Раб Божий (имя), ночью встанешь,
Мою беду помянешь,
А я тебя помяну за упокой.
Ныне и присно и во веки веков. Аминь.
После этих слов быстро уходите не оглядываясь. Лучше, если больной весь обряд от начала и до конца проведет самостоятельно.
Для закрепления положительного эффекта потом очень хорошо сорок утренних зорь подряд умываться водой, взятой в полдень 19 января.
Порча, сделанная на кислое молоко
После этой порчи человек всегда и всем недоволен. Постоянно пребывая в плохом настроении, он ходит с кислым выражением лица, и окружающим очень тяжело не только общаться с ним, но и просто находиться рядом. Они стараются всеми доступными способами избегать такого человека, поэтому и семья несчастного рано или поздно разваливается – ну кто же способен вынести постоянные ворчание и придирки?
Порчу эту делают так. Берут только что надоенное молоко, кладут в него коровью лепешку, завязывают крынку новым платком и закапывают в землю, говоря при этом:
Заклинаю молоко на коровье говно.
Скиснись!
Скиснись, молоко!
Свернись!
С коровьим дерьмом сживись!
Скисай, свернись!
Добро во зло превратись!..
Есть и другие способы. Можно, например, напоить человека заговоренным кислым молоком, и уже к вечеру его характер сильно испортится.
Судя по письмам, «кислая» порча известна многим. Вот только один пример.
«Мой будущий муж ухаживал за мной три года, пока я не согласилась выйти за него. Познакомились мы на институтском вечере, так как учились в одном вузе. Юра мой был веселым и общительным парнем. Потом мы поженились, и я забеременела, поэтому на практику он уехал без меня. Вернуться он должен был через три месяца. За это время он позвонил мне четыре или пять раз, а потом и вовсе пропал – ни писем, ни звонков. Сына я родила без него. Мужа я любила так сильно, что даже ребенок не мог меня удержать. Накупив смесей, я оставила Витюшку свекрови и поехала в ту деревню, где работал мой муж.
Деревня оказалась совсем небольшой, и я быстро отыскала дом, где мой Юра снимал комнату. Зашла и застала там двух женщин: одну моего возраста, другую постарше – видимо, мать. Сказав, что Юра в поле, они предложили мне отдохнуть с дороги и пригласили за стол. Я страшно проголодалась и потому угощение съела подчистую, хотя и удивлена была несказанно: мать девушки налила мне в железную миску кислого молока и накрошила туда ножом кусочки черного хлеба.
– А что это такое? – спросила я. Мне ответили:
– Обычная еда. Тюря называется. Не слыхала, что ли, о такой деревенской еде?
Я ответила, что слышала, но есть не приходилось.
– Вот и поешь, – подвинула ко мне миску поближе мать девушки (помнится, звали ее Татьяна), – молоко хоть и кислое, но жирное, вкусное, как сметана.
Поев, я сказала:
– Может, я пойду поищу Юру?
Неожиданно лицо Татьяна исказилось злобой, и она резко сказала:
– Успеешь еще, наглядишься. Сядь-ка, я поговорить с тобой хочу.
Я села, не понимая, о чем мы, незнакомые женщины, можем разговаривать. Но сердце мое уже сжалось от предчувствия беды.
– Моя дочь любит Юрку, вон извелась вся, кожа да кости от нее остались. Она у меня одна, и я любой грех на душу возьму, чтобы сделать ее счастливой, тем более такого, как Юрка, она вряд ли еще встретит. У нас здесь одни алкаши.
– У меня ребенок! – не своим голосом крикнула я. – Что вы ерунду какую-то несете! Где мой муж?
– Заткнись! – рявкнула в ответ Татьяна. – Ты, гляжу, не поняла. Не позволю помешать Райкиному счастью! Юра все равно будет с ней. В таких делах мое слово закон. Если ты его сегодня и увезешь, то он все равно сбежит от тебя, как от бешеной собаки. Я тебе на кислое подделала. Ты его сама выживешь, и он к нам вернется.
Вы не поверите, Наталья Ивановна, но в этот момент я даже не сомневалась, что именно так все и будет.
Я повернулась к девушке, сидевшей с нами за одним столом, но она демонстративно усмехнулась, встала и сладко потянулась, как будто только что проснулась. Лицо у нее было безмятежным, слезы мои она близко к сердцу явно не приняла. Видно было, что у них с матерью давно уже все решено – только и ждали, чтобы накормить меня кислым молоком и рассорить с Юрой.
Я вышла из дома и стала поджидать мужа. И вот я его увидела. Мы обнялись, поцеловались, и тут я заметила, что он постоянно косится на окна дома, где жил. В окне я заметила Раю. Вцепившись в руку мужа, я сказала, что у нас родился сын, а он даже не ответил на телеграмму. Юра стал уверять меня, что не получал никакой телеграммы.
– Немедленно едем домой. Там ребенок, там у тебя мать больная, – плакала я.
Когда мы вошли в дом, чтобы собрать вещи, муж сильно покраснел, занервничал, стараясь не смотреть на хозяек. Вслед нам сказали:
– Юра, мы тебя ждем.
С этого дня со мной стало происходить нечто необъяснимое. Я была всем недовольна и едва удерживалась от скандалов. А потом и удерживаться не смогла. Вы бы только знали, какие я закатывала истерики! По пять раз на день швыряла Юре чемоданы – кричала, что видеть его не желаю. Сперва он терпел, уговаривал, даже шутить пытался, и я успокаивалась, но ненадолго – через несколько минут опять начинала кричать.
Юра спрашивал:
– Ну что с тобой? Почему у тебя опять кислое выражение лица, чем ты снова недовольна – скажи!
В душе я понимала, что разрушаю нашу семью, но не могла справиться с собой.
Однажды, когда я снова выбросила вещи мужа, он собрал их и ушел. Сперва я думала, что Юра вернется, а через несколько дней, так и не дождавшись мужа, пошла к его матери, надеясь, что он у нее. Но Юрина мать сказала, что он уехал к той деревенской девушке, потому что сил его больше нет постоянно видеть мою кислую физиономию и слышать площадную брань.
Прочитав объявление в газете, я пошла к гадалке, так как сильно скучала по мужу. Гадалка мне сказала:
– Его забрали. Вам подделано на кислом молоке. Отделывать она отказалась, но посоветовала купить
Вашу книгу. Научите меня, Наталья Ивановна, как снять эту порчу. Я не хочу быть такой стервой, ведь на самом деле я не такая. Не хочу, чтобы мой ребенок видел свою мать злой. С уважением, Кудрина Л. С.».
Избавляются от этой порчи следующим образом. В полнолуние две кровные родственницы (например, сестры) должны взяться за коромысло с обеих сторон и поднять его как можно выше над землей. Испорченному человеку предлагают пройтись под коромыслом задом наперед, обходя сперва одну женщину, а потом другую и говоря при этом:
Коромысло-дуга, ты не для кислого молока,
А для чистой воды.
Так и я замешена не на кислом молоке,
А на чистой воде и чистой крови.
Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь.
После снятия порчи нельзя целый год пить кислое молоко.
Порча «мясоед»
Из письма:
«Мне очень стыдно писать о своем грехе. Прошу Вас, не судите меня слишком строго, жизнь и так наказала меня с лихвой.
Это случилось в то время, когда продукты давали по талонам. Моя семья голодала. Хорошо заработать в деревне всегда было сложно, а тогда так и попросту невозможно. Муж мой пил, дети малые (трое их)…
Однажды вечером к нам на подворье забрела чужая телушка. Лукавый, видно, меня попутал – огрела я эту телушку топором, а мясо решила спрятать. С одной стороны, я понимала, что подло поступила, а с другой – говорила себе, что дети мои голодать не будут, а ведь это для матери самое главное. В общем, порубила я мясо и опустила в ледник (погреб).
Только успела руки обмыть, заходит ко мне во двор наша новая соседка. Она недавно у нас в деревне поселилась.
– Ты моего теленка не видела? – спросила она.
– Нет, – ответила я.
Женщина развернулась тогда и ушла. А утром она опять объявилась и сказала:
– Я знаю, Надя, ты моего теленка зарубила, но сделала ты это потому, что у тебя дети голодные. Отдай мне мясо, и я не напишу на тебя заявление участковому.
Мне бы в тот момент признаться, да жалко было отдавать столько мяса. К тому же и стыдно было. Лучшая защита, как известно, нападение, поэтому стала я кричать на нее, гнать со двора. А она мне так спокойно говорит:
– Добром прошу, верни мое мясо. Оно у тебя в погребе лежит.
– Да, есть у меня мясо, – отвечаю, – только оно купленное.
Сказав так, я почему-то сразу же успокоилась. Пусть еще докажет, что это ее мясо. На нем ведь имя хозяина не написано.
Не буду в подробностях описывать то, что произошло потом, скажу лишь, что мясо осталось у меня. Участковый-то наш родственник, брат моего мужа.
И вот после этого случая выбивала я как-то на улице половики. Гляжу, опять та женщина во двор к нам заходит.
– За твою наглость, Надежда, – говорит она, – я на тебя подделала порчу, но не простую, а «мясоед». Теперь тебя при жизни червь сожрет так же, как ты моего теленка сожрала. А чтобы доставить себе удовольствие, порчу я сделала на двенадцать лет. За это время от тебя, как от моего теленочка, одни кости останутся.
Выгнала я ее, а сама думаю: «Врет все, пугает, ничего не будет». Но вскоре я стала мучиться от сильного зуда, было такое ощущение, что у меня под кожей как будто поселились какие-то паразиты, которые все время шевелятся и этим доставляют мне невообразимые мучения. Я расчесывала себя в кровь, от этого у меня на теле стали образовываться язвочки, из которых, не поверите, стали выползать маленькие червячки.
Врачи ставили разные диагнозы: тропическая язва, снижение иммунитета и т. д. Но только одна бабуся, к которой меня отвела сестра, сказала, что у меня «мясоед». Правда, лечить меня она не взялась.