Утром 10 июля обескровленные батальоны русских гвардейских гренадер вновь поднялись в атаку. Овладев высотой 209, гренадеры продвинулись вглубь леса и, преодолев германские проволочные заграждения, в штыковом бою захватили две линии окопов противника. Трофеями лейб-гренадер стали 800 пленных из состава германского 1-го гвардейского гренадерского Императора Александра I полка.
В этом бою пал смертью храбрых командир 4-го батальона полковник Б. Судравский. Будучи тяжело ранен, он приказал гренадерам взять его на руки и продолжал вести батальон в атаку, напевая полковой марш. В этот момент он и был сражен второй пулей — в горло. Ефрейтор 5-й роты Руденко, собрав остатки 2-го батальона, потерявшего всех офицеров, атаковал вторую линию окопов противника и захватил трофеи.
В Журнале военных действий германского 1-го гвардейского гренадерского Императора Александра I полка зафиксировано: «10 июля в 7 часов русские вышли из окопов и с громким “ура” двинулись на нас. Как гигантское облако, надвигалась на нас русская гвардия. Вскоре дошло до штыка. Наши роты, понеся потери, принуждены были отойти»{298}. Русский лейб-гвардии Гренадерский полк совершил подвиг — в течение четырех суток он выдерживал атаки четырех гвардейских гренадерских полков германской 2-й гвардейской дивизии — 1-го Императора Александра I, 2-го Императора Франца, 3-го Императрицы Елизаветы и 4-го Императрицы Августы полков. Противник обладал четырехкратным превосходством в живой силе и многократным — в артиллерии. Высота 209 многократно переходила из рук в руки. А 10 июля части полка осуществили последнюю (для личного состава полка — в прямом и в переносном смысле) атаку, захватив две линии германских окопов, пулеметы и пленных. В ходе этих боев лейб-гвардии Гренадерский полк потерял 43 офицера (15 убитыми и 28 ранеными) и 3 тыс. нижних чинов — до 80% своего боевого состава. В составе героического 2-го батальона осталось 12 человек во главе с ефрейтором.
Шли бои и на участках других корпусов русской 3-й армии.
Так, 7 июля 194-й пехотный Троицко-Сергиевский полк (49-я пехотная дивизия 24-го армейского корпуса) у мест. Войсловицы, подпустив противника на близкую дистанцию, встретил его ружейно-пулеметным огнем, уничтожив большую часть атакующих. Весь день позиции полка обстреливались артиллерией, а ночью были вновь атакованы, но и эта атака была отбита. Когда вследствие сильного тумана противник смог укрепиться в двухстах шагах от позиции второго батальона, 8-я и 5-я роты полка под прикрытием огня товарищей осуществили контратаку, штыками выбив противника из окопов. Показательно, что 8-я рота, имея в строю только 70 штыков, взяла в плен 181 нижнего чина и 3 офицеров, а 5-я рота в составе 30 штыков взяла 30 нижних чинов и 2 офицеров.
Оперативная ситуация для 3-й армии ухудшилась в связи с неудачными действиями русских войск на армейских стыках. Войска 3-й армии отходили на новые позиции.
Германская гвардия в этих боях понесла крупные потери. С июня по середину августа 1915 г., по немецким данным, 1-й гвардейский пехотный полк 1-й гвардейской дивизии потерял 53 офицера и 3005 нижних чинов, а 3-й гвардейский пехотный полк — 17 офицеров и 2116 нижних чинов — т.е. части фактически поменяли свой боевой состав{299}. Австро-венгерские части были потрепаны еще до начала сражения. Так, по австрийским данным, 6-й армейский корпус только в боях 3 июля 1915 г. потерял 4,7 тыс. человек (в т. ч. 1,2 тыс. убитыми){300}.
В ходе Грубешовского сражения 2–8 июля особенно сильный натиск частей противника пришелся на позиции 77-й пехотной дивизии 29-го армейского корпуса.
Офицер-артиллерист вспоминал: «За деревней Гоздово… указан район для позиции нашего 2-го дивизиона. Колеса орудий и ящиков, копыта лошадей мнут роскошно развившуюся зелень овощей. Уже высокая, широколистая кукуруза декорирует и без того хорошо укрытые орудия. Впереди характерная стихия сильного боя: сухой, резкий треск рвущихся, в громадном количестве, германских бризантных снарядов. Мягкое, сравнительно с ним, щелкание разрывов шрапнелей, белый дым которых уже слился в одно общее облако, рассекаемое фонтанами черного, едкого дыма германских фанат и бомб. Огни разрывов, завывание крупных осколков, стон оторвавшихся снарядных трубок, шипение пролетающих снарядов.
Германцы готовят атаку на занимающую опушку леса нашу 77-ю пехотную дивизию, покрывая ее, по своему обыкновению, градом снарядов всевозможных калибров и видов. Их пехота уже двинулась густыми цепями, цепь за цепью. Почти бегом наступают германцы по открытому полю.
Из-за леса летят им навстречу шрапнели, люди мешаются с дымом. Из опушки, сплошным роем, засвистели пули. Мертвые и раненые указывают след наступления германской пехоты. Мы стоим под углом к атакуемой 77-й дивизии… 12 орудий почти во фланг неприятелю!
— Беглый огонь!..
Ничего не видно: сплошная белая, клубящаяся пелена от огня соединенных 4-й и 6-й батарей. Редеет. На поле все лежит. Из кучи тел поднимается офицер и машет над головой шашкой. Поле оживает: зашевелились лежащие кучи, и бурный поток германской пехоты вновь понесся вперед. Германская артиллерия усилила свой дождь снарядов.
— Беглый огонь!..
Белое, клубящееся облако опять затянуло кипящее поле. За спиной у нас горит деревня и обдает нас жаром и фонтанами искр. Снаряды германцев воют и свистят у нас над головами.
— Беглый огонь!..
Германская артиллерия уже не стреляет. Атака отбита. Белая дымовая завеса на поле расходится. Поле мертво, покрыто только телами, которым уже не подняться. Вдали виднеются остатки уходящей назад германской пехоты»{301}.
5 июля сводка Штаба Верховного главнокомандующего сообщала: «На Буге… атаки неприятеля между селением Крылов и городом Сокаль, а также у селения Клуссов и Пархач нами успешно отражены. Нами взято здесь несколько сот пленных»{302}. С ней солидарны и материалы австрийского Кригсархива, сообщавшие, что «русские по-прежнему твердо стояли на западном берегу Буга».
Ожесточенные бои у Заборце — памятник героизму солдат и офицеров 3-й гвардейской пехотной дивизии. В бою у Берестье отличились части Кавказской гренадерской дивизии 2-го Кавказского армейского корпуса.
Части Кавказской гренадерской дивизии противостояли германской 4-й пехотной дивизии. В ночь со 2 на 3 июля развернулись бои за фольварк Облычин, а с 4 июля после мощной артиллерийской подготовки противник перешел в наступление у Берестье. Участник боев писал: «Немцы с ожесточением стреляют по расположению Грузинского полка (14-го гренадерского Грузинского генерала Котляревского полка. — А.О.)я нашему 3-му батальону (13-го лейб-гренадерского Эриванского Царя Михаила Федоровича полка. — А.О.)… По телефону передают, что очень тяжелое положение в 3-м батальоне. Из резерва двинута одна рота… Вдруг, совершенно неожиданно, против расположения грузинцев и нашего 3-го батальона немцы бросаются в атаку… Картина атаки была замечательно красива. Внезапно весь бруствер немецких окопов покрылся людьми, скатившимися вниз, в пшеницу. Только небольшая часть туловищ атакующих была видна, зато каждый солдат оставлял за собой змеевидный след в утоптанной пшенице. Хотя атакующие шли не на меня, но от нас, настолько было удобно поражать наступающих огнем, что я приказал роте приготовиться и открыть огонь. Наша артиллерия тоже откликнулась, и снаряд за снарядом полетел на атакующих. На полдороге немцы залегли и больше не поднимались. Два часа моя рота поддерживала огонь по тому месту, где остановились зигзагообразные линии, ибо лежащие немцы были скрыты от наших взоров густой пшеницей»{303}. Германский источник отмечал большие потери германской пехоты в этом бою — например, в 11-й роте 149-го пехотного полка выбыли из строя ротный и все взводные командиры.
13-я армия четыре дня отбивала атаки германцев и могла еще держаться, но, вследствие отхода 3-й армии, командование Северо-западного фронта приказало отвести назад и правый фланг 13-й армии. Благодаря этому германцам удалось занять г. Грубешов.
Показательно, что на заключительном этапе боев у Грубешова русские войска в районе Сокаля добились перелома боевой обстановки в пользу русского оружия. Так, 7 июля «на участке Литовиж — Сокаль — Потуржица наши войска потеснили переправившиеся на правый берег части неприятеля. В упорном бою нами захвачено до 1000 пленных…»{304} 8 июля также: «На Буге — упорные бои от Крылова до Добротвора. На широком фронте выше Сокаля мы очистили от неприятеля правый берег Буга и захватили при этом в селении Потуржице до 1500 пленных»{305}.
Русским данным соответствуют и сведения австрийского источника о том, что «в течение дня напряженность боев на фронте армии (1-й. — А.О.) многократно возросла». Противник засвидетельствовал и тот факт, что русскими частями почти в полном составе был пленен 25-й егерский батальон (49-я пехотная бригада 25-й пехотной дивизии австрийского 2-го армейского корпуса){306}.
Попали в плен и остатки 10-го егерского батальона — во главе с командиром, после ожесточенного уличного боя (Потуржице неоднократно переходило из рук в руки).
Неприятель зафиксировал атаки русской гвардейской кавалерии (2-я гвардейская кавалерийская дивизия 4-го Конного корпуса) и пехоты 31-го армейского корпуса у мест. Джары, констатировав невозможность наступления на Владимир-Волынский. Так, 6 июля «2-я Гвардейская Конная батарея оказалась в 600 шагах от наступающего противника. Подошедшие лейб-гусары со взводом 5-й Гвардейской Конной батареи ударом во фланг останавливают неприятельские цепи. В этой стычке участвуют лейб-эскадрон и 2-й (эскадроны лейб-гвардии Гусарского полка. —