Линза в них, оказывается, разбилась только правая, и теперь я получила возможность подсматривать за происходящим одним глазком, так сказать. Первым под обзор попал тот, кто составлял мне кабальный договор.
Хмуро воззрилась на высокого мужчину слегка за сорок. Едва уловимая седина, цепкий взгляд карих глаз, русые волосы и эдакая модная небритость. А еще снисходительность.
Тем временем Илья вытолкал секретаршу и закрыл за ней дверь. На ключ. Вопросительно вздернула бровь. Они тут что, закрылись вместе со мной? Повернулась к боссу и ехидно поинтересовалась:
– Илья Мстиславович, предупреждаю! На сегодня лимит терпения исчерпан. Требую выпустить меня! Я на ваши гнусные извращенства не подписывалась.
– Вообще-то подписывались. Лично договор составлял. Там много что можно подтянуть. Эх, Илюха, говорил я тебе не брать в оборот желторотых барышень. От них одни лишь неприятности.
Этот… юрист, прости господи, нагло так прошел в кабинет и сел на диван, развалившись на нем как у себя дома. Оценивающим взглядом прошелся по мне и добавил:
– А мне казалось, что вы на «ты» уже перешли. Даже боялся, что прервал вас на самом интересном месте.
Мужчина напоминал наглого, вальяжного и, вне сомнения, самовлюбленного кота. Жирного такого, с лоснящейся шерстью. Я заскрипела зубами, а босс устало опустился на свой трон.
– Саш, давай не забивай мне голову с утра. Тут у нас нарушение субординации, срыв задания и до сих пор не отредактированный сайт! Как мы можем наказать Варвару Олеговну?
Переводила негодующий взгляд с лица одного на другого. Это уже хамство!
– А вас, Илья Мстиславович, не смущает, что не далее как несколько минут назад вы меня отшлепали как ребенка маленького? Это еще кто кого наказывать должен! Я требую возмездия.
– То есть даже не справедливости?
Невозмутимый юрист посмотрел на своего босса с досадой. Мол, ай-яй-яй, товарищ начальник, нехорошо так поступать. Не впечатлил девушку. А у меня кровь горела и сердце едва ли из груди не выпрыгивало.
Эта порка взбудоражила почище абсента. Хотелось ответить ему тем же, хотелось заставить его извиняться и еще… Еще много чего пошлого. Именно поэтому стоило успокоиться.
Илья тоже смотрел на меня странно. Фиг поймешь, о чем босс сейчас думал. О том, что я сейчас могу нажаловаться? Или выдвинуть какое-нибудь забористое условие? Или о том, как наказать меня, чтобы понравилось?
Тьфу ты, Фокус! Сама как извращенка думаешь. Даже щеки покраснели от мыслей. Пошлячка.
– Идите, Варвара Олеговна, работать! Только не сразу, а как паломничество рассосется. Не хочу давать еще больше поводов для пересудов. С вас и так пока хватит.
Илья хищно улыбнулся, но тут уж я постаралась сделать невозмутимое лицо. Хотя так и хотелось злорадно усмехнуться и сказать, что вопрос с его вчерашней выходкой я уже решила. Одной левой! И даже шлепать никого не пришлось.
– В обеденный перерыв сходите очки себе новые купите. За счет фирмы. И повторюсь: ФИРМЫ, Фокус, а не меня, так что выберете что-то на время по адекватной цене, пока ваши не починят.
Расщедрился. Тоже мне. Думает так легко извращенство свое прикрыть. Не тут-то было!
– И месяц я хожу на работу по графику, вывешенному на входе. Он же там не просто так висит, верно?
Глаза его налились кровью. Он судорожно сжал бумагу под руками и обратился ко мне:
– Не наглейте, Варвара Олеговна.
Подошла к столу и оперлась на него. Глаза в глаза, хотя с выбитой линзой это сложно было сделать. У меня в принципе видок не самый угрожающий, в уж в таком состоянии и подавно.
– Наглели вы, когда шлепали меня по заднице как нерадивого шалунишку.
– Потому что нечего вести себя как ребенок капризный! В моей фирме все обязаны меня слушаться и повиноваться! И никаких отговорок.
Открыла было рот, чтобы продолжить, но Муромский явно не выдержал накала страстей:
– Кстати, о слушаюсь и повинуюсь, мы работать сегодня будем?
Он как бы намекал на то, что мне пора. Об этом свидетельствовал и его взгляд. Закатила глаза и направилась к выходу, напоследок бросив:
– Если не слушать о том, о чем говорят окружающие, то в один прекрасный момент может оказаться, что приказывать ты можешь только самому себе!
Глава 26. Илья
Дверь хлопнула так сильно, что стены вокруг задрожали. Несколько минут мы с Сашей сидели в тишине. Я размышлял, какого хрена вообще стал ее шлепать. Что это действительно за неадекватный порыв?
Смотрел на дверную ручку и гипнотизировал ее. Вспоминал, как ладонь касалась ее упругих ягодиц, и заводился. Заводился как никогда в жизни. Может, я и правда извращенец?
– Илюша, друг мой, может, я чего о тебе не знаю? Ну, там наклонности, психические расстройства? Ты вообще с головой как в последнее время?
Покосился на второго своего друга. Так вышло, что именно Муромский много лет назад, будучи еще юнцом на побегушках, начал помогать мне на фирме деда.
Стал некой опорой. Он хоть и выглядел молодо, но на самом деле между нами была почти десятилетняя разница. Именно он узнал все про Славу, пока мы присматривались к нему, именно он обнаружил правду.
Сашка относился к тому типу людей, которых вообще сложно развести на эмоции. Даже в самой заднице он оставался невозмутимым и спокойным и всегда обнадеживал окружающих. И меня. Я стал тем, кто я есть, на его глазах.
И теперь заметил в его тоне веселые нотки. Ему действительно было любопытно, что вообще происходит. Да и мне тоже, собственно. Развел руками:
– Кажется, моя голова отвалилась в тот момент, когда эта девчонка подписала годовой контракт с нами.
Он понимающе хмыкнул. Встал и начал ходить по комнате. Это у него привычка такая, когда голова работает активно. Правда, в этот раз думал он недолго. Просто сказал:
– Я сначала подумал, что она любовница отца твоего. Еще удивился, что это его на таких юных дам потянуло. А потом понял, что нет. Вообще темная лошадка. Даже ради интереса по общедоступным базам пробил. И знаешь что?
– Что? – буркнул я, не понимая, к чему он клонит.
У Саши были друзья, множество друзей в разнообразных структурах. Целая иерархия. И если очень нужно, то он всегда мог найти любую информацию на любого человека. Но он никогда не тратил силы впустую или, как он выразился, «ради интереса». Здесь явно что-то не так.
– А то, что о ней нет ничего. Замуж она не выходила, и Фокус – явно не ее фамилия. Как и при каких обстоятельствах она ее меняла и что там с родной, узнавать не стал, но если дашь команду, то я сделаю.
Надо же. Какое рвение проявил. Ради интереса. Ага, как же. Серьезно посмотрел на него и спросил:
– Колись давай, что не так. Чтобы ты свои силы драгоценные тратил, да на барышень юных, да еще предположительно любовниц отца…
Тот усмехнулся. Сделал еще пару кругов по кабинету и наконец-то сел. Спокойно пояснил:
– Не знаю, Илюш, не знаю. Просто чувствую, что что-то не так с этой девушкой. Какая-то она странная, и кажется, что действительно пришла сюда работать, а не как все эти… Предыдущие.
Дааа, Саша в свое время так намучился с этими дамами… То прими их на работу, то уволь, то еще по судам нас затаскали. Особенно последняя моя секретарша. Б-р-р.
И все из-за отца. Но в одном я был согласен со старым другом: Варя пришла сюда работать. Но только на других условиях. Ладно, надо будет сказать Красовскому, пусть она получит свои… Две недели нормального рабочего графика. Посмотрим, как девушка будет справляться в это время с объемами.
Никого не держал здесь. Где выход, все знают.
– Я это тоже понял. Не думаю, что она опасна для нас. Сейчас давно не те времена, и ниша компании уже по большому счету разобрана. Не переживай, я присмотрю за ней.
Едва ли не впервые за этот год услышал низкий раскатистый хохот начальника юротдела. Он смеялся так искренне и громко, что я побоялся, как бы кто не сбежался на эти звуки.
Когда Саша немного успокоился, утирая слезы, я ехидно поинтересовался:
– Наржался? Выпустил пар?
После моих слов друг снова едва ли не ушел в очередную неожиданную истерику, но вовремя спохватился:
– Это ты, кажется, не успел спустить. Что такое, Оленька не справляется? А то ты так рьяно начал присматривать за новыми сотрудницами, что у тех вся задница красная.
Он снова рассмеялся, а я насупился. Тоже мне судья нашелся.
– Да я сам не знаю, что это было! Она просто взбесила до белого каления. В свои годы так огрызаться и игнорировать меня! Работа целого отдела намертво встала из-за ее сумасбродства.
Снова начинал закипать. Хотелось рвать, метать и громить кабинет. Желательно не свой. Вот сейчас же напишу Оле. Пусть отчеты несет. Если я в ближайшее время действительно не спущу пар, то не знаю, что сделаю.
Отшлепаю кого-нибудь еще. Хотя нет, не кого-нибудь, а конкретную наглую молодую особу. С кудряшками. Не наигрался я еще. Теперь отчетливо понимал это. Надо хотя бы самому себе не врать в этом отношении.
Схватился за голову, послав другу отчаянный взгляд. Пусть советует. Только вот, глядя в его настороженные глаза, стало понятно, что совет мне вряд ли понравится. Саша осторожно начал:
– А не заболел ли ты случаем?
Заболел. Помешательством на кудрявой заразе, одинаково хорошо вертящейся как на шесте, так и на моих нервах.
– Чем, Саша? Если ты про спермотоксикоз, то не думаю, что это он, все же не так все печально.
Тот отрицательно покачал головой. И замолчал. Снова. Лишь буравил меня взглядом. Спустя пару минут, когда я уже хотел возмущаться, Муромский негромко и осторожно начал.
– Я о другой болезни, в которую в принципе-то не особо верю. Только глядя на тебя, серьезно начинаю сомневаться. Кажись, эта зараза таки существует.
Все еще не понимал, о чем он. Вообще, Саше были не свойственны такие пространные рассуждения. Неужели он подсел на всякие модные сейчас штучки? Недовольно сказал:
– Давай, Муромский, колись. Стал жертвой нумеролога какого? Или в астрологию ударился? Там ретроградный Меркурий на тебя так действует или Луна в Тельце?