когда-нибудь решусь об этом рассказать. – Я просто забрел дальше, чем рассчитывал.
– Садитесь в машину, оба, – сказал Максвелл Хайд.
Мы сели в машину, и он поехал. Мы проехали немало миль, прежде чем я пришел в себя. Я все думал: «Ну и зверюга! Такая огромная!» Лежит под травой и ждет… Неудивительно, что многие пожалеют, если он когда-нибудь проснется!
Когда мы уже подъезжали к Лондону, Максвелл Хайд заговорил очень сухим тоном:
– Тоби, полагаю, нам придется порвать всякие отношения с твоим отцом. Боюсь, он связался с дурной компанией.
«Ох ты!» – подумал я. Голова у меня была так забита этой встречей с драконом, что о своем разговоре с Джеромом Керком я забыл начисто. Но похоже, ему хватило дурости попытаться заманить в свои ряды самого Максвелла Хайда, так что мне и не придется ни о чем рассказывать.
– Да, – ответил Тоби почти шепотом. – Он и со мной тоже разговаривал.
– Так ты поэтому сидишь как в воду опущенный? – осведомился Максвелл Хайд.
– Нет, – сказал Тоби. – Это из-за леса.
– А что не так с лесом? – резко осведомился его дед.
– Не знаю, – ответил Тоби. – Там были высокие люди. Я не знаю, на самом деле они там были или мне только померещилось. Они были страшные.
– В каком смысле страшные? – спросил Максвелл Хайд. – Как демоны?
– Нет, наоборот, я думал, не ангелы ли это, – сказал Тоби. – Но они все спрашивали, готов ли я, и я не осознавал, о чем они. И лес тоже спрашивал, понимаешь?
Тут я догадался, что Тоби пережил приключение как минимум не менее ужасное, чем мое. Я видел, что у него гора с плеч свалилась, когда Максвелл Хайд просто хмыкнул с таким видом, словно не понимал, о чем говорит Тоби, и дальше расспрашивать не стал. Вместо этого он наклонил голову в мою сторону и спросил:
– А ты, Ник, тоже успел побеседовать с милейшим Джеромом?
– Да, – ответил я. – Он заодно с теми, кто ввозит саламандр.
Максвелл Хайд снова хмыкнул, но на этот раз задумчиво, мрачно и зловеще. Судя по тому, как он смотрел вперед через ветровое стекло, он размышлял над тем, что я сказал, все то время, пока мы ехали через Лондон. Уже начинало смеркаться. Паркуя машину, он сказал:
– Ладно, не будем больше говорить об этом. Я умираю от голода. За ланчем я так и не сумел как следует поесть: все боялся, как бы не проглотить осу.
Наверное, все мы устали, но выглядели мы довольно жалко. Нам не терпелось попасть в дом и заняться обычными вечерними делами. Дора стояла в прихожей и ломала руки – не потому, что мы так задержались, а потому, что она купила семь сортов сыра и сварила картошки и теперь не знала, как превратить это в нормальный ужин. Но нам было все равно. Мы ринулись к столу, разогнав по пути саламандр, и принялись лопать холодную картошку с ломтями сыра. А потом устремились в гостиную и включили новостной экран, чтобы застать конец спортивных новостей.