же брюки, курил сигарету – долгими нервными затяжками. Он обернулся, чтобы выбросить сигарету в траву, и увидел меня.
– Ах вот ты где! – сказал он. – Что ж ты молчишь-то?
Он обернулся к остальным и крикнул:
– Все в порядке, месье! Новичок наконец-то добрался. Можем идти.
Они все вздохнули с облегчением, и один из них принялся звонить по мобильнику. Я услышал, как он сказал:
– Это охрана периметра, месье. Докладываю: мы в комплекте. Доложите принцу, что он может спокойно высадиться.
Телефон что-то сердито заквакал в ответ, и он сказал:
– Хорошо, месье. Я передам это виновному.
А потом махнул нам.
Все принялись забираться по лесенке в ближайший вертолет. Человек, который разговаривал со мной, подпихнул меня вперед себя и полез следом. В результате он, очевидно, обратил внимание на мои ноги, потому что сердито рявкнул:
– Тебе что, в академии не сказали, что ты должен быть в кожаной форме?
Тут я решил, что все понял. Это было похоже на один из моих снов о том, как я попадаю в другой мир, только это смешалось с одним из тех снов, в которых ты оказываешься голым в автобусе или разговариваешь с девчонкой, которая тебе нравится, и вдруг обнаруживаешь, что на тебе нет штанов. Так что я не стал особо тревожиться и просто ответил:
– Нет, мне ничего не говорили.
Он сердито хмыкнул.
– На официальных мероприятиях ты должен быть в летной форме. Уж это-то они должны знать! – сказал он. – Надеюсь, ты ничего не ел перед тем, как явиться сюда?
Он, похоже, был изрядно шокирован.
– Нет, – ответил я.
Мы с папой собирались поужинать после лекции Максвелла Хайда. И теперь, когда я об этом подумал, я обнаружил, что изрядно голоден.
– Ну и на том спасибо! – сказал он, втолкнув меня в машину. – Серьезную работу, такую, как эта, необходимо делать натощак. Проходи в хвост, садись на откидное сиденье.
«Ну, чего еще было ждать!» – подумал я. Вдоль окон шли нормальные удобные кресла, а мое откидное сиденье оказалось какой-то жесткой скамейкой. Остальные расселись как белые люди и принялись пристегиваться, поэтому я нашел ремни, прилагавшиеся к моей скамейке, и тоже пристегнулся. Не успел я разобраться в пряжках, как поднял голову – и обнаружил, что надо мной нависает тот мужик, что разговаривал по мобильнику.
– Ты опоздал, – сказал он. – Начальство недовольно. Ты заставил принца ждать почти двадцать минут, а ЕКВ ждать не любит.
– Извините… – промямлил я.
Но он все распекал меня, нависая надо мной. Впрочем, долго его слушать мне не пришлось, потому что тут взревели моторы и все затряслось и загрохотало. Часть шума производили другие машины. В иллюминатор позади его рассерженной физиономии мне было видно, как они одна за другой взмывают в небо. Их было около шести. Я не мог понять, как они летают. У них не было ни крыльев, ни винтов.
Наконец раздался предупреждающий звонок. Мужик, который меня отчитывал, бросил на меня последний угрожающий взгляд, сел на свое место и пристегнулся. Все они были в какой-то форме вроде солдатской, а у того, что на меня орал, на рукавах пестрели цветные полоски. Наверное, это офицер, решил я. Те, что сидели рядом со мной – всего четверо, – были одеты в грязно-белую замшу. «Летная форма, – вспомнил я. – Что бы это ни значило».
А потом мы тоже поднялись в воздух и полетели следом за остальными. Я наклонился к окну и посмотрел вниз, пытаясь понять, где мы. Я увидел Темзу, петляющую среди домов, и понял, что мы над Лондоном, но, как это бывает во сне, тут не было колеса обозрения, хотя я разглядел Тауэр и Тауэрский мост, а на месте собора Святого Павла был огромный белый собор с тремя квадратными башнями и шпилем. А потом мы накренились и повернули на юг, и в иллюминаторе появились туманные зеленые равнины. Вскоре мы очутились над морем.
В это время рев моторов сделался тише – а может, просто я к нему попривык, – и стало слышно, о чем говорят люди в замше. В основном они ворчали по поводу того, что пришлось встать в такую рань и как есть хочется уже сейчас, вперемежку с шуточками, которых я не понимал. Однако я понял, что того, который со мной разговаривал, зовут Дэйв, а здоровяка с иностранным акцентом – Арнольд. Двух остальных звали Чик и Пьер. На меня ни один из них внимания не обращал.
Дэйв был все еще зол. Он сердито сказал:
– Я понимаю его страсть к крикету, но, ради всех сил, почему непременно в Марселе?
Пьер, слегка шокированный, ответил:
– Потому что там играет команда Англии. ЕКВ – бэтсмен мирового уровня, разве ты забыл?
– Но ведь до вчерашнего вечера он не собирался участвовать в соревнованиях! – сказал Дэйв.
– А теперь передумал. Королевские привилегии, – сказал Арнольд с иностранным акцентом.
– Вот тебе наш Джефф как живой! – рассмеялся Чик.
– Знаю, – ответил Дэйв. – Это-то меня и тревожит. Что же будет, когда он станет королем?
– Да все будет нормально, главное, чтобы советники были хорошие, – успокоил его Чик. – Говорят, его августейший папочка был точно таким же, когда был наследным принцем.
«Совершенно бредовый сон! – подумал я. – Какой может быть крикет во Франции?»
Летели мы целую вечность. Солнце уже взошло и ярко светило в левый ряд иллюминаторов. Довольно скоро все солдаты в том конце салона поснимали куртки и принялись лениво, нехотя играть в какую-то карточную игру. Людям в замше, по всей видимости, снимать куртки не разрешалось. Они сидели и потели. В моем конце салона изрядно завоняло. Я предполагал, что им и курить на борту не разрешается, однако же ошибался. Солдаты все задымили, и Дэйв тоже. Вскоре к вони пота добавился густой сигаретный дым. А когда Арнольд запалил тонкую черную палочку, от которой несло сырыми дровами, стало еще хуже.
– Фу! – сказал Пьер. – Где ты раздобыл эту штуку?
– В ацтекской империи, – ответил Арнольд, невозмутимо выпуская клубы бурого дыма.
«К тому времени, как я очнусь от этого сна, у меня разовьется рак легких!» – подумал я. Сидеть на скамейке было жестко. Я ерзал, спина ныла. Где-то через час большинство людей заснули, но я заснуть не мог. Тогда я предполагал, что это оттого, что я и так уже сплю. Я знаю, это кажется глупым, но все было настолько странно, а я так привык видеть сны о том, как я попал в другой мир – они снились мне уже несколько месяцев, – что я искренне полагал, будто это один из таких снов. Я сидел и потел, а мы все летели и летели, но даже это не навело меня на мысль, что происходящее может быть реальностью. Во сне долгие путешествия и тому подобное обычно сокращаются, но об этом я не подумал. Я просто предполагал, что путешествие – тоже часть сна.
Наконец снова раздался предупреждающий звонок. Офицер достал из куртки мобильник и немного поговорил по нему. Потом он надел куртку и подошел к людям в замше. Они все потягивались, зевали, и вид у них был сонный.
– Месье, – сказал им офицер, – у вас будет двадцать минут. Все это время королевский флит будет кружить в воздухе под защитой личных магов принца, а потом опустится на крышу павильона. К тому времени вы должны обеспечить безопасность стадиона. Все ясно?
– Все ясно, – ответил Арнольд. – Спасибо, месье.
Потом, когда офицер отошел к остальным солдатам, он выругался:
– Ч-чертовы силы!
– Придется поторопиться, а? – сказал Чик. – А с этим что делать? – спросил он, кивнув в мою сторону. – Он ведь не в форме!
Главным тут был Арнольд. Он медленно перевел взгляд на меня, как будто впервые заметил.
– На самом деле это не проблема, – сказал он. – Надо только, чтобы он держался вне круга, вот и все. Поставим его охранять границу.
И он обратился напрямую ко мне.
– Ты, mon gars[1], – сказал он, – будешь все время делать ровно то, что тебе скажут, а если хоть носком ступишь за обереги, я пущу твои кишки на подвязки. Понял?
Я кивнул. Я хотел ему сказать, что не имею ни малейшего понятия о том, что нам полагается делать, но счел это неразумным. Тем более что машина – флит, или как ее там, – снова взревела громче прежнего и рывками принялась опускаться, то зависая в воздухе, то проваливаясь вниз. Я сглотнул и откинулся на спинку своего сиденья, решив, что по прибытии на место все станет ясно. Во сне всегда так бывает. Я выглянул в окно и увидел зеленый овал большого стадиона, заполненные народом трибуны вокруг и синее-синее море где-то вдали. Едва я успел все это заметить, как мы уже с грохотом сели и все, кто был в салоне, вскочили на ноги.
Солдаты с топотом сбегали по лестнице и занимали посты вокруг крыши, на которую мы сели. У них были автоматы. Да, охрана тут серьезная… Мы сбежали по лестнице следом за ними и окунулись в жар, идущий от раскаленной солнцем крыши. Я тут же невольно пригнулся, потому что прямо у меня над головой с ревом прошел другой летательный аппарат, на миг накрыв нас густой голубой тенью. Мои спутники в это время склонились над приборчиком вроде компаса, который Дэйв достал из кармана.
– Север – там, у противоположного конца стадиона, – сказал Дэйв. – Почти напротив.
– Верно, – сказал Арнольд. – Ну, тогда пойдем самым коротким путем.
И он бегом повел нас вниз по лестнице, расположенной в углу крыши. Затем мы пробежали по какому-то дощатому настилу, идущему вдоль павильона, и снова помчались вниз по значительно более крутой лестнице, по обе стороны от которой сидели толпы хорошо одетых людей. Все они обернулись и глазели на нас. Я слышал, как кто-то произнес: «Ceux sont les sorciers», и еще раз, когда мы уже спустились к изящной белой калитке внизу лестницы и морщинистый дедуля отпер ее нам, он обернулся к кому-то и понимающе сказал: «Ah! Les sorciers!» Насколько я понимаю, это означало «Это волшебники».
Мы выбежали на огромное поле и помчались по зеленой-зеленой траве. Мимо мелькали ряды размытых лиц, и все как один пялились на нас. Это было точь-в-точь как в худших из моих снов. Я чувствовал себя крошечным, как мышка. Арнольд вел нас прямиком к противоположному краю овального стадиона. Я видел, что он нацелился пробежать прямо через прямоугольник еще более зеленой травы, посреди которого темнели воротца.