– Ох! – сказала я. – Хвала небесам! Послушайте, я пыталась дозвониться миссис Кендейс, но она не отвечает – это, собственно, Арианрод Хайд. С миссис Кендейс все в порядке? Может быть, она спит, или что?
– Вынужден сообщить, – ответил тяжкий голос Солсбери, – что миссис Кендейс со мной более нет. Ее изъяли из ее дома сегодня вечером.
– Кто? – спросила я. – Кто ее забрал?
Короткая пауза. Потом Солсбери ответил:
– Сын Нудда, полагаю. Мне было приказано не вмешиваться. Извини.
– Ничего, ничего, – сказала я. – Если уж Лондон вынужден был повиноваться приказам, вы и подавно ничего поделать не могли. А вы не знаете, куда ее унесли?
Снова короткая пауза. Потом он ответил:
– Нет.
– Ну все равно спасибо, – сказала я.
Я повесила трубку и еще немного посмотрела на стену. Потом, в качестве последней соломинки, отыскала номер Хепзибы Димбер и нехотя набрала его.
Телефон звенел, а потом свиристел, свиристел и свиристел. Это продолжалось так долго, что мне казалось, будто я рада буду поговорить даже с одной из Иззи. «Но ведь сейчас пятница, вечер, – подумала я. – Может, они куда-нибудь пошли всей семьей». Но было уже так поздно, что я сама не поверила этому.
Через некоторое время я вернулась в гостиную. Когда я вошла, Ник поднял голову и сказал:
– Максвелл Хайд жив! Это точно! – так, как будто его это удивляло.
– Но мы нигде не можем его найти, – добавил Тоби.
Грундо сказал – и я поняла, что они об этом спорят уже довольно давно:
– Наверняка он за пределами нашего мира! В противном случае полученные результаты не имеют смысла.
Дора взглянула на меня и спросила жизнерадостным тоном:
– Что-нибудь случилось, милочка?
– Да нет, ничего, – сказала я. – Сущие пустяки. Моих родителей всего-навсего изгнали от двора, король всего-навсего собирается отречься от престола, а миссис Кендейс и семейство Димбер всего-навсего тоже похитили. А так все в порядке.
Мальчишки обернулись в мою сторону.
– Ни фига себе! – сказал Ник.
– И это все, что ты можешь сказать? – почти завизжала я.
Дора, которая как будто не слышала ничего из того, что я сказала, ласково улыбнулась.
– Знаешь, дорогуша, тебе совершенно необязательно разряжать все неблагоприятные вибрации, – сказала она. – Просто сядь и поплачь хорошенько. Это чудесно помогает.
– Да ну? – сказала я очень грубо. – Ну, спасибочки!
Я плюхнулась в ближайшее потертое кресло и в самом деле разревелась. Мальчишки, все как один, и Грундо, и Тоби, и Ник, ужасно смутились и повернулись ко мне спиной. Тут мне действительно захотелось завизжать.
Глава 4Ник
Грундо я уложил на диване у себя в комнате.
Все сошлись на том, что Родди лучше лечь в комнате Максвелла Хайда, а в Тобиной комнате дивана не было. Тоби повезло. Грундо во сне производит больше шума, чем кто-либо еще во всех вселенных. Если он не ворочался с боку на бок, скрипя диванными пружинами, то либо храпел, как футбольная трещотка, либо принимался вопить во сне, что все вывернуто наизнанку и что он чего-то там не может. Из-за него я то и дело просыпался. И каждый раз, как он меня будил, меня снова охватывал ужас и я лежал и терзался тревогой.
Я знал, что надо отыскать Романова и спросить у него, что делать. Из того, что Максвелл Хайд исчез, и из того, что сказала Родди, было ясно: на Островах Блаженных все катится в тартарары. Романов должен знать, что делать. Он обладает подлинной властью. Я даже вроде как ощущал то направление в никуда, по которому надо идти, чтобы отыскать Романова. Но я не мог даже двинуться в ту сторону. Это было то же самое, как я не мог проникнуть в иные миры. Похоже, нужен был кто-то другой, чтобы помочь мне или подтолкнуть меня.
Рассвело. Я слышал, как запели птицы, как зашуршали саламандры, пробираясь туда, куда упадут первые лучи солнца. Разумеется, к этому времени Грундо наконец успокоился и теперь дрых как бревно, но я знал, что больше не усну. Я выругался и встал.
И вот странное дело! Вместо того чтобы проснуться всего на одну десятую и не мочь разлепить глаза, как обычно, я чувствовал себя вполне бодрым и бодрствующим. Может быть, оттого, что я всю ночь тренировался просыпаться. Я собрал свои вещи и оделся внизу, на кухне. Пока я варил кофе, я взглянул на себя в Дорино зеркальце в рамочке с кроликами, ожидая увидеть у себя под глазами огромные черные мешки. Ничего подобного. Вид у меня был нормальный, разве что недовольный.
Я уже перелил кофе в кружку и собирался его выпить, когда в дверь позвонили. Тут я обнаружил, что настроение у меня действительно очень дурное. Пока я шел к дверям, чтобы открыть, позвонили еще два раза. Потом принялись колотить в дверь молотком.
– Иду! – рявкнул я. – Иду, иду, иду! Вы что думаете, я должен телепортироваться?
И я рывком распахнул дверь.
На пороге переминались две довольно мелкие девчушки, обе в плиссированных платьицах-матросках. На той, что слева, платьице было голубое с белым, а на правой – белое с голубым. В остальном их было не различить. Увидев мою сердитую рожу, девчушки крепко обнялись и устремили на меня через плечи друг друга одинаково томные взгляды.
– Это, наверное, дедушкина ручная горилла! – сказала голубая, а белая сказала:
– Ой, как я люблю, когда мужчины сердятся! – и восторженно вздохнула.
– Вы не туда попали, – сказал я.
– Нет, туда, туда! – сказала голубая. – Нам нужен мистер Максвелл Хайд.
– Он наш дедушка! – объяснила белая. – Я Изадора, а это Ильзабиль. Скажите ему, что это срочно.
– Его нет дома, – сказал я. – Его похитили.
Некоторое время мы тупо смотрели друг на друга. Потом та, что Ильзабиль, сказала тоном столетней старухи:
– Они такие лжецы, эти мальчишки!
– Надо обыскать дом! – согласилась Изадора.
Они расплели объятия и попытались войти в дом, одна по одну сторону от меня, другая по другую. Я протянул руки и остановил обеих.
– Минуточку! – сказал я. – Как это так вышло, что вы явились навестить дедушку в полшестого утра? У нас тут уже не первую неделю творятся непонятные делишки. Откуда я знаю, что Максвелл Хайд действительно ваш дедушка? Он о вас ни разу не упоминал.
– Ах! Ты уязвил наши чувства! – трагически воскликнула Ильзабиль.
– Он и о тебе ни разу не упоминал, кто бы ты ни был! – сказала Изадора.
И тут же они обе сразу, как будто обменявшись тайным знаком, попытались резко отпихнуть мои руки. Я не поддался. Я чувствовал, что они используют какое-то колдовство, чтобы проникнуть в дом. Не то чтобы мне это сильно мешало, зато заставило меня отнестись к ним еще подозрительнее. Потому я отпихнул их назад. Тут левая впилась зубами мне в руку, а правая пнула меня в лодыжку.
– Впусти нас немедленно! – завизжали они.
К этому времени я окончательно убедился, что девчонки тоже участвуют в заговоре и им зачем-то понадобилось взять дом Максвелла Хайда приступом. Так что я ухватил обеих за костлявые ручонки и попытался выкинуть их на улицу.
– Мы весь город поднимем! – пригрозила Ильзабиль.
– На нас напали! – заверещала Изадора. – Помогите! Здесь убивают ребенка!
Думаю, неудивительно, что этот шум разбудил весь дом, кроме Доры – Дору разбудить еще труднее, чем меня. Рядом со мной появился застегивающий рубашку Грундо.
– О небо! – буркнул он. – Это же Иззи! Только их нам не хватало!
Иззи прекратили верещать и брыкаться и обменялись усталыми взглядами.
– Снова этот медвежутик! – сказала одна.
– Приведи Родди! – распорядилась вторая.
– Да здесь я, здесь, – сонно откликнулась Родди из-за моей спины. – Почему вы, две заразы, верещите на крыльце в такую рань?
– Родди, этот огромный индийский мальчишка нас обижает! – заныла Изадора.
– Видимо, за дело, – ответила Родди. – Откуда вы взялись? Вас Джудит привезла?
Одна из близняшек тут же сделалась милой и ласковой, а другая – непробиваемо деловитой.
– Ах, милочка! – грустно сказала ласковая. – Джудит пропала! И Хеппи тоже.
– Мы попросили миссис Симпсон, чтобы она нас подвезла, – сообщила деловитая. – Мы такие находчивые!
А потом они поменялись ролями и повторили то же самое, только наоборот. Я почувствовал, что голова у меня идет кругом.
Родди вздохнула.
– Ладно, впусти их, – сказала она мне. – Я боялась, что так оно и вышло.
Я охотно отпустил Иззей. Они тут же пробежали мимо меня на цыпочках, поводя руками, как балерины.
– А собаку вы куда дели? – прогудел Грундо, когда они пробегали мимо него.
– У викария оставили, – сказала одна Иззи через плечо, поводя руками. – Еда-а! – протянула она с вожделением.
– Она и нас хотела у себя оставить, – пояснила вторая, – но мы сбежали. Кухня! – с энтузиазмом добавила она.
И они галопом устремились на кухню. К тому времени, как мы их догнали, они отыскали все пакеты с сухими завтраками, что имелись в доме, и деловито наваливали себе в миски горы разнообразных хлопьев, заливая их всем молоком, что нашлось. Пол был засыпан воздушным рисом, и они опрокинули туда же мой кофе. Я кисло достал тряпку и принялся вытирать пол, а Грундо заново поставил чайник.
– Давайте лучше сделаем тостов, – с раздражением сказала Родди. – От этих двух чудовищ толку все равно не добьешься, пока они не налопаются.
Она была очень бледная, с синяками под глазами, как будто не спала всю ночь, и казалась еще более напряженной, чем обычно. Ну зачем она все время такая напряженная? «Вот в чем беда с этой любовью, – думал я, пока варил кофе. – Девочка может нравиться тебе до безумия, но тебе приходится иметь дело не только с ее внешностью. Ты вынужден мириться еще и с ее личностью. В полшестого утра!»
– Это твои кузины, да? – спросил я, кивнув на Иззей, уплетающих хлопья с молоком.
– Ага, – сказала Родди. – Близняшки Дориной сестры. Они ужасные.
«Ну что ж, по крайней мере, у нее хватает ума это сознавать! – подумал я. – Ей несвойственны эти дурацкие родственные чувства». Хотя бы это у нас было общее, но нельзя сказать, чтобы это была прочная основа для романа. Ставя кофе на стол как можно дальше от Иззей, я был немало удивлен тем, что мне по-прежнему хочется завести с ней роман. Тем более что сама Родди меня никак не поощряла.