Мою ладонь отняли от лица, поцеловали и потянули за неё в ту сторону, откуда мы с Горой не так давно пришли. Было что-то во всём произошедшем ритуальное, запредельное, но я пообещала себе, что ничем не буду интересоваться. Не задавать вопросов, быть опустошенной, чтобы со мной не о чем было говорить. Естественно, этот спектакль только для одного зрителя, того, кто заварил всю эту кашу, с остальными же я собираюсь нормально общаться, чтобы он не забывал какой я могу быть, когда ко мне нормально относятся, а не как к постельной игрушке.
Нутро корабля встретило нас гомоном множества голосов, которые радостно что-то кричали, к сожалению, переводчик остался с ЭКО, а Ящер говорил со мной на древнем языке. Теперь я не понимала этого языка, но это было что-то радостное. Ящер смотрел на творящееся безобразие с приветливой улыбкой на губах, но взгляд был холоден, я бы даже сказала, что его обладатель раздражен.
Мы быстро покинули толпу, чтобы через несколько минут оказаться в уже знакомых комнатах.
— Раздевайся. — Раздраженная команда, брошенная мне, а сам Ящер смотрит прямо мне в глаза. И нет ничего в этом взгляде, что сулило бы мне что-то приятное.
Медленно стягиваю с себя красную ткань, что приятно льнула к телу и переступаю через неё, как только она собирается кольцом вокруг ног.
— Танцуй.
Вот оно. Положение бесправной рабыни на чужом обеспечении. Жестоко. Это жестоко даже для меня.
Было ли мне жалко себя? Да. И свою жалось я воплотила в танец, чтобы не выдать эмоций на лице. Плавные движения обнаженных бёдер и рук, пустой взгляд с застывшими слезами, из которого унесло все мысли, пальцы, скользящие по животу и груди.
Хотелось прикрыть свою наготу, чтобы он не смотрел на меня таким взглядом, каким поедает сейчас каждое движение. Впитывает словно губка влагу. Готов наброситься в любой момент. Жадно втягивает воздух, совершенно не замечая моё состояние. Всё правильно. Ему плевать на меня, плевать на то, что я человек, у которого есть чувства, желания и моральные устои. Я рабыня. Та, кто исполняет все прихоти своего хозяина.
Шаг в сторону, вытягиваю руку и делаю манящий жест, замечая, как трудно Ящеру оставаться на месте, однако, он не реагирует на провокацию. Тогда я приближаюсь и льну к нему грудью. Смотрю насмешливо прямо в ярко-синие глаза, и уже через секунду чувствую обнаженной спиной прохладу ближайшей стены.
Не сдержался.
Как и предполагалось, в данной ситуации не я зависима, он.
Его дыхание опаляет мою шею, руки обхватывают талию, и я спокойно отдаюсь чувству, которое накрывает меня с головой. Сексуальное желание, пульсирующее внизу живота тугим комочком, высвобождается и я запускаю свои пальцы в его волосы, чтобы разворошить этот ненавистный пучок. Пряди падают на мою грудь, нежно щекоча соски. От этого мягкого касания к напрягшейся части тела, из груди вырывается тихий стон, и я чувствую, как Ящер вжимает меня сильнее.
— Прими меня.
И я с готовностью раскрываю губы, чтобы заполучить порцию ледяного, но обжигающего нутро дыма. Кровь мгновенно забурлила, поглощая все чувства, притупляя душевную боль, осушая непролитые слезы, застывшие в глазах. Ярчайшая жажда разлилась по телу осколками звезды, чтобы заставить меня почти умолять от нетерпения.
— Возьми меня. — шепчу сдавленно, потому что не в силах больше терпеть эту пытку. — Пожалуйста.
Его рука метнулась к моей ноге, чтобы сразу же забросить её на своё бедро и взять то, чего он так желал всё это время. Одним резким движением вонзится в меня, не стараясь доставить удовольствие, но стремясь его заполучить, и дальше делать это так, будто желая наказать за что-то. Вдавливая, рыча от напряжения, как дикий зверь. Но это не значит, что я ничего не чувствовала. Я умирала всякий раз, когда он вжимал меня в стену своим телом. Целовала его губы, поглощая горячее дыхание и вонзала ногти в его спину от ни с чем не сравнимого удовольствия, уносящего меня в небытие космоса.
Мой стон и его рык слились воедино, когда комнату озарила уже знакомая бирюзовая вспышка.
Я — сексуальная рабыня.
Как бы смешно это не звучало в данных обстоятельствах, но это правда.
*****
В последний день, когда наш корабль отбывал, Ящер зачем-то пояснил мне, что на Талларию прибыла команда зачистки, чтобы избавиться от тех, кто всё ещё вёл войну за источники джинерго, а это лишь подтвердило мои неверные суждения о нём, когда я стала свидетелем зачитки приказа для Тайрита от руководства.
Всё же он добрый, но почему, когда дело касается меня, в нём пробивается эта жесткая черта? Эта злость, будто он не желает видеть меня рядом, но иначе не может. Хочет и противится этому. Такой разносторонний, что невозможно понять. Я запуталась в том, какой он в действительности.
— Он потрясающий, правда? — задаёт вопрос Ящер, заплетая мои волосы в косу, даже не подозревая, насколько сильно его вопрос перекликается с моими мыслями.
Мы стояли у огромного окна в соседней от спальни комнаты. Я называю его окном, на самом же деле, это стена корабля, которая способна становиться прозрачной по желанию владельца помещения, открывая взор на то, что было снаружи.
Вопрос был задан касательно вида. Вид был изумительным, потрясающим и будоражащим. Космос, действительно, огромен и потрясающ. Он вызывает бурю эмоций многогранной палитрой от страха до восхищения, но я всё держу в себе, чтобы ничем не выдать, что ещё могу чувствовать хоть что-то, кроме тоски по дому. Райд должен видеть только это.
Моя цель состоит в том, чтобы понять, способен ли Ящер изменится. Отношения, которые он мне даёт, меня не устраивают. И вот уже двое суток нашего полёта по бескрайним просторам, я веду себя подавлено, хотя ничего подобного на самом деле не испытываю. Возможно это покажется странным, но я приняла свою действительность, как нечто само собой разумеющееся. Не задаю вопросов и вообще неохотно иду на контакт. За всё время мы едва ли перекинулись парой фраз, но Райд не оставляет попыток, что уже является для меня прогрессом.
— Просто космос. — равнодушно отвечаю и вздрагиваю, когда его руки чуть сильнее натягивают волосы.
— Что тебе нужно? — шипит он. — Что тебе нужно, чтобы перестать быть такой холодной?
Мысленно усмехнувшись, я повернулась к нему лицом.
— А что ты можешь мне дать? Кто я здесь? Никто. Как ты и говорил, я должна греть твою постель, и я её грею. Не знаю, чего ещё ты от меня ждёшь, я выполняю все твои приказы и капризы. Хочешь, чтобы улыбнулась? Ты только прикажи и всё будет, нужно же мне отрабатывать свой хлеб.
Лицо Ящера вытянулось, могу предположить, что он и сам не ожидал попасть в ловушку собственных желаний, ведь я, действительно, делаю всё, о чём он просит, так чего ему на самом деле не хватает? Неужели он сам о своих чувствах не задумывается? Это же так глупо, быть ведомым какими-то своими принципами. Чувствам нельзя приказывать, они не подчиняются разуму, желаниям. Им плевать на прошлое, настоящее и будущее. Они есть здесь и сейчас, пусть слабые, ещё в зародыше, но есть. И от них никуда не денешься.
— Так что тебе нужно от меня?
Вопрос, от которого на моих губах пытается расцвести улыбка, но я её сдерживаю, не моргнув и глазом. Я знаю, что ему нужно, ему нужно меня чувствовать. Хочет, чтобы я была для него открытой, полностью ему принадлежала, как говорят у нас, душой и телом, а пока в его распоряжении только моё тело, всё остальное недоступно.
— Ты меня ненавидишь? — задаёт он встречный вопрос.
И я нахожусь, что ответить.
— Ненависть слишком узкое понятие для того, что я испытываю к тебе в действительности. — Отвечаю, смотря в глаза холодной синевы. — То, что чувствую горазда шире и объёмнее ненависти.
И сказала я чистую правду. Симпатия, желание и злость, которые преобладают во мне, гораздо шире ненависти. Но этого я Райду не скажу, пусть думает, что я питаю к нему негативные чувства.
Райд нахмурился и не сказав ни слова развернулся и ушел, оставив меня и дальше любоваться бескрайним космосом, чьи звёзды встречали меня холодным светом.
Уже завтра, я познаю новый мир, узнаю о том, как жил канувший в прошлом мой предок, чья кровь течёт в моих жилах, и чьим предсмертным желанием было только одно: чтобы его потомка звали Риалой Драг-Нуар, что в переводе с древнего, означает Кровь Чёрного Дракона.
конец первой части