Пулемет станковый, поставленный в заложенный кирпичами и мешками с песком оконный проем, – страшная вещь. Но с танком сделать ничего не может, разве что рассчитывать на чудо – что пуля угодит в жерло танкового ствола. А снаряд, влетающий ответно, ни мешки с песком, ни кирпичи не остановят. И все, амба пулемету с расчетом.
С пяток МГ и пару пушек Бочковский заткнул, расчистив пехоте дорогу. После того, как уцелевший член экипажа их точно обозначил, выбрать удобную позицию для их наказания было уже несложно. А ведь если бы не Землянов – и не подумал бы командир, что это замаскированная пушка, а не просто куча мусора. Даже когда наводил орудие под линялый полосатый матрас, валявшийся наверху помойки, не видел торчащего навстречу ствола. И только когда разрывом снесло всю маскировку и обозначилась немецкая засада, убедился, что глазаст уцелевший наводчик.
Перестрелка затихать стала.
Очевидно было: гитлеровцы не готовы к обороне. У разбитой снарядом последней пушки валялось всего два трупа в фельдграу. Остальной расчет то ли не добежал, то ли вообще был черт знает где. А это для воюющего человека очень большая разница – между неполным расчетом или экипажем и полным. По точности попаданий, скорострельности и реакции на появление танка с другой стороны. По опасности, говоря проще.
Еще в училище страшный видом и жестокий преподаватель по прозвищу «Дракон Красноглазый» долго и старательно вдалбливал молокососам-курсантам военную премудрость. Тогда мальчишки считали, что он чересчур суров, придирчив и говорит очевидные вещи. Не любили его, ходившего странной деревянной походкой на плохо гнущихся ногах, вездесущего, дотошного, «злопамятного и ехидноязыкого», как витиевато окрестил преподавателя шустрый и ироничный курсант из Ленинграда, как раз и придумавший прозвище.
Уже попав на фронт, Бочковский понял, что просто у жучившего их танкиста был поврежден таз, отсюда и нечеловеческая походка, да и красная физиономия – от ожогов. Кожа в шрамах оттянула вниз веки, и красноглазость была потому, что не закрывались глаза как надо, подсыхали. Горел человек в танке и чудом выжил. И потому старался из веселых легкомысленных щенят воспитать матерых волчар, каким был сам. Чтобы побеждали, а не гибли зря. И его очевидные высказывания были вроде простыми и понятными, только он все время показывал взаимосвязь вроде бы разных вещей и приучал понимать проблему в полном объеме, «целокупно», причем так, что щенята понимали сказанное.
В немалой степени факт, что Бочковский стал рейдером, был заслугой именно того горелого танкиста. Всем известно: чтобы проломить оборону врага, нужно втрое больше сил. И то еще бабушка надвое сказала: примеров провалов массовых наступлений из той Большой войны куда как много. И позже тоже было – другой препод, воевавший еще в Испании, рассказывал про всякие штуки, которые были в ходу у европейцев для пролома сильной обороны, типа «наступления огнем», когда долбают артиллерией круглосуточно и долго – в ожидании, что противник сам уйдет из-под обстрела и оставит позиции. Такое было на полном серьезе. Очень трудно взламывать подготовленную оборону.
При том сама оборона – это сочетание войск и укреплений. Причем войск и фронтовых, боевых – и тыловых, снабженческих. Комплект из многих составляющих. И если выбить хоть одну – оборона рухнет. Вот не успела пехота и прочие рода войск занять уже готовые доты и окопы – и грош цена всему накопанному и построенному. Успела занять, но осталась без снабжения – тот же результат.
И ненавязчиво подводил «Дракон» к мысли, что долбиться в оборону противника – дорого и накладно, куда удобнее не дать врагу обороняться во всю силу, смешав его планы и вынудив плясать под свою дудку. Заставлял курсантеров думать, сопоставлять, понимать суть. И образно говорил, выгодно отличаясь от многих других своих коллег.
– Армия похожа на копье. Впереди – фронтовые части, как наконечник, сделанный из лучшей стали и лучшими мастерами. А древко – простая жердь, любой не пахорукий крестьянин сделает. Грошовая штука, как правило, хотя в царской России древки для казацких пик заказывали в Германии. Как, впрочем, и наконечники. Но это к слову.
Так вот, если срубить наконечник, секанув по древку – от грозного оружия останется пшик. И наконечник точно так же перестанет быть смертоносным на дальней дистанции оружием, а станет жалкой пырялкой, проигрывающей даже кухонному ножику.
– Разрешите вопрос, товарищ майор?
– Да, курсант.
Ленинградец встал, назвал себя и уточнил: зачем им знать про архаическое оружие? Они же танкисты.
– Садитесь. Копье для образности, вы его все видели, а вот представлений об армии в целом имеете мало. Танки без пехоты – слепые жестянки. Пехота без танков – мягкое мясо. Без саперов и те и другие упрутся в речку или минное поле и встанут. Без артиллерии не смогут выбить врага с позиций. Даже авиация нужна, представьте себе. И все они без связи не смогут договориться о совместных действиях, а поврозь их легко расколотит враг по частям. Так понятно? При том в нужном количестве потребны и тыловики – без них ни снарядов, ни топлива, ни махорки, не говоря про харчи и многое другое. Все дополняют друг друга и увеличивают ударную мощь. Так и раньше было. Точно так же и сейчас. Боевые части защищают мягоньких тыловиков. Тыловики подпирают боевые части и дают возможность им воевать.
Пленные немцы показывали, что по плану должен был вермахт взять Москву и Ленинград уже в первую неделю августа. А весь Советский Союз разгромить за три месяца. (Тут «Дракон» переждал шум возмутившихся немецкой наглостью курсантов, потом продолжил). Как вы знаете, планы эти провалились. Почему – думаю, тоже знаете. Вы, курсант, доложите свое видение ситуации – и глянул на присмиревшего ленинградца.
У того язык был подвешен хорошо, оттарабанил привычно про мудрое руководство партии и советского правительства, героизм советского народа и конкретно РККА под водительством мудрого Сталина.
– Все верно (глянул вскользь на часы – наградную карманную «луковицу» с надписью «За отличную стрельбу» на серебряной крышке с плохо выправленными вмятинами). Для закрепления материала один пример из боевой практики. В середине июля 1941 года мое подразделение в составе шести танков БТ–5 оказалось отрезанным от снабжения, в связи с чем, будучи без горючего, вынужденно осталось в тылу наступающих немецко-фашистских войск. Выводить из строя совершенно исправную технику и бежать по лесу пешком, рассчитывая обогнать идущие по дорогам мотомеханизированные колонны противника не представилось удачным решением из-за разности в скорости продвижения.
Пеший – даже конному не товарищ, а уж гусеничному и колесному – тем более. Да и без танков нам на фронте грош цена в базарный день. Прибежим, такие вспотевшие, и – в пехоту? Так нас страна не для того учила. Мы вели разведку, танки изготовили к обороне, благо на последнем топливе устроились в лесу. На второй день колонны немецких захватчиков стали идти не сплошным потоком.
Воспользовавшись этим, во время перерыва в их прохождении разведгруппа сержанта Иванова захватила в плен регулировщика комендантской службы. Чтобы было понятнее – у немцев контроль за дорожным движением выполняет военная жандармерия. Опознать их просто: у них алюминиевые горжеты на груди. Германские военнослужащие их как огня боятся и слушаются беспрекословно. Два таких упыря толкали по обочине дороги неисправный мотоцикл, мои ребята на них и навалились из придорожных кустов. Одного там же прирезали, второго взяли живым, но стукнули сильно по башке – так в себя и не пришел – окочурился, когда приволокли в расположение.
На первый взгляд – явная неудача, тем более что и мотоцикл оказался неисправным, починить его не представлялось возможным без запчастей. Тем не менее, мы нашли решение. Как бы поступили вы? Подумайте, завтра доложите свои соображения, а сейчас – встать! Конец занятия, вы свободны.
До вечера шли другие занятия – и строевая, и матчасть, и политподготовка. Уже перед отбоем успели перекинуться несколькими словами. Шебутной ленинградец, хваставшийся часто, что постоянно ходил в театры и даже в кружке актерском занимался, предложил совсем вроде нелепое: переодеть в форму жандармов пару своих бойцов посмышленее и направлять грузовики с бензином по другой дороге – в лесок. Осторожный сибиряк посоветовал все топливо слить в один танк и поставить его неподалеку, прикрыв засаду на всякий случай. Пара грузовиков с канистрами – и уже можно танки заправить. Бензин, конечно, будет ниже качеством, чем для БТ нужен, но ехать и воевать уже можно.
Занятия ждали с нетерпением.
И не без волнения изложили свое решение «домашнего задания», не без опасения что «Дракон» высмеет такие фантазии. Но тот благосклонно кивнул коротко стриженной седой башкой с красными проплешинами и белесыми рубцами.
– Молодцы! Так точно мы и поступили. Было у меня двое бойцов, свободно владевших немецким языком. Их и поставили. Танком прикрыть не получалось – обсохли до донца бензобаков, но десяток танкистов со снятыми с танков «Дегтярями» страховал. Встали на перекресток совсем поздно – долго провозились. По виду и не отличишь: резиновые плащи, каски, горжеты и жезл регулировочный в лапе. И повезло нам почти сразу – третья машина оказалась бензовозом.
Остальная колонна прошла днем на захваченный наш аэродром, куда бомберы люфтваффе уже перелетели, а этот гусь вроде сломался. Теперь догонял. Ну, и догнал вот. И доложу вам, что заправлять танк из автоцистерны насосом куда веселее, чем из бочек вручную ведрами. Долго нам веселиться не дали – прикатили опять же фельджандармы и они-то сразу поняли: что-то не ладно. Видно, искали своих пропавших. Пошла стрельба, срезали всех троих фрицев, но стоять дальше уже был не резон. Их еще быстрее стали бы разыскивать. Сняли засаду.
Заправились, и жить сразу стало веселее. Стали выбирать, где бы пошуметь с пользой. Вы, товарищ курсант, что предложили бы?
Бочковский увидел, что смотрят на него. Встал, доложился как положено, что целью выбрал бы аэродром с бомбардировщиками немецкими.