— Пап, что значит одна жизнь в обмен на густонаселённую планету?
Я вновь закусила губу, потому что в ответ было молчание. Он не мог ответить, поскольку понимал, что я права. Человечество, которое может погибнуть вместе со мной или только я, которая просто улетит и не вернётся. Неизвестно, что со мной станет. Может быть, я буду проживать в ужасных условиях, хотя, Ящер пытался мне показать, что будет заботиться обо мне, а может быть у меня будут права супруги. Просто очень далеко. Так далеко, что я никогда не смогу даже услышаться со своими родными.
— Но, ведь, это ты, Ри… — Довольно сдавлено. Таким его голос был, только когда мама умерла. — Как я могу отдать тебя, свою дочь, какому-то инопланетянину?
Не сдержавшись, я всхлипнула. Из глаз брызнули слёзы, хотя на губах играла какая-то странная улыбка. Горькая, кислая, болезненная, но в чём-то немного радостная от приятных слов папы.
— А ты просто представь, что… Что отдал меня замуж за мужчину другой веры. — Ещё один всхлип сорвался с губ. — Ведь ты, как и я, всегда знал, что я не принадлежу этому миру. Я люблю тебя, папочка. И никогда тебя не забуду.
— Ри, дочка… Не надо, слышишь? Мы что-нибудь придумаем…
Я сбросила вызов, медленно сползая по стене возле окна.
Расставаться всегда больно. Пусть в этот раз все живы и здоровы, но это расставание такое же ужасное, как и смерть бабушки. Я больше никогда не увижу своих близких. Никогда не посмотрю им в глаза. Никогда не скажу им о том, как сильно я их люблю.
Перед глазами всё расплывалось от слёз, но я знала, что Гора с Шархом сидят здесь. Они не спешат утешить, потому что мне этого не нужно, да и они не знают, как. Я хочу оставить эту горечь здесь. Выплеснуть и забыть. В конце концов, я не умираю и все мои родные живы.
Несколько минут тишины и я набираю второй номер.
— На связи. — бодрым старческим голосом выдали где-то на том конце.
— Дед. — выдохнула я в трубку. — Ты как там?
— А! Это внучка моя. — ответил он кому-то. — Как на войне, моя хорошая. Сидим, как на пороховой бочке, всё ждём, когда эти к нам заявятся, но не идут трусы, поди ж ты. Хоть форму в военторге покупай и на разведку. Вылавливать языка, так сказать. — Послышался грохот металлических тяжелых предметов. — Ну ёлы-палы, Даффиныч, у тя чё, руки не из того места растут?! А ну как рванёт эта бандура, раккк… — дед замялся, крякнул и поправил фразу. — рак, говорю, на горе свиснуть не успеет, как сюда спасатели сбегутся.
— Ты чего несёшь, Вадизыч? Если эта хрень рванёт…
— Да заткнись ты, старый хрен. Внучка говорю на связи, дай пообщаться.
Я усмехнулась. Эти два старых пройдохи никогда не могут жить спокойно. Иногда кажется, что человек, что в детстве, что в старости, способен только на шалости и безответственные поступки, со своей стороны. Они и правда, как дети, ей Богу.
Два друга, напарника, нашедших друг друга ещё во время службы в полиции. Наверное, многие такой чистой дружбе завидуют, но я вам скажу, что она несёт не только радостные моменты в жизни, но и немало мелких проблем, например, административных. Вспомнить только, как эти двое год назад гоняли по городу на машине и обрызгивали прохожих из водяных пистолетов забавы ради. Начальник районной полиции, лет на тридцать младше деда, но как он их отчитывал.
— Де-е-ед?
— Да, внуча? — невинным голосом вопросило сие старое дитё.
— А вы что там за армагедец решили устроить?
— Дык, говорю же. Ждём-с.
Всё понятно. Тыл в режиме ожидания. Пока первый фронт воюет, последний готовится к решающей битве.
— Понятно. Ладно, дед. Я попрощаться хотела.
— Куда намылилась, моя краса? — удивлённо спрашивает он. — Папка-то ничего о тебе не говорил, когда в последний раз с ним связывались, всё торопился куда-то.
Вот тут я замялась. Дед, наверняка, ничего не знает, а рассказывать — себе дороже. Эти двое пойдут в наступление, круша всё всех на своём пути. В их понятии нет слова взаимообмен, есть предательство. И такого предательства они никогда не простят своему правительству.
— Ну… Дед, я… замуж выхожу. — ответила обречённо, прикрывая глаза ладонью.
В последний раз, когда мы обсуждали тему моего замужества…
— Ну наконец-то!!! — Радостно закряхтел дед. — Слыхал, Даффиныч? Внучка замуж выходит!
— Надеюсь, по залёту?
— Я те ща последний зуб выбью, старый хрыч. — Заворчал дед. — Скалится он тут, понимаешь. У меня внуча благородных кровей, знаешь ли. — гордо выдал он. — Она абы к кому в постель не прыгнет. Да, внуча? — напряженно добавляет.
— Да. — отвечаю и начинаю густо краснеть, вспоминая своё поведение с Ящером.
— Я уж думал ты никогда своего принца не дождешься.
— Дед, ну зачем мне принц? Я же не принцесса.
— Негоже такой лошади без прынца! — Кричит Даффиныч, заливаясь скрипучим хохотом.
— Я те щас в лоб дам, старый… — А дальше непереводимая игра слов в исполнении моего деда, посыпающего своего друга проклятиями на все лады. — Ну ладно, внуча. На свадьбу позови, когда сие случится, а сейчас я пойду одному старпёру мозги промою, а то засорились.
— Я люблю тебя, дед. — улыбаясь ответила ему.
— И я тебя, малая.
Третий вызов дался мне куда легче, и как только, я услышала звонкий голосок своей подруги, тут же, не скрываясь шмыгнула носом.
— Али, я тебя очень-очень люблю.
Девушка даже не сразу нашлась, что ответить, но как только опомнилась, тут же отчитала.
— В последний раз, когда ты говорила мне нечто подобное, я тебя на полгода потеряла. Какого чёрта, Ри? Лучше скажи, что тебя против воли выдают замуж или закрывают в зоне карантина, потому что, если ты снова по собственной воле сбежишь от меня в чужую страну на реабилитацию, я тебе при встрече всю твою шикарную шевелюру повыдергаю.
Вспомнив, как мне досталось от Али в прошлый раз, когда я после смерти бабушки сбежала на остров по путёвке на полгода, которую достал мне отец, я невольно поёрзала. Эта бестия при первой же встрече посадила меня на задницу, перебросив через бедро. Обиделась. А потом ещё и целых два дня не разговаривала, пока я таскалась за ней повсюду с извинениями, но Али такая бронелобая в эти моменты, что даже носом не вела на все мои мольбы и щенячьи взгляды.
— Всё хуже, Аль. Намного хуже. — Снова шмыгаю носом я.
— Ну так расскажи, я пока никуда не тороплюсь. — Рыкнула подруга.
И я не стала скрывать. Тихим голосом рассказала ей всё от начала и до конца, но к сожалению, у этого разговора были свидетели, поэтому посвятить в подробности не получилось. Нужно было видеть лица Горы и Шарха, когда я упомянула события моей первой ночи с Ящером. На них читалось изумление и сожаление. Алиссия же сделала какие-то свои выводы.
— Ты к нему что-нибудь чувствуешь?
Я споткнулась на какой-то фразе, что мгновенно вылетела из моей головы. Вопрос прозвучал так неожиданно, что мне почудилось будто его вообще не было.
— Что?
— О, Господи, Ри! Ты к нему что-нибудь чувствуешь? Мужик-то вовсе не промах. Пришел, увидел, победил.
— Чувствую ли? Не знаю, но определённо мысли о том, что он причастен к захвату доставляли мне боль, а близость с ним… Ну… — Я посмотрела на мужчин, которые стремительно покидали кабинет, оставляя меня в одиночестве. — В такие моменты мне хорошо.
— Хорошо? — Ехидно переспрашивает подруга.
— Очень хорошо.
— Ну вот… А теперь, на одну секунду представь, что этот твой Ящер вернётся на свою планету, оставив тебя здесь. Что чувствуешь?
— Сердце ёкнуло — честно призналась я.
— Дура ты, Ри. Он тебе точно нравится, а ты стараешься отгородится от него, прикрываясь мыслями о принуждении. Подумай сама, он не с нашей планеты, у него другой менталитет. Понравилась — взял и не отпустит, нет — близко не подойдёт. У них в этом плане всё просто.
— А меня-то почему не спросил?! — возмутилась я.
— А зачем? Рано или поздно он бы добился своего. С твоим согласием или без.
— Откуда тебе знать о них? — фыркнула я, вцепившись пальцами в волосы.
— Ты, женщина, похоже забыла о том где я. Тут таких, как твой ящер пруд пруди…
Я аж невольно поморщилась, представив, как Али общается с этими варварами.
— Только не говори мне, что к тебе тоже подкатили.
— Скажу. А ещё признаюсь, я в…
Связь резко оборвалась и повторный набор ничего не дал. Поднявшись с пола, я посмотрела в окно и ещё раз изумилась прекрасному виду космоса. Скоро закат. Кажется, мне пора.
Ещё несколько минут я стояла у окна, собираясь с духом, пытаясь понять, что чувствую сейчас. Боль от расставания томила сердце, глухо отдаваясь ударами в рёбрах, но было и что-то ещё. Какое-то неуловимое ощущение ожидания. Не стану спорить, несколько часов расставания с Ящером, и я уже скучаю по нему, что очень необычно. Хочу видеть его нереальные глаза и тонуть в них, но в тоже время… Я очень зла на него. Зла за то, что чувствую, за то, что он сделал со мной, за то, что его слова о выборе, оказались правдой. И если он думает, что я так спокойно всё приму, то он глубоко заблуждается. Хочет, чтобы я была от него зависимой? Я покажу, как это бывает наоборот. Все мы рабы своих чувств, кто-то больше, кто-то меньше. И если Ящер так сильно настаивает на моём существовании рядом с ним, значит он уже на крючке. Пусть даже это будет просто близость, а не чувства, но то, с каким желанием он на меня набрасывается, говорит о многом. В какой-то степени он уже зависим.
Я усмехнулась, глядя вдаль.
Какие только идеи не приходят в голову, когда человек ограничен в своих действиях. А мне и делать ничего не надо, он сам захочет изменится. Ведь, недоступная крепость тем и манит, что недоступна, правда?
Он хочет, чтобы я оставила здесь всю свою жизнь? Отлично.
Чувствую, как усмешка на губах превращается в хищный оскал и не могу это остановить, потому что последующая мысль стучит в висках и уже жаждет воплощения.
Тогда взамен я заберу её у него.