Как и любые подсчеты, наши вычисления не лишены изъянов. Но хотелось бы отметить несколько моментов. Доля пленными в составе боевых потерь австрийской армии традиционно была высокой — в 1914 г. процент был ниже за счет того, что в эту кампанию в буквальном смысле слова легла костьми австрийская армия мирного времен — выбыли из строя кадровые бойцы и командиры. В дальнейшем увеличивающийся процент пленных свидетельствовал не только о постепенной деградации армии Двуединой империи — это не совсем так. Эта армия была равноценным противником, иллюстрацией чему являются успешные действия австрийцев на Итальянском фронте в 1915–1918 гг. и даже 3 австрийских дивизий на Французском фронте в 1917–1918 гг. На большие проценты в 1915 г. повлияли малоуспешные действия на юге (в течение всей кампании русские 9-я и 11-я армии били своих оппонентов) и сдача Перемышля (с самого начала осады — фактически большого лагеря военнопленных), а в 1916 г. — катастрофа как следствие Брусиловского прорыва.
Для монолитной германской армии процент пленными традиционно не превышал десяти, кроме кампании 1916 г., — вынужденные парировать развивающееся наступление Юго-западного фронта, германские войска бросались в бой пачками, с ходу, увлекались общим потоком отходящих австрийских войск — и хотя и перекрыли плотину русского парового катка, но дорогой ценой.
Турецкая армия также традиционно давала относительно небольшой процент военнопленных, также кроме 1916 г., когда в буквальном смысле слова 2 турецкие армии (3-я и 2-я) были уничтожены, а Турцию спасла от катастрофы (и от русского флага над Босфором) русская революция. Войска Кавказской армии, будучи зимой 1916/17 гг. отрезаны погодой от средств коммуникаций, узнали о революции именно от турок — последние всеми имеющимися способами старались донести до русских войск информацию об этом радостном для них событии. Но шок был настолько силен, что больше Турция с Россией не воевала.
В целом, в течение 1914–1917 гг. средний показатель пленных в структуре боевых потерь армий германского блока составил: для германцев 10%, для турок 30%, для австрийцев 60%. Или (усреднение) — 41% от боевых потерь. То есть до 60% — это кровавые потери, а свыше 40% — пленные.
Это полностью соответствует структуре боевых потерь европейских армий в годы мировой войны. Конечно, у кого-то положение было лучше (у германцев), у кого-то хуже (у австрийцев) — это средневзвешенные показатели. Для русской армии пропорция как раз была: 60% — кровавые потери и 40% — пленные, а вот для французов и австрийцев наоборот: 40% — кровавые потери и 60% — пленные.
Подводя итог, хотелось бы отметить, что русская армия, в целом, нанесла своим оппонентам не меньшие потери, чем понесла сама, — свидетельством тому является и ситуация с пленными. Русская армия достойно противостояла своим противникам, внеся свою более чем весомую лепту в дело разгрома германского блока.
2. МАТЕРИАЛЬНЫЕ ТРОФЕИ РУССКОЙ ИМПЕРАТОРСКОЙ АРМИИ НА РУССКОМ ФРОНТЕ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ
К началу Первой мировой войны артиллерия становилась «богом войны». Массирование артиллерийского огня, маневрирование батарей и дивизионов на поле боя являлись важным залогом победы. Русские артиллеристы традиционно, по единодушному утверждению отечественных и зарубежных специалистов, являлись лучшими в Европе. Ими использовались тактические новинки (например, стрельба с закрытых позиций, не практиковавшаяся в начале войны в германской армии), меткость стрельбы была непревзойденной. Материальная часть была, в целом, равнозначна, а русские трехдюймовка и 122-мм полевая гаубица считались одними из лучших в своем классе. Но существенным фактором было огромное преобладание германцев в тяжелой артиллерии.
На начало войны в русской армии было 7030 орудий, из них только 240 тяжелых пушек и гаубиц{435}. В германской — 6528 орудий, но из них 1688 тяжелых орудий (от 150-мм до 420-мм калибра включительно). Структурно это (без артиллерии ландвера и запасных войск): 100 полков (600 батарей или 3600 орудий) полевой пешей артиллерии, 11 дивизионов (33 батареи 4-орудийного состава) конной артиллерии, 24 тяжелых артиллерийских полка (в основном в полку — 8 батарей 6-орудийного состава).
Германия также являлась новатором в использовании тяжелых минометов (в 1914 г. имелось 44 тяжелых и 116 легких минометов).
Всего после мобилизации в перволинейных войсках насчитывалось: полевая артиллерия — 920 батарей (5520 орудий), конная артиллерия — 44 батареи (176 орудий), тяжелая полевая артиллерия — 43 батальона (1032 орудия), осадная, крепостная и береговая артиллерия — 69 батальонов; в ландвере: полевая артиллерия — 168 батарей (1008 орудий), в запасных войсках 103 дивизиона полевых и 24 батальона тяжелых и крепостных орудий, в ландштурме — 40 батарей полевых и 24 батальона крепостных орудий{436}.
Несмотря на переход к 4-орудийным батареям, к 1 января 1917 г. насчитывалось 9222 орудия в 2297 батареях легкой артиллерии, 3260 орудий в 815 батареях тяжелой артиллерии, 7550 орудий в 1930 батареях ландверной, ландштурменной и запасной артиллерии.
В австро-венгерской имперской (общей) армии в начале войны имелось: 42 пушечных и 14 гаубичных полков полевой пешей артиллерии (210 пушечных и 56 гаубичных батарей по 6 орудий) — до 1600 полевых орудий; 14 дивизионов полевой тяжелой артиллерии (каждый включал в свой состав по три 4-орудийных батареи) — 42 батареи или 168 орудий; 10 полков и 1 дивизион горной артиллерии (всего 52 пушечных и 20 гаубичных батарей по 4 орудия) — 288 орудий; 9 дивизионов конной артиллерии (27 батарей по 4 орудия) — всего 108 орудий. Соответственно (без крепостной артиллерии), к началу мобилизации — 2164 орудия. После мобилизации и с учетом 40 батарей австрийского ландвера и 56 батарей венгерского гонведа — 326 батарей полевой артиллерии (3156 орудий), 72 батареи горной артиллерии (288 орудий), 33 батареи конной артиллерии (132 орудия), 42 батареи тяжелой артиллерии (168 орудий) и 24 батальона крепостной артиллерии (900 орудий), 52 полевых и горных батареи резервных войск (250 орудий), 46 резервных артиллерийских крепостных рот (250 орудий), 126 батарей запасных войск (600 орудий).
В 1917 г. артиллерия австро-венгерской армии включала в свой состав: 42 полка полевой артиллерии общей армии (по 5 батарей по 6 орудий); 12 полков полевой артиллерии австрийского ландвера (по 5 батарей по 5 орудий); 11 полков полевой артиллерии венгерского гонведа (по 5 батарей по 6 орудий); 42 полевых гаубичных полка общей армии (по 6 батарей по 6 орудий); 12 полевых гаубичных полков австрийского ландвера (по 6 батарей по 6 орудий); 11 полевых гаубичных полков венгерского гонведа (по 6 батарей по 6 орудий); 10 кавалерийских артиллерийских полков австрийского ландвера (по 3 батареи по 4 орудия и 1 батарея из 4 гаубиц); 2 кавалерийских артиллерийских полка венгерского гонведа (по 3 батареи по 4 орудия и 1 батарея из 4 гаубиц); 37 тяжелых гаубичных артиллерийских дивизионов общей армии (по 2 батареи по 4 орудия и по 2 батареи по 4 гаубицы); 12 тяжелых гаубичных артиллерийских дивизионов австрийского ландвера (по 2 батареи по 4 орудия и по 2 батареи по 4 гаубицы); 9 тяжелых гаубичных артиллерийских дивизионов венгерского гонведа (по 2 батареи по 4 орудия и по 2 батареи по 4 гаубицы).
В 1917 г. австро-венгерская пехотная дивизия (4 полка 3-батальонного состава) имела на вооружении 8 пехотных орудий, 60 минометов, 30 полевых пушек, 30 полевых гаубиц, 20 тяжелых и 12 горных орудий.
Турецкая армия на начало войны имела 246 артиллерийских батарей (от 4 до 6 орудий) полевой артиллерии, 31 батальон горной артиллерии (по 3 батареи), 12 конных батарей. Тяжелая полевая артиллерия включала в свой состав 7 батальонов по 3–6-орудийных батареи, а крепостная 153 роты различной численности.
В артиллерийском отношении соединения германского блока обладали значительным превосходством над соединениями русской армии даже в начале войны (в 1914 г. соотношение стволов в русской и германской пехотных дивизиях и армейских корпусах — 48 к 72 и 108 к 160 орудий соответственно). В течение войны ситуация только усугубилась.
Материальная часть артиллерии противников русской армии была представлена самыми современными для своего времени системами.
Базовым орудием германской армии была крупповская 77-мм пушка образца 1896 г. с длиной ствола 27,3 калибра. Вес орудия 945 кг при скорострельности 20 выстрелов в минуту. Для стрельбы применялись выстрелы патронного и раздельного заряжания с несколькими типами снарядов: шрапнель-граната, граната, шрапнель, дымовой снаряд, газовый (химический) снаряд.
Пушка была детищем тактической доктрины начала XX века. Предусматривались маневренные боевые действия, тесное взаимодействие пехоты с артиллерией. Ставка делалась на огонь прямой наводкой на дальности 2–4 км, преимущественно шрапнелью. Легкая артиллерийская система лучше отвечала требованиям маневренной войны. Учитывая господствовавшие взгляды применительно к использованию артиллерии на поле боя (предполагался огонь на дистанцию до 5 км), баллистические качества орудия были сознательно принесены в жертву скорости передвижения. Пушка отлично показала себя в маневренных операциях 1914 г., но с переходом к позиционным боевым действиям выявился ранее незаметный недостаток — малая дальность огня (как вследствие небольшого угла возвышения ствола, так и его небольшой длины). Пушки противников Германии в этом отношении обладали превосходством — французская 75-мм пушка образца 1897 г. и русская трехдюймовка образца 1902 г. обладали большей дальностью огня.
Рассчитывая на скоротечную войну, германцы практиковали стрельбу с открытых позиций, уповая лишь на огневую мощь частей и соединений. Но количеством не всегда удается возместить качество, и когда в 1914 г. плохо обученные стрельбе с закрытых позиций кайзеровские батареи галопом выскакивали на открытые, они успевали сделать только несколько выстрелов, уничтожаясь русскими артиллеристами. Командир 13-го лейб-гренадерского Эриванского полка полковник Е.Е. Вышинский писал из мест. Ухане 6-го июля 1915 г.: «Недавно я в течение двух ночей испытал глубокое удовлетворение: мне доставили большую радость немцы, которых мы забрали двумя партиями. Я их допрашивал и пришел прямо-таки в восторг… настроение отчаянное… Все говорят, что наша артиллерия стреляет великолепно: “Наши все страшно боятся вашей артиллерии”. — “Наша артиллерия имеет много снарядов, но стреляет плохо”»