ь ситуацию в лучшую сторону.
Ведь в конечном итоге, все решает исключительно точка зрения. С какой стороны на происходящее смотришь, с такой можешь использовать ее к собственной выгоде. Там, где другие видят проблему, последователи мар-шааг видят возможность.
Заклинание «Тумана» в ходе ритуала усиления претерпело значительные метаморфозы, перестав быть обычным и превратившись в нечто другое. В нечто странное, обладающее зачатками псевдоразума с хищными и агрессивными паттернами поведения. И что гораздо хуже, оставаясь частью Сумеречного Круга, а значит частью заклинателя, то есть меня.
Любой другой в такой ситуации давно бы лихорадочно искал способ, как избавиться от зловещей тени, напоминающей потустороннюю тварь. И дело даже не в ней, а в том, что она являлась частью сознания, естественным продолжением разума, имеющим возможность влиять на носителя. Подобное могло вызвать испуг даже у самого хладнокровного человека, ведь способов контроля на первый взгляд нет, и непонятно можно ли вообще этим проявлением темной магии управлять, не рискуя попасть под обратное влияние, которое в отличие от прочего, четко прослеживалось через хищнические инстинкты инфернального порождения.
Логика и здравый смысл требовали как можно скорее избавиться от непонятного. Инстинкты самосохранения кричали, что это слишком опасно. Но сущность адепта мар-шааг уже начала прикидывать, как использовать возникшую возможность в собственных интересах, подчинив и подавив любые проявления самостоятельности теневого существа.
Это было опасно, и скорее всего будет походить на ментальный поединок, уже однажды случившийся в развалинах старого имперского форта, если теневая тварь все же взбрыкнет и попробует перехватить контроль над телом и сознанием хозяина. Но я верил в успех. Верил, что в случае необходимости справлюсь и подчиню своей воле тень, заставив служить, как если бы речь шла об обычных полуактивных заклятьях, какие любили создавать маги во времена расцвета Имперской Коллегии.
Так что никаких попыток избавиться от претерпевшего метаморфозы заклятья, вместо этого тщательное изучение Сумеречного Круга, пока смирная крестьянская лошадка весело трусит по Восточному Тракту в сторону Одинокой Горы.
Был разгар солнечного дня, стоял легкий осенний морозец, когда я свернул на дорогу, ведущую в Последний Приют. Ехал молча, то и дело обгоняя крестьянские телеги и немногочисленных пеших путников. По привычке голову скрывал капюшон, поэтому не сразу заметил, как через какое-то время меня обогнал отряд конных воинов.
Но стоило взгляду скользнуть по доспехам с характерной расцветкой насыщенно-желтых вкраплений на темном фоне брони, как разум пронзила молния.
Черное с золотом… грозная поступь Старой империи…и сознание накрыло флэшбеком…
'… — красиво идут, этого не отнять, — по лицу Га-Хора Куэль Ас-Аджари скользнула тонкая улыбка.
— Они всегда умели эффектно появляться, — отозвался на реплику, стоящий рядом мужчина в классических одеяниях мага-заклинателя.
Имперская гвардия печатала шаг, шеренга проходила за шеренгой, держа построение. Плечом к плечу, элитные воины маршировали по улице. Самые лучшие, самые опытные, самые вымуштрованные. Не сдающиеся, не знавшие поражений. Сила, не раз склонявшая чаша весов на поле боя в пользу своего повелителя.
Темные доспехи тускло сверкают на солнце, желтые прожилки, рисующие замысловатые узоры, похожи на расплавленное золото. Забрала глухих шлемов опущены, видна только узкая прорезь для глаз. С плеч ниспадает плащи, похожие на полотна мрака.
Если взглянуть через магический взор, то видно, что каждый элемент брони подсвечен колдовским светом. Встроенные артефакты, магические накопители, интегрированные заклятья и вплетенные в сталь узоры плетений делали из гвардейцев не просто воинов, умеющих хорошо махать острым железом, магическая составляющая превращала их во всесокрушающую мощь, перед которой никто не мог устоять.
— «Последний довод императора», так кажется их называют в народе, — лицо Га-Хора прорезала кривая усмешка.
Мужчина в плаще мага хмыкнул в ответ.
— Люди обожает пафосные названия. Простые, яркие, чтобы задевали сердца, — заметил он.
— Сердца, которые так любят обманываться, — непонятно ответил Га-Хор, но собеседник его понял, неспешно кивнул.
— Может ты и прав. Но, с другой стороны, глупо требовать от серой массы разумности, у них другая жизнь, с обычные радостями и печалями, которые им кажутся праздниками или катастрофами вселенского масштаба.
— Они живут в скорлупе незнания, и считают, что по-другому быть не должно.
Взгляды заклинателей одновременно скользнули по многочисленным лицам собравшейся толпы, радостно встречающей возвращение армии из очередного похода.
Похода, по сути, вылившегося в очередной рейд умиротворения волнующихся окраин необъятной империи, когда наместник не справился и для подавления зарождающегося бунта пришлось отправлять столичный гарнизон. А так быть не должно. Неправильно, по всем канонам воинской или любой другой науки.
Но люди на улицах столицы этого не понимали. Не хотели понимать. Не хотели видеть, тем более задумываться, что древо Старой империи расшатывалось, полностью оправдывая свое название.
Закончив обозревать воодушевленные лица толпы заклинателя не сговариваясь, развернулись и направились через каменную арку во внутреннее пространство комплекса государственных зданий.
Портики, колоннады, анфилады, переходящих друг в друга, галереи и переходы, в нишах каменные статуи, полы и дорожки, выложенные мраморными плитами, здесь все кричало о помпезности, присущей императорскую двору.
— Твои речи опасны и вызывают все больше беспокойства в определенных кругах, — сказал старший маг, словно возвращаясь к давно прерванному разговору.
Так в какой-то мере оно и было. Га-Хор не скрываясь поморщился. Заклинатели прогуливались по внутреннему садику резиденции, изредка раскланиваясь с попадавшимися навстречу гуляющими аристократами.
— Уже нажаловались? — Га-Хор криво усмехнулся.
— Ты ведешь себя неразумно, тебя уже прозвали Мятежником, и магистры этого не потерпят.
— Пусть магистры отправляются в нижние миры, где им самое место, — рот молодого заклинателя скривился в жесткой усмешке.
Собеседник вздохнул.
— Ситуация с каждым днем становится все хуже, — поделился он. — На западе крепнут культы, поклоняющиеся непонятным сущностям, связанным со смертью. Поговаривают о человеческих жертвоприношениях. Жрецы лишь разводят руками и кивают на гарнизон наместника, который настолько мал, что с трудом удерживает ближайшие территории и несколько отдельных фортов. В лесах расплодились разбойники, дороги перестали быть безопасными. Некоторые лорды начинают заводить разговоры о добровольных дружинах для поддержания порядка, подчиненные напрямую им, хотя закон ясно гласит, что государственные земли подчиняются имперским законам. Но если власть не может поддерживать порядок, который сама объявила, то рано или поздно найдется тот, кто сделает это за нее.
Мужской голос звучал монотонно, перечисляя все, что молодой маг знал и без него.
— Культы, о которых ты упоминал, я слышал о них, говорят у них появилась сила, с которой с трудом справляются заклинатели, — ровным тоном заметил Га-Хор.
Настала очередь старшего мага морщиться не скрываясь.
— Двор требует разобраться с проблемой, но там не понимают, что у Коллегии тоже не хватает людей. Мы не можем отправлять на другой конец континента своих лучших заклинателей, только потому что местные власти плохо выполняют собственную работу. Но имперские чиновники не ослабляют нажим, и магистры все чаще вынуждены подчиняться.
— Ты знаешь мое мнение, Коллеги должна стать более независимой от Двора, — быстро вставил Га-Хор, и заработал еще одну недовольную гримасу со стороны собеседника.
— Ты не понимаешь, мы слишком тесно связаны с императорской властью. Плохо это или хорошо уже неважно, это факт, с которым приходиться мириться. Без заказов от императорской канцелярии многие проекты просто встанут, и недостаток финансов придется компенсировать из других источников, которых у нас попросту нет, — маг развел руками, показывая, что бессилен что-либо сделать со сложившимся положением вещей.
Никто не мог изменить положение. Малейший толчок и хрупкий стеклянный домик мнимого всеобщего благоденствия грозил рухнуть под собственной тяжестью, разлетевшись на мелкие осколки.
— Мы сами можем легко найти деньги, заработать в других местах, а не только вооружая имперских оловянных солдатиков, — Га-Хор презрительно кивнул в сторону оставленной площади, откуда даже через стены комплекса зданий доносился шум продолжавшегося парада.
— Это дает деньги Коллегии, позволяет нам существовать, — сказал старший заклинатель и тяжело вздохнул.
Он отлично понимал, что молодой коллега в чем-то прав, но внутреннее неприятие изменений, грозящих нарушить привычный уклад жизни, заставлял по инерции искать оправдания сложившейся ситуации, и подбирать отговорки, чтобы все оставалось как есть, любым способом избегая перемен. Он был слишком стар и не хотел потрясений. Как и многие другие члены Коллегии.
— А чрезмерные траты магистров? Думаешь об этом никто не знает? Что высшие лица Коллегии давно живут не по средствам, запуская лапы в казну? Об этом не слышал только глухой. И когда заходит речь о недостатке финансов, ничего кроме презрения это не вызывает, — в ответ возразил Га-Хор.
Его старший товарищ снова вздохнул, медленно проронил:
— Ты должен понимать…'
Видение резко закончилось, я вынырнул из омута чужих воспоминаний, вновь ощущая себя сидящим в седле. Крестьянская лошадка не заметила, что пару секунд хозяин пропадал в невообразимых далях чужой памяти, продолжая неспешно перебирать ногами по дороге.
Взгляд метнулся к обгонявшему нас отряду. Черное с золотом, доспехи, накинутые на плечи плащи, закрытые шлемы — точная копия старинной брони гвардейцев. Губы сами выдавили древний девиз: