Отсмеявшись, Петр Алексеевич вновь закурил потухшую трубку. Дыхнул дымом на обступивших бояр:
— Ну, Карлуша, учудил!
Генерал Франц Лефорт, не уступая царю в веселье, взявшись за бока, громко хохотал и, коверкая русские слова, повторял вслед за государем:
— Учудил, Карлуша! Хорош!
Карлуша был один из любимых шутов царя. Едкий, дерзкий, не знавший ни в чем удержу, он, пользуясь невиданным покровительством Петра, зло высмеивал чопорность бояр, как если бы мстил им за свою бесталанную судьбу. Он мог кубок с вином налить за шиворот кому-нибудь из бояр, обрядившись в женское платье, плюхнуться на колени степенному князю. Зная о заступничестве Петра, его побаивались и с благодушной усмешкой реагировали на шутки. Правда, года два назад кто-то подстерег пьяного карлика на окраине посада и крепко отходил дубиной. Промаявшись с неделю в горячке, он сумел выжить, однако злоба его от того только усилилась.
— В Европу хочу ехать, посмотреть, как народ живет.
— Давно, Петр, нужно сделать, — охотно согласился Лефорт. — В Европе есть чему поучиться.
— Возглавишь мое посольство? — предложил Петр, строго посмотрев на Лефорта.
Швейцарец выдержал взгляд. Уж не шутка ли это в духе всепьянейшего собора? Но великий государь, попыхивая трубкой, выглядел серьезным.
— Если прикажешь, Петр.
Тиснув любимца за плечи, царь продолжал:
— Только тебе могу доверять. Не Василия Голицына же мне поставить, полюбовника Софьи? — В отчаянье махнув рукой, продолжил: — Он все дело испортит. А ты европейцев знаешь, держаться умеешь. В других странах немало бывал. И потом, доверяю я тебе больше, чем боярам.
— А сам ты поедешь?
— Я тоже поеду, только под другим именем. Например, Петр Михайлов. Бомбардир. Подходит?
Генерал Лефорт рассмеялся:
— Тебе, Петр, все к лицу, даже бомбардир!
— На море нам нужно выходить. А этого без учебы не сделаешь. Нужно посмотреть, как воинские порядки в Европе устроены, какое у них вооружение. Ученых мужей нужно подыскать. Вот этим ты и займешься, а там уже и шведа подвинем.
— Тебе надо быть осторожным, Петр. К тебе в Европе присматриваются. Там опасаются умных русских.
— Чего же ты мне предлагаешь, Франц? Дураком, что ли, выглядеть? — фыркнул Петр Алексеевич.
— Может, и надо так выглядеть, чтобы они не воспринимали тебя всерьез. А ты между тем под этой личиной станешь свою политику проводить. Быть дураком и казаться им — это совершенно разные вещи. Ты должен посмотреть, как живет Европа, разобраться, как устроена ее политическая и военная власть, чтобы все самое лучшее привить к России. А ради этого не грешно и в дурачках походить. А уж потом, когда все устроишь, ты над ними всеми сам посмеешься.
Петр Алексеевич выглядел задумчивым.
— Хотелось бы.
— Но ты не думай, что все будет так просто. За каждым твоим шагом будут надзирать. В голове ты должен держать одно, поступать по-другому, а вынашивать третье.
— По-твоему, какова должна быть официальная цель поездки?
— В Европе после взятия Азова на тебя будут смотреть как на ревнителя христианства. Как на человека, который освобождает христианские земли от магометан. Вот тебе и официальная цель поездки — подтвердить давнюю дружбу между христианскими народами и заключить союз против турецкого султана и крымского хана.
— А что, подходит! Но главная-то цель — выход в Балтийское море. И союзников против шведского короля я отыщу.
— Верно, Питер, рассуждаешь. В одиночестве России со шведом справиться будет трудно. России нужна настоящая боеспособная армия, а не та, что привязана к своим огородам.
Неожиданно дверь с шумом распахнулась, и в комнату вошел карлик в длинной пурпурной мантии и в высокой позолоченной митре. С десяток шутов, отвешивая «его священству» поклоны, выстроились в очередь для целования. А карлик, не замечая хохота, сотрясавшего стены, поднял ладонь для крестного знамения.
— Ну чем не кардинал! — громче всех хохотал Петр Алексеевич. — Да он любого французишку за пояс заткнет!
Подскочившая карлица схватила стелющейся край мантии и, усердно отвешивая поклон развеселившимся боярам, устремилась за воображаемым кардиналом.
Карлик, остановившись перед Головиным, протянул ему руку для целования.
— Целуй! — прокричал Петр, вытирая из глаз проступившие слезы. — А то кувшин вина за шиворот выльем!
Рука у карлика оказалась необыкновенно широкой. Пальцы поросли рыжеватыми волосами. В основании фаланг — две черные бородавки. Преодолевая отвращение, Головин ткнулся губами в запястье, чем вызвал новый приступ хохота.
— Благословляю тебя, сын мой, — громко и с пафосом произнес карлик и, приподняв ладонь, устремился вдоль столов.
Петр Алексеевич долго не мог отсмеяться. Длинные кудрявые волосы растрепались от буйного веселья, неровной волной стелились на плечи.
— Вот рассмешил, Карлуша. Я этого карлика с собой в посольство возьму. — Кивнув на бояр, сидящих за длинным столом, добавил: — А то от этих постных физиономий скулы сводит. Если они согласятся пойти на союз против Турции, тогда что? — прищурился Петр Алексеевич, посмотрев на любимца.
Петр мгновенно переключался от буйного веселья к серьезной беседе, не давая сотрапезникам расслабляться.
Отрицательно покачав головой, Франц Лефорт отвечал:
— Не так все просто, Питер. После смерти польского короля Яна Собесского Польше сейчас не до России с Турцией, ей бы свои дела уладить. Франция — союзник Турции. Англии и Голландии тоже невыгодна война с Оттоманской Портой, потому что они с ней торгуют. Так что война с султаном никому не нужна, в том числе и России. А вот союзников против шведского короля поискать можно.
Франц Лефорт прекрасно разбирался в европейской политике, что служило дополнительным аргументом для назначения его руководителем дипломатической миссии. Его гибкий ум мгновенно вникал в перипетии дворцовых интриг, высчитывая предполагаемые союзы.
— Кто же будет на месте Яна Собесского?
Уже три года польский сейм не мог выбрать короля, что отодвигало Польшу на задворки европейской политики.
Франц Лефорт отреагировал мгновенно:
— Здесь две реальные кандидатуры: курфюрст Саксонский и принц де Конте.
— И кто же для нас предпочтительнее?
— Лучше, конечно, поддерживать Августа, ему нужны союзники.
— Почему не де Конте?
— У Франции доверительные отношения со Швецией. А потом, он союзник Оттоманской Порты.
Петр Алексеевич внимательно слушал Лефорта, продолжая поглощать водку стакан за стаканом. Такое впечатление, что зелье его не брало. О хмеле, уже порядком затуманившем сознание, свидетельствовали только блестевшие глаза.
— Значит, будем поддерживать Августа.
Задумавшись, Франц Лефорт произнес:
— Впрочем, все может пойти и по-иному. Мне известно, что очень болен испанский король Карл ХII, последний Габсбург на испанском престоле. Он бездетен, и за его наследство могут спорить Франция и император Священной Римской империи Леопольд I. Так что, Питер, легкой прогулке по Европе у тебя не будет.
Веселье наскучило. Поднявшись, Петр распорядился:
— Веди в опочивальню. Устал я, спать хочу.
Глава 23 ВЕЛИКОЕ ПОСОЛЬСТВО
Великое посольство отбывало из столицы в мартовскую оттепель. Длинный санный поезд, спустившись с бугра, устремился по накатанной дороге в сторону Москвы-реки.
Ошалев от невиданного зрелища, посадские с восторгом посматривали на обоз, окруженный со всех сторон солдатами Преображенского полка. Замоскворецкие собаки, задрав кверху носы, провожали поезд дружным лаем.
Подоспевшие стрельцы едва успевали оттеснять неугомонных псов бердышами:
— А ну пошли прочь, неуемные!
Только одна сучечка, рыженькая, с поднятым хвостом, не взирая на угрозы, продолжала преследовать поезд, расторопно кружа между людьми и под ногами лошадей. Высокий бомбардир, ехавший на пегой лошади, стеганул кнутом беспокойную собаку поперек спины, и та, обиженно завизжав, сбежала по снежному настилу с крутого накатанного косогора.
— Ловко ты ее, Петр Алексеевич, — услужливо заглянув в глаза, произнес офицер в костюме Преображенского полка.
— Сказано же тебе, Алексашка, дурья ты башка, я не Петр Алексеевич, а бомбардир Преображенского полка Петр Михайлов!
— Ловко ты ее, Петруха, — весело поправился Меншиков, — под самый хвост угодил. Теперь она того… Долго еще с кобелями не захочет.
Бабы, застывшие у полыньи с коромыслами, с интересом провожали обоз. Оживленно, под барабаны и вой гарнизонной трубы, санный поезд отходил от Кремля, привлекая к себе внимание всякого. Русобородые, молодые, со статной выправкой солдаты весело глядели на собравшейся народ и, крепко придерживая мушкеты, торопились следом.
С Благовещенского собора, желая уходящим доброго пути, зазвучал колокол, легко перекрывая своим низким густым звучанием удалой потешный барабан. Из ворот вышел патриарх. Прищурив подслеповатые глаза на выглянувшее светило, всмотрелся в почерневший весенний снег и, осенив крестным знамением хвост обоза, удалился в Кремль, подхваченный под руки заботливыми служками.
Глава Великого посольства Франц Лефорт в парадном татарском кафтане с соболиной накидкой на плечах ехал впереди обоза. По обе стороны от него — французы из Преображенского полка.
— Расступись! — срывая голос, орал сотник на собравшихся горожан.
Толпа, раздвигаясь неохотно, впустила в себя длинный обоз, как если бы хотела проглотить его зараз.
— Куда же это они нынче-то? — спросил дьяк в темно-коричневом кафтане, отступая перед санями.
— В шведскую землю, до Риги, а там к немчинам. Науки постигать.
Накатывая полозьями дорогу, санный поезд покатил по берегу Москвы-реки в сторону шведской границы.
— А вон тот дылда на вороном жеребце уж больно на государя похож, — прищурился дьяк, разглядывая тощую фигуру Петра. — Да и ухватки те же. Так же рожу кривит, как будто бы пчела покусала.