– Вот! – сказала я. – Он все время повторяет его про себя! Неудивительно, что он выглядит таким усталым.
Я обернулась к Романову. Он сердито щелкал пальцами и явно рылся в собственной памяти точно так же, как я сама.
– Это словесное заклятие, – сказала я.
– И довольно сложное! – раздраженно подтвердил Романов. – Я никак не найду, с какой стороны к нему подступиться.
– Думаю, у вас это и не получится, – сказала я, – пока вы не сумеете нарушить его сосредоточенность. Оно не начнет распадаться, пока вы не сумеете заставить его допустить промах в узоре.
– И как же это сделать? – осведомился Ник.
Он подступил ко мне слишком близко. Я почувствовала, как тепло его тела вроде как толкает меня, и отодвинулась. Но он снова придвинулся ко мне и продолжил:
– Джоэл приходил, разговаривал с нами и, насколько я могу судить, ни на миг не ослабил контроля за заклинанием. Похоже, он это делает на автопилоте.
Тоби ткнул Грундо в бок, и Грундо ухмыльнулся своей зловредной ухмылочкой.
– А может, натравим на него Иззей? – предложил он.
Иззи, которые переминались с ноги на ногу и вздыхали с видом оскорбленной невинности, тотчас же впали в негодование.
– Что мы вам, собаки, что ли? – осведомилась Изадора.
– Не обращай внимания, дорогая! – громко и пронзительно отозвалась Ильзабиль. – Этот медвежутик просто хочет, чтобы нас тоже опутали белой паутиной. Он сам так сказал.
– Потише, пожалуйста! – сказал Тоби, с опаской поглядывая на Джоэла, ссутулившегося в своем кресле.
– И не говорите глупостей, – добавил Грундо. – Если вы наведете на него свои чары, вам совершенно ничего не будет угрожать.
Они театрально вздохнули.
– Наши чары больше не действуют! – трагическим тоном объявила Ильзабиль.
– Действуют, действуют! – возразила я. – Они просто не действуют ни на кого из нас.
– С тем толстым учителем вы вон чего сделали! – добавил Тоби.
– Видите ли, мы-то знаем, что к чему, – пояснил Грундо. – А он – нет. К тому же он все равно на две трети поглощен своим заклятием.
Мерлин смотрел на нас с отчаянной надеждой. Я взглянула на Романова – тот задумчиво созерцал Иззей.
– А вы что думаете? – спросила я у него.
– Попробовать стоит. Если они смогут проделать хоть малейшую брешь в заклятии, я, вероятно, сумею довершить остальное. В любом случае, надо его как-то отвлечь, иначе мы ничего не добьемся. Я дам вам мощную защиту, – сказал он Иззям.
Иззи взглянули на него, точно придворные на иностранного посла, осмелившегося предложить взятку: надменно, с большим достоинством и крохотной примесью точно рассчитанного колебания.
– Дорогой мой, но мы не можем этого сделать!
Ник наклонился к ним через голову мерлина.
– Ушам своим не верю! – сказал он. – Вам предлагают возможность вести себя как угодно плохо, а вы отказываетесь? Где же ваша гордость, а? Ну, покажите, на что вы способны!
Близняшки уставились на него удивленно распахнутыми глазами.
– Ты хочешь сказать, что мы должны с ним заигрывать? – осведомилась Ильзабиль.
– Мы должны ему хамить? – спросила Изадора. – Но, дорогой мой, мы же культурные люди!
– Ну, не можете, так не можете, – пожал плечами Ник. – Что ж! Того толстого школьного учителя вы остановили прямо посреди заклинания, но с этим управиться в сто раз сложнее. Извините, нам не следовало вас об этом просить. Конечно, для вас это слишком тяжело.
Иззи вытянулись во весь рост и переглянулись.
– Покажем ему? – спросила Ильзабиль.
– Разве что в виде особого одолжения, – откликнулась Изадора. – Из милости.
– Ну ладно, – сказал Ник и, не тратя времени зря, подхватил ближайшую из близняшек и пересадил ее через пластиковую стенку.
Романов, широко ухмыляясь, подхватил вторую и поставил ее рядом с сестрой.
– Нет, все-таки, пожалуй, вам это не по зубам! – сказал Ник.
Обе Иззи гордо выпятили подбородки. Однако они еще не сдались. Они обернулись, прижавшись к стене животом и ладонями, и исподлобья уставились на нас.
– Нам нужна взятка! – заявила Изадора.
– Без этого мы действовать не можем! – сказала Ильзабиль.
И две пары глаз расчетливо уставились на Романова.
– Ну, знаете ли!.. – начал было Ник, но Романов перебил его:
– А что вы хотите?
– Когда нам исполнится пятнадцать, одну из нас выгонят из дома, – сказала Ильзабиль.
– Не могли бы вы сделать так, чтобы Хеппи умерла? – спросила Изадора. – Тогда получится, что нас в семействе Димбер будет только три и мы обе сможем остаться!
Честно говоря, у меня перехватило дыхание. У мерлина отвисла челюсть. Мы переглянулись и покачали головами – слов у нас не было. Впрочем, у мальчишек слова нашлись – они хриплым шепотом пробормотали что-то насчет бессердечных крысючек и чего-то похуже, при этом нервно оглянувшись на сгорбленную фигуру Джоэла, боясь, что он догадается, что происходит.
Романов даже не попытался уклониться от ответа. Он просто сказал резким, ровным тоном:
– У вас, похоже, очень ограниченный взгляд на жизнь. Неужели вам действительно хочется провести всю жизнь в одном и том же старом доме, год за годом отправляя одни и те же старые обряды? Я бы так не смог. Мне когда-то сулили такую жизнь, и я не выдержал. Я сбежал.
Остренькие личики Иззей поднялись к Романову, изумленные и ошеломленные.
– Вы хотите сказать, что нам необязательно оставаться? – спросила Ильзабиль.
– Но мы же потомственные ведьмы! – грустно сказала Изадора. – Мы не можем обе уйти.
– А почему, собственно? – спросил Романов. – У вас что, нету двоюродных или троюродных сестер?
Ильзабиль обернулась к Изадоре.
– У потомственных колдунов все время рождаются дочки! – сказала она.
Изадора кивнула. И обе выжидательно уставились на Романова.
– Я наверняка сумею устроить так, чтобы одна из этих дочек унаследовала должность потомственной ведьмы, – вмешался мерлин. – Но для этого вам сперва придется меня освободить.
Девчонки испуганно взглянули на него, как будто забыли о его существовании. Они выпрямились и выпятили подбородки.
– Мы это сделаем! – объявила Ильзабиль.
– В качестве громадной личной услуги, – добавила Изадора.
– Ну, ступайте, ступайте! – сказал Романов.
Они развернулись, вскинули руки и принялись мелкими шажками надвигаться на Джоэла, колыхая руками, точно балерины.
– Где этот толстый, потный мужчина? – прощебетала одна.
– Ах, как я люблю мужчин, которые все время молятся! – прозвенел голосок второй. – Это просто божественно!
– Ах, какой вы изумительно отвратительный! – вскричали обе и кинулись Джоэлу на шею.
Это было просто потрясающе. Я облокотилась на стенку, чтобы лучше видеть. Джоэл дергался в своем кресле из стороны в сторону, не зная, куда деваться.
– По-моему, у него просто нет шансов! – заявил Тоби, исполнившись столь редкой гордости за родственников.
– Они врубили эти чары, точно прожектор! – согласился Грундо.
Романов, стоявший рядом со мной, присел на корточки у стула мерлина и весь вспотел от спешки и усилий.
– Помоги, дружище! – сказал он мерлину. – Надо отыскать узор. А то эта штука похожа на свалявшуюся шерсть.
Потом поднял взгляд на меня, еще более требовательно.
– Ступай на Острова Блаженных, поднимай землю! – сказал он мне. – Возьми с собой мальчишек, пусть помогают. Это следовало сделать еще месяц тому назад. Я к вам присоединюсь, как только управлюсь тут. Туда! – Он указал вдоль стенки. – Ступай туда! И быстро!
Мы четверо бегом бросились вдоль стенки. Ник застонал, потому что через несколько ярдов мы очутились в узком скалистом коридоре, где совсем не было света.
– У меня такое впечатление, что я провел на этих путях целую вечность! – сказал он, спотыкаясь в темноте. – Века, черт возьми!
Грундо, Тоби и я зажгли колдовские огоньки, как нас учили. Это был первый раз, когда я сделала это совершенно самостоятельно, и, несмотря на страх – а вдруг мы опоздаем? – голубой огонек, возникший у меня в горсти, меня восхитил. Но радовалась я недолго: наши три голубых огонька сверкнули в больших зеленых глазах огромной поджарой пятнистой кошки, которая резво трусила нам навстречу. Мы все ахнули и прижались к каменной стене. Но зверюга просто протрусила мимо нас, всецело поглощенная чем-то другим. На самом деле вид у нее был такой целеустремленный, что меня пробрала дрожь. Чувствовалось, что она вот-вот сделает что-то ужасное.
– Ее призвал Романов, – сказал Ник и вздохнул.
А потом снова выругался, потому что никак не мог зажечь колдовской огонек.
– Когда я впервые тебя увидела, он был у тебя на лбу, – заметила я.
– Это потому, что Максвелл Хайд отдал мне свой, – сказал Ник.
Он жутко пал духом. Пришлось Тоби его вести.
– И мы наверняка будем блуждать тут несколько часов! – проворчал Ник.
Не знаю, сколько часов прошло на самом деле. По моим ощущениям, там вообще не было времени. И, как сказал Грундо, это было все-таки лучше, чем скакать над бесконечностью следом за козой. Как по мне, так что угодно лучше, чем это. Я только надеялась, что мы успеем вовремя и что мне удастся поднять землю так, как это советовал Романов. И еще я гадала, какие ужасы могут произойти, если я не справлюсь.
Чтобы отвлечься, я спросила у Грундо:
– Ты увидел чары Иззей потому, что ты делал то же самое со мной, да?
Он только взглянул на меня уклончиво и виновато и переменил тему.
– Что имел в виду этот мужик, Джоэл, когда говорил об искуплении?
– Он и еще один ученик-молитвенник десять лет тому назад убили мастера молитв, – сказал Ник. – Возможно, он думает, что это позволит им искупить свое преступление.
– Что – то, что они перевернут вверх дном Острова Блаженных и еще сотню миров? – спросил Тоби. – Фигня какая!
– Не перевернут вверх дном, а обратят на путь праведный, – объяснил Ник. – Должно быть, ему это кажется разумным – вон как он старается!